Александр Вампилов — Провинциальные анекдоты

99 Пожалуйста, подождите своей очереди, ваша ссылка на скачивание готовится.

Начинается загрузка. Если загрузка не начинается автоматически, нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Провинциальные анекдоты»

Описание и краткое содержание «Провинциальные анекдоты» читать бесплатно онлайн.

«Деревенские анекдоты» — один из тех редких случаев, когда относительно современная пьеса становится классикой, а сам драматург — классиком XX века. Две трагикомические коллизии, «История длинной страницы» и «Двадцать минут с ангелом», стали одними из самых известных театральных коллизий.

Угаров. Не хнычьте, Федор Григорьевич. Мы что-нибудь придумаем. Мы живем в лесу, не так ли? Неужели в мире нет хороших людей? Давайте найдем несколько. (Он встает и открывает окно.) Посмотрите, сколько там людей. Целая улица…

АНЧУГИН (подходит к окну). Хорошо. Вот, спроси их. Почему бы тебе не спросить? Пожалуйста…

Они оба смотрят в окно.

Все добры, когда у тебя есть деньги. И когда они этого не делают. Сейчас я вам покажу. (Кричит в окно.) Хорошие люди! Граждане) Внимание минуточку!

Угаров. Что? Для чего?

Анчугин (к Угарову). (Крики.) Хорошие люди! Помогите! Сложный случай! Тупик!

Угаров. Чего вы хотите?

Анчугин (к Угарову). Минутку. Граждане! Кто займет сто рублей?

УГАРОВ (смеется). Не шутите, Федор Григорьевич, милиция таких шуток не любит.

АНЧУГИН. Посмотрите на них. Он смеется… (Кому-то на улице.) Ну, чего ты улыбаешься? (Угарову.) Смотри, он раздулся до полного живота… Но другие, кажется, не слышат… А толстяк, смотри, даже ускорил шаг.

Например, вот это. Вот они, ваши люди.

Они отходят от окна.

Деньги, когда их нет, — ужасная вещь.

Угаров. Смейтесь смехом, но где реально можно взять три рубля?

АНЧУГИН. Толкать мою майку? Новый.

Угаров. Или часы. Черт!

АНЧУГИН. Часы больше ничего не стоят. Толстовка — это вернее.

Угаров. Да, входите.

Входит Хомутов. Ему сорок лет. Он опрятно одет, скромен, даже неуверен в себе. Бывают моменты, когда на него нападает внезапная задумчивость, растерянность, невнимательность к собеседнику. Но, кстати, у него практически не будет возможности отвлечься от разговора.

ХОМУТОВ. Хороший день.

ХОМУТОВ. Скажите, вы просили денег?

Ну, теперь, из окна… ты?

АНЧУГИН. Что из этого?

ХОМУТОВ. И вот я здесь… Если вам нужны деньги, то…

АНЧУГИН. Может быть (смеется), вы хотите дать нам денег?

Хомутов. Да, я могу вам помочь.

АНЧУГИН. И ты не хочешь войти в дверь?

ХОМУТОВ. В дверь. Для чего?

АНЧУГИН. Ну, да. Для смеха.

ХОМУТОВ (улыбаясь). Я не хочу, чтобы он был на моей шее.

Угаров. Чего вы действительно хотите?

ХОМУТОВ. Я хотел помочь тебе. Но я вижу, ты пошутил… Ну. Может быть, это смешно… Простите. (Идет к двери.)

АНЧУГИН. Подожди. Почему

ХОМУТОВ (пауза). Я сказал, что помогу тебе.

АНЧУГИН (смеется). Вы хотите дать нам денег?

Угаров. Ты шутишь. Или, может быть, вы шутите?

ХОМУТОВ. Нет, оказалось, что ты пошутил со мной…

Угаров. Мы, знаете ли, не в настроении шутить, мы сегодня еще не завтракали…

ХОМУТОВ (не сразу). Я не понимаю, вам нужны деньги или нет?

УГАРОВ (к Анчугину). Он предлагает за троих.

ХОМУТОВ. Ничего подобного.

АНЧУГИН. Тогда не глупи. Скажи мне, зачем ты пришел.

ХОМУТОВ. Я хотел вам помочь, но не настаиваю. (Он идет к двери, но в этот момент Анчугин зовет его.)

Анчугин, послушай, друг мой… (Подходит к Хомутову.) Послушай. Залезь в самую душу, выхвати оттуда хотя бы три рубля? Нет. Что-то…

ХОМУТОВ. Товарищи) Вы меня удивляете и даже оскорбляете… (Достает деньги.) Вот, держите…

ХОМУТОВ. Подожди, подожди

Угаров. В каком смысле? (Берет деньги.)

ХОМУТОВ. Берите, берите, используйте то, что вы есть на самом деле. Надеюсь, вы поможете мне, если придется… (Задумчиво.) Всем нам, смертным, нелегко, и мы должны помогать друг другу. А как иначе? Иначе невозможно… (Короткая пауза.) Ну, хорошо. Раз уж вы такой сознательный, вот мой адрес. (Он подходит к столу и записывает адрес.) Вот адрес. Возвращайтесь, если не можете иначе. Но я предупреждаю вас, вы не сможете вернуться…

Угаров. Как я могу не вернуться?

ХОМУТОВ. Да, не возвращайся. Поздравляю вас. До свидания.

Тишина. Затем Угаров с опаской пересчитывает деньги.

Угаров. Сто! (Бросает деньги на стол. Пауза.) Слушай, мне это не нравится… (Короткая пауза.) Что-то не так… У меня такое впечатление, что нас хотят побить… А, Федор Григорьевич?

АНЧУГИН (пересчитывая деньги). Сто…

Угаров. Слушай, мне кажется, я где-то это видел. Нет. И вчера его там не было. Нет. Не похоже…

АНЧУГИН. Минутку! (Он быстро уходит.)

УГАРОВ (садится за стол напротив денег). Не было печали… (Оглядывает комнату, быстро и несколько украдкой убирает кровати, раскладывает вещи в комнате, деньги, накрывает их газетой.) Черт знает что… (Думает. Открывает дверь, смотрит в коридор. Потом — громко.) Анна Васильевна.

Появляется Васюта, останавливается в дверях.

Анна Васильевна, вы умная женщина, но скажите мне… Вот, скажем, приходит к вам незнакомец, приветливо здоровается, разговаривает, потом ни с того ни с сего достает пачку купюр и говорит: «Вам нужно сто рублей — держите» и уходит. Может ли это быть? НО?

Васюта. Глупости… Как его звали? Я не дам тебе денег, не проси.

Угаров. Спасибо, Анна Васильевна. Все. Вы умная женщина. Храни вас Бог, живите еще сто пятьдесят лет.

Васюта. Вам, пьяницам, нечего делать.

Угаров закрывает дверь, подходит к столу, снова пересчитывает деньги, смотрит сквозь них на свет. Появляется Хомутов во главе с Анчугиным.

АНЧУГИН. Вот. (Показывает Хомутову на деньги.) Возьмите кредит. Ну, черт с тобой.

ХОМУТОВ. Но я отдал его тебе, потому что он уродлив. А потом они вам понадобятся, зачем …

УГАРОВ (перебивая). Слушай, они тебя совсем отпустили или… не надолго?

ХОМУТОВ. Откуда они их выпустили?

Угаров. Ну… из дома…

ХОМУТОВ. В течение недели, какая разница.

Угаров. В течение недели и даже без присмотра. Расстройство.

ХОМУТОВ. Эти деньги… Как вам сказать… Одним словом, у меня есть деньги, но они мне не нужны.

АНЧУГИН. А может быть, пироги вообще не ваши?

ХОМУТОВ. Как вы думаете, чья она?

Угаров. Простите, но они поддельные?

ХОМУТОВ. Что есть, то есть, товарищи! В конце концов, это глупо. Я от чистого сердца, поймите!

АНЧУГИН. Скажите откровенно: «Лензолото» или «Мамслуда»?

ХОМУТОВ. Я не понимаю.

АНЧУГИН. Где находится аванс, подъемник, который является «Лензолото»? Или «Мамслуда»?

ХОМУТОВ. Какое «Лензолото»? Что за «Мамслюда»? Да пребудет с тобой Бог!

Угаров. Итак… Кстати, вы верите в Бога?

ХОМУТОВ. В Боге. Нет, но…

Угаров. Но. Вы случайно не состоите в секте?

Хомутов поднимает руки.

А кто именно вы? В чем заключается ваша работа?

ХОМУТОВ. И. Ну, я агроном.

АНЧУГИН. Я сею, значит, я пашу.

ХОМУТОВ. Мы сеем, мы пашем.

АНЧУГИН. Колхоз, конечно, миллионер?

ХОМУТОВ. Миллионер — да…

АНЧУГИН. Неужели не хватает рабочей силы?

ХОМУТОВ. Рабочая сила. Да, существует дефицит. Что из этого?

АНЧУГИН. Я бы сказал это сразу. Конечно, снести дом, дать корову, а?

ХОМУТОВ. Нет! Я просто даю. Я помогаю. Почему ты мне не веришь?

(Внезапно.) Скажите, ваши родители живы?

Угаров. И что? Почему ты спрашиваешь

ХОМУТОВ. Да, это интересно…

АНЧУГИН. Из полиции, не так ли?

Угаров. Или, может быть, от властей? А что такое проценты? Мы маленькие люди — он водитель, я экспедитор. Каков интерес?

ХОМУТОВ. Глупости. Я повторяю еще раз. Я просто отдаю… Бескорыстно… Ты не возьмешь.

Угаров. Я чувствую, что если я возьму эти деньги, то они будут долгое время носить для меня воду.

Анчугин (отдавая деньги Хомутову). Чтобы. Подсчет.

ХОМУТОВ (убирая деньги в карман). Я вижу, что простое человеческое участие для вас непостижимо. Мне жаль… Ну. До свидания. Не вспоминайте в спешке. (Идет к двери.)

Анчугин (останавливает Хомутова, кладет руки ему на плечи, выворачивается — обнимает его). Послушай, друг мой, не обманывай нас. Объясните хотя бы на прощание, признайтесь. А потом, в конце концов, я не буду спать, ну, вообще-то. Сто рублей просто так, живешь отлично — ну, кто тебе поверит, суди сам…

ХОМУТОВ (не сразу). Я хотел помочь тебе.

АНЧУГИН. Ты лжешь. (Неожиданно разводит руками Хомутов.) Тряпка!

Угаров повязывает Хомутову руки платком.

ХОМУТОВ (ошеломленно). Товарищи. Товарищи! (Он пытается освободиться.)

АНЧУГИН. Не дергайся… Расскажи мне все по порядку.

ХОМУТОВ. товарищи! Что вы делаете.

Угаров. Спокойно… спокойно.

Суета. Вторым полотенцем они привязывают его руки к изголовью кровати.

Итак… Давайте поговорим спокойно, в деловой атмосфере.

ХОМУТОВ. Развяжи меня. Развяжись сейчас же.

АНЧУГИН. Сначала скажите, зачем вы пришли.

ХОМУТОВ. Я тебе все рассказала. Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

Угаров. Мы спрашиваем вас: что вы хотите от нас?

АНЧУГИН. Где ты взял деньги, скажи мне. Где вы его взяли?

ХОМУТОВ. Товарищи, это насилие, настоящее насилие. Развяжи меня, слышишь.

Книги похожие на «Провинциальные анекдоты

Книги похожие на «Провинциальные анекдоты» читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ModernLib.Net

Вампилов Александр Валентинович — Анекдоты про страну

Популярные авторы

Популярные книги

Провинциальные анекдоты

  • Читать книгу полностью (92 Кб) (59 Кб) (36 Кб) (33 Кб) (35 Кб)
  • Страницы.

История страницы метроне

Калошин — администратор гостиницы «Тайга».

Потапов — командированный, по профессии метрдотель.

Рукосуев — врач, друг Калошина.

Камаев — молодой человек, учитель физкультуры.

Марина — жена Калошина, официантка в ресторане «Тайга».

Виктория — девушка, которая находит работу.

Говорите что хотите, но такие инциденты происходят по всему миру — редко, но происходят.

Одноместный номер в провинциальной гостинице. Кровать, стол, шкаф, два кресла, прикроватная тумбочка, колонка и телефон на прикроватной тумбочке. Дальняя стена закрыта яркими дешевыми занавесками. Замок на двери щелкает, и в комнате появляется Виктория, симпатичная девушка лет двадцати пяти. По дороге она снимает плащ и туфли, открывает шкаф и, невидимая за дверцей шкафа, мгновенно преображается. Сейчас она в легком халате и тапочках.

Она подходит к стене и задергивает шторы. За ними находится окно, через которое видны светящиеся окна на противоположной стороне улицы, а рядом, чуть ниже окна, светится обратная сторона неоновой вывески «Гостиница «Тайга». Виктория мгновение смотрит в окно, затем поворачивается, ходит по комнате, закрывает дверь на ключ, берет со стола книгу и открывает ее. Не поднимая глаз от книги, он подходит к кровати, стягивает с нее покрывало, снимает ботинки. Она ложится на кровать.

Тем временем раздается нетерпеливый стук в дверь. Виктория вскакивает, надевает туфли, бросает одеяло на кровать, поправляет волосы.

Стук повторяется. Виктория открывает дверь.

В дверях появляется Потапов, маленький, худой мужчина лет сорока. Он одет в серые брюки, светлую рубашку, галстук и дешевый рваный пиджак. Этот непритязательный на вид человек сейчас явно раздражен.

ПОТАПОВ. Здравствуйте! Работает ли ваше радио?

ПОТАПОВ (нетерпеливо). Радио!

ВИКТОРИЯ. Что это такое?

ПОТАПОВ. Работает или нет?

Виктория включает радио, слышен голос комментатора, ведущего футбольный репортаж. Потапов входит в комнату и пробирается к радиоприемнику.

ГОЛОС КОММЕНТАТОРА. … Хусаинову, тот передает Янкину, Янкин переходит на правую половину поля …

Потапов останавливается у радиоприемника, слушает.

… они атакуют его, он пасует… но нет, пас неточный и теперь Шалимов начинает атаку… Шалимов передает мяч… но нет, снова неточный и мяч снова у Хусаинова…

ВИКТОРИЯ. Футбол, я думал…

ГОЛОС КОММЕНТАТОРА. Хусаинов побеждает Шалимова…

ВИКТОРИЯ. Напугал меня…

ПОТАПОВ. (сурово). Молчать!

ГОЛОС КОММЕНТАТОРА. …его атакуют два защитника…

ВИКТОРИЯ. Садись…

ГОЛОС КОММЕНТАТОРА. Хусаинов отправил мяч в штрафную площадь, и там …

ПОТАПОВ (яростно). Можешь замолчать?

ГОЛОС КОММЕНТАТОРА. …никого не было, увы, никого, кроме защитника команды «Торпедо»… И вот свисток судьи… И так первый тайм закончился без счета… Ноль-ноль. … Ноль-ноль. Команды идут отдыхать, давайте отдохнем, товарищи радиослушатели, а мы… Давайте отдохнем и через пятнадцать минут встретимся вновь, чтобы узнать, кто победит в этом захватывающем, напряженном матче.

ГОЛОС ДИКТОРА. Мы транслируем легкую музыку.

ПОТАПОВ (опускается в кресло). Если они проиграют на этот раз, — я… я не отвечаю за себя!

ВИКТОРИЯ (осторожно). Могу я что-то сказать?

ПОТАПОВ. Что. (Неожиданно очень вежливо.) Извините! Я, это то же самое, я не знаю, как… Футбол, вы знаете…

ВИКТОРИЯ. Я не понимаю. Смотреть на это — туда-сюда, и так — я не понимаю.

ПОТАПОВ. Простите, что беспокою вас.

ВИКТОРИЯ. Ну, ничего…

ПОТАПОВ. Понимаете, я ваш сосед, мой номер рядом, я сидел на своем месте, слушал, и как только радио выключилось, самое интересное. Я в коридоре, туда-сюда. Двенадцатый час — для всех уже темно, но у вас есть свет. Как я попал сюда, даже не заметив. (Он возвращается к двери.) Еще раз извините.

Где ты? Где вы собираетесь слушать дальше?

ПОТАПОВ. Я не знаю, я поищу где-нибудь…

ВИКТОРИЯ. В противном случае возьмите мой приемник и верните его утром.

ПОТАПОВ. Большое спасибо. (Берет радио.) Еще раз извините, спокойной ночи.

Потапов уходит, но как только Виктория готова снова лечь спать, в дверь снова стучат — на этот раз деликатно. Виктория открывает дверь. Входит Потапов, а дверь в коридор остается открытой.

ПОТАПОВ. Извините, но в моей комнате он не работает. (Он протягивает Виктории радио.)

ВИКТОРИЯ. Вот в чем проблема.

ПОТАПОВ. По всей видимости, проводка отсоединена.

ВИКТОРИЯ. И что теперь?

ПОТАПОВ. Я не буду беспокоиться об этом. Спасибо большое… Я пойду поищу кого-нибудь…

ВИКТОРИЯ. Хорошо. (Она включает радио.) Садись, слушай.

ПОТАПОВ. Правда?

ВИКТОРИЯ. Что из этого? Вы обойдете весь отель.

ПОТАПОВ. Но тебе нужно поспать.

ВИКТОРИЯ. Не берите в голову. Засиделись допоздна. (Он придвигает стул рядом с радиоприемником). Подойдите ближе.

ПОТАПОВ. Ну, спасибо тебе, девочка. (Садится.) За твою доброту, пусть Бог даст тебе хорошего жениха.

В дверях появляется Семен Николаевич Калошин. Ему около шестидесяти лет, лысый, пухлый и внушительный. Он невысокого роста, но держится очень прямо. При этом его голова почти постоянно немного откинута назад, брови в основном сдвинуты, а глаза обычно слегка прищурены. Благодаря всему этому его общий вид довольно внушителен, и для него людей выше его не существует. На нем хороший темный костюм, который, однако, сидит на нем довольно широко. Прежде чем говорить, он критически оглядывает присутствующих.

КАЛОШИН. Товарищи, одиннадцать часов. Посторонних просят покинуть помещение.

ВИКТОРИЯ. Здесь нет чужих; они все здесь. Друг живет неподалеку.

ПОТАПОВ. Да, мой номер за стеной.

КАЛОШИН. Неважно. По расписанию, после одиннадцати все расходятся по своим комнатам.

ВИКТОРИЯ. Да, но вот в чем дело…

КАЛОШИН (перебивая его). Все, товарищи, закончится завтра. И сегодня я спрашиваю вас с вашими цифрами.

КАЛОШИН (перебивая его). Не знаю, товарищи…

ВИКТОРИЯ (перебивая). Хорошо, хорошо. Он собирается уехать.

КАЛОШИН. Идемте, товарищи, идемте.

ВИКТОРИЯ. Он уходит, уходит сейчас.

КАЛОШИН. Внимание, я проверю.

ВИКТОРИЯ. Лучше не спорить с ним.

ПОТАПОВ. Да, вы должны уйти.

ВИКТОРИЯ. Нет, вы меня не поняли. Заприте свою комнату на ключ и возвращайтесь.

ПОТАПОВ. Знаете, с ним лучше не связываться.

ВИКТОРИЯ. Заткнись, сделай радио потише — обойдется. Идите и закройте номер.

ПОТАПОВ. Ну… (Он выходит и тут же возвращается.) Я замолчал.

ВИКТОРИЯ. И все почему? Наши двери были открыты. (Убавляет громкость радио.) Они берут столько денег, даже чтобы подойти к ним на цыпочках.

ПОТАПОВ. Вы в командировке?

ВИКТОРИЯ. Нет. Я здесь на одну ночь, завтра пойду в общежитие. Я приехал на стройку. А ты?

ПОТАПОВ. Я здесь в командировке.

ВИКТОРИЯ. Откуда вы?

ПОТАПОВ. Из Москвы.

ВИКТОРИЯ. Хорошо, вы слушайте, а я буду читать. А дверь мы… (Она подошла к двери, хотела закрыть ее.)

Но дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился Калошин.

КАЛОШИН (спокойно). Правильно. Я бы хотел закрыть …

ВИКТОРИЯ. Его радио сломалось…

КАЛОШИН (двусмысленно). Понятно…

ВИКТОРИЯ. Он слушает футбол и уходит.

КАЛОШИН (игриво). Футбол, говорите?

ПОТАПОВ. Футбол, безусловно.

КАЛОШИН (радостно). Футбол?

ВИКТОРИЯ. Хорошо, конечно.

КАЛОШИН. Очень хорошо. Так футбол?

ПОТАПОВ. Да, футбол. Вы действительно не понимаете?

КАЛОШИН. Я понимаю. Я понимаю. Я, товарищи, уже не маленький.

ПОТАПОВ. Это все? Что вы имеете в виду?

КАЛОШИН. Да, тогда. Вы понимаете, что.

ПОТАПОВ. Что именно?

КАЛОШИН. Да, товарищи, не ищите здесь дураков.

ПОТАПОВ. Правда?

ВИКТОРИЯ. Хорошо. Ну, что вы скажете?

КАЛОШИН. И что ты собираешься сказать. Футбол?

ПОТАПОВ. Да, футбол.

КАЛОШИН. Ну, опять футбол… А о чем молчать, позвольте спросить? Если это футбол, то зачем закрывать двери на ключ?

ВИКТОРИЯ. Я не могу… Да, они закрыты тобой, тобой! Чтобы не залезть сюда, не мешайте …

КАЛЛОШИН (перебивая его). «Не вмешиваться»? Думаю, да, чтобы не мешать. Кому нравится, когда его прерывают?

ПОТАПОВ. Да, ты… Да, с тобой просто невозможно разговаривать!

КАЛОШИН. Ты можешь поговорить со мной. Но вы, товарищи, не умеете говорить. К сожалению. (Формально.) Поэтому я приглашаю вас в комнату.

ПОТАПОВ. Очень хорошо. Я уезжаю, но…

ВИКТОРИЯ (перебивая). А вы не уходите. (К Калошину.) Вы уходите. (Открывает дверь.) Впустите его.

КАЛОШИН. В смысле?

ВИКТОРИЯ. Например. Уходи, вот и все. Мы как-нибудь справимся без тебя. Вот моя любовница.

ВИКТОРИЯ. Неважно. Никто не звал тебя сюда с твоими разговорами.

Калошин. Кто ты? Вы что, дорогой, не знаете законов?

Виктория. Я не хочу.

Калошин, разве ты не знаешь? Так что я могу объяснить.

Калошин (перебивает). И ты не знаешь? И я могу объяснить вам.

Калошин. Сначала зарегистрируйтесь, а затем закройте. Тогда — пожалуйста. Добро пожаловать. Я не знал? Предположим, они не знали. Вы бы знали. А теперь я спрашиваю вас из женского туалета.

Виктория. Нет! Я не могу…

Потапов. Хорошо. Я уйду. Но ты… ты извиняешься. Извинитесь перед девушкой.

Калошин. О чем это, интересно?

Потапов. За оскорбление. Неужели ты не понимаешь, что обидел ее?

Калошин (сердито). Во-первых, я не буду извиняться, а во-вторых, я извинюсь, и притом не перед ней, а перед вашим законным мужем, а пока прошу вас пройти в свой номер. В хорошем смысле.

Музыка по радио молчит. Стадион включен. Шум стадиона.

Потапов. Нет, хватит! Я не уйду отсюда сейчас.

Потапов. Нет, я не уйду. (Он садится на стул рядом с радиоприемником.)

Голос комментатора. Итак, наш микрофон установлен на стадионе «Динамо», где играют две столичные команды «Спартак» и «Торпедо» …

Калошин. Вы думаете, что не выйдете, но на самом деле вы не только выйдете, но и можете просто выпрыгнуть.

Потапов. Нет, я не собираюсь уходить. Делайте что хотите, звоните в полицию, а я… выслушаю отчет.

Голос комментатора. Первая половина матча, как вы знаете, закончилась вничью и …

Калошин (подошел, выключил рацию). Все.

Потапов. Не вмешивайтесь, я вам не советую. (Включает радио.)

Голос комментатора. … нападение и защита …

Калошин выключил радио. К ним присоединился Потапов. Калошин выключил рацию и взял Потапова за руку.

Потапов. Не трогайте!

Калошин (тащит Потапова к двери). Ты не хочешь… ты не понимаешь слов…

Потапов. Не смейся. (Он отдыхает.)

Виктория (помогает Катаповой). Вы не имеете права!

Стих у двери, в результате чего Калошин толкнул Потапова к двери. Они стоят лицом друг к другу, один по ту сторону порога, другой — по эту. Оба тяжело дышат.

Калошин. Предупреждение. Предупредите …

Потапов. Ты ответишь мне за это!

Виктория. Вы ответите!

Потапов. Я даю вам слово, поэтому не оставлю его.

Калошин. Пойдемте…

Потапов. Ты будешь помнить меня…

Потапов. Я обещаю тебе. (Уходит.)

Калошин. Ну же, ну же… мы видели таких… донов…

Калошин. Подождите минутку… (идет к креслу, садится.) УФ…

Виктория (с презрением). Что, ты устал?

Калошин. А вы думали…

Виктория. Удовлетворен. Ну, вы можете сказать взрослому мужчине…

Калошин. Так вы зарабатываете свой хлеб…

Виктория. Как только вы перестанете стыдиться …

Калошин. Я нашел работу. Это действительно так — они дали мне должность. От пола до пола — весь день, весь день! Да, со скандалами… нет, расскажите, расскажите, как с братом, с гостями, работаете? Как? С вами по-хорошему — вы не понимаете, с вами начинают по закону — вы в бутылке. В конце концов он почти положил на меня свою руку.

Виктория. А ты? Как вы его толкнули?

Калошин. Дайте ему знать.

Виктория. А если он ударится о стену?

Калошин. С ним ничего не случится. Я бы и тогда поцарапался. Низкий барин.

Виктория. Откуда вы знаете?

Калошин. Я вижу. Там пятьсот человек, брат твой, если все проявят свое честолюбие, что получится. Ну, почему ты отстой? Было ли это невозможно в хорошем смысле? Разве он не знал, как это делается?

Виктория. Что делается?

Калошин. Ну, для вас, скажем, оправдано, в раннем возрасте, но о чем он думал?

Виктория. Вы сами виноваты. Всякая дрянь начала фехтовать. Он не трогал тебя. Он просто болельщик, и поэтому человека воспитали, он приехал из Москвы…

Калошин (жив). Где?

Виктория. Из Москвы.

Калошин (тень сомнения). Это как — из Москвы?

Виктория. Да, так из Москвы… что? Охлажденный?

Калошин. Глупости… думайте из Москвы. А шантрапы в Москве хватает.

Виктория. А если он босс, то как?

Калошин. Ты что, не знаешь его или что?

Виктория. Конечно, нет.

Калошин. А разве нет?

Виктория. Говорю тебе, я не знаю. (Злорадствует.) А если босс?

Калошин. Он. Глупости. Учитель или около того.

Виктория. Но что произойдет?

Калошин (волнуясь). Что такое «вдруг»? Что «вдруг»? Бархатный жакет, блошиный рынок — увидеть птицу по полету.

Виктория. По одежке, значит, встречают?

Калошин. Вы подумали? В этой работе на первом месте стоят глаза. Если вы прогоните всех в анкете, то останетесь без ноги.

Виктория. А что — одежда? Есть замечательные люди, но одеваются скромно, и мне кажется, что …

Калошин (Роза). Корочка, если кажется. А я не морожу голову. (Он подходит к телефону, набирает номер.) Я устал, иди туда, иди сюда, жена уже ищет… Ей кажется… пакует телефон, снова набирает номер.) Нет, не в добрый час я связался с отелем, не в добрый час. Они предложили мне спокойную работу, так что нет, я гнался за плохими деньгами… (в телефон.) Регистрация. Секретарша говорит… Посмотрите вон там, кто живет в двести одиннадцатом номере… двести одиннадцатом. Потапов. Кто он, где. Из Москвы. И кто. Как как. MetranPage. Что это. (Отвлекаясь на телефон, Виктория.) Что такое «МетранПейдж»?

Виктория (искренне). Я не знаю.

Калошин (в трубку). Выяснить, кто такой Метранпаж … срочно … он встал — с бодуна или … в командировку. Откуда вы пришли? В какой организации. Не зарегистрировано. Сколько раз говорится, что анкеты заполнялись от корки до корки… уродство… когда он ввязался. Сегодня. Кто он. Я спрашиваю, что это значит? Что такое MetranPage. Что? Никто не знает. Как это. Срочно выясните… с ним. Нет, нет, он не может его спрашивать… если он подойдет к вам, говорите вежливо… (он опустил трубку.) Метранпаж… что это?

Виктория (не без тонкости). MetranPage … Я думаю, что это из OBHSS.

Калошин (испуганно). Но нет! И вы скажете… Метранпаж… какое-то слово… черт знает какое слово. Может быть, согласно профсоюзу?

Виктория. А если он запасной?

Калошин. Но но! Следите за тем, чтобы … в Лаксе поселился, и это … предупредит нас. Всегда предупреждайте.

Виктория. И так всегда. А он взял и приехал, без предупреждения. Посмотри, что ты здесь делаешь.

Калошин. Но нет! Вы, знаете, говорите, не говорите. MetranPage … страница … страница? В «Роял Таймс» что-то вроде этого в суде, а? Так ли это?

Виктория. Да, похоже на то.

Калошин. Черт его знает… (набирает номер на телефоне; в трубку.) Ресторан. Муза Хананова … и кто это? Слушай, приятель, ты случайно не знаешь, что такое «Метранпейдж»? Ну, да, откуда вы… откуда вы, говорю… Калошин… Подождите… жена еще не ушла. Приступайте к работе. Нет, нет. Она больше не знает… ну… (бросает телефон.) Никто не знает! И что это за учреждение? Темнота, невежество… Вот мне предложили кинохронику, потому что совершенно культурное предприятие, поэтому нет… (набирает другой номер.) Андрей Васильевич. Добрый вечер… Калошин… извините, так поздно, но… да, по делу, то есть не по делу… по делу Андрея Васильевича… Андрей Васильевич, будьте так добры, вы мне объясните, невесть кто такой МетранПейдж… Ме-тран-Пейдж… не встречал. Да, здесь случай небольшой… нет, нет, ничего особенного. Извините… Извините… Спокойной ночи. Он учился в двух институтах. Имплорант! Вот почему! В кинохронике, так, наверное, каждый заправщик скажет, а здесь? (Набирает номер; в трубке.) Регистрация. Хорошо? Нашел. Кто такой MetranPage. Что? Из газеты. Похоже? И вы точно не могли этого сказать. Есть редактор, корреспонденты и вот кто. Они не узнали, так что, черт возьми… узнайте… прямо сейчас! (Он кладет трубку.) Кажется, из газеты.

Виктория. Из газеты?

Калошин (трусливый и не скрывающий, что труслив). И из какой газеты. От «труда»? Или из «Известий», что вполне нормально. Что, если он будет во всех газетах сразу? Что бы тогда произошло, а? Что бы он тогда со мной сделал? Ведь тогда он… ведь он хочет того, чего хочет… он приложит руку, ударит — и полетит. Да, возможно, вы будете летать так, что никогда нигде не сядете, никогда не приземлитесь, а всегда будете летать в воздухе!

Виктория. Да, они прыгнули.

Калошин. Где он. Я извинюсь! Я извинюсь в эту минуту! (Быстро выходит.)

Из коридора раздается стук в соседнюю дверь и голос Калошина: Товарищ Потапов… «Он стучит очень деликатно. ‘Товарищ Потапов… товарищ… э… Метранпаж…’.

Калошин (появляется в комнате). Где он? Куда он пошел? Где?

Виктория. Я не знаю. Может быть, полиция.

Калошин. Что делать?

Виктория. Я действительно не знаю. Вы приготовили кашу и ушли.

Калошин, так что же происходит. Если он… и даже полиция…

Виктория. Так что вам нужно. Лично мне вас не жаль.

Калошин. Для чего? Что я с ним сделала. Почему он молчит? Почему ты не позвонила ему? Возможно ли это? Я тоже человек, а не овца. Проторчишь здесь весь день — убегай. У меня склероз, гипертония, мне три года. В общем, я немного нервничаю. Я, может быть… (Я сделал паузу, как бы ухватившись за идею, решительно произнес.) Ну, нет! Со мной все произошло, но до суда дело так и не дошло. И не будет! (Энергично, но умоляющим тоном.) Дочка! Будь добр, убегай, ты, найди его. Вы слышите?

Виктория. Почему я должен бежать?

Калошин. Найдите его! Поговорите с ним! Скажите, какие покаяния, мол, администратор, Землю, мол, грызть, трепать, мол, наезжать и вообще, что-то говорить, мол, а не в себе… ну! Не в служении, а в дружбе!

Виктория. Что это за дружба с вами? Беги себе, но пора спать.

Калошин. Дочь! Мне нужно позвонить, идите, я вас очень прошу! В конце концов, я хочу в хорошем смысле этого слова. Я извинюсь. За него… и за вас! Пока вы не вошли хотя бы сейчас!

Виктория. НО! Мне нужны твои извинения.

Калошин. Я буду благодарна тебе, дочка. Поторопись, а? Моя судьба теперь зависит от секунды! (Он хватает телефон.)

Виктория. OK. Не думай, что о тебе. Позвоните и оставьте его здесь. Я хочу спать. (Уходит.)

Калошин (номер набора). Ты врешь… ты врешь… ты врешь… ты меня голыми руками не возьмешь! (По телефону.) Катя? Это Калошин… муж дома. На смене. Все, Катя, потом! (Нажимает на рычаг, набирает две цифры; в трубку.) «Скорая помощь». Я — Рукосуева. Да-да! Борис Петрович! (Вы ждете.) Врешь — не возьмешь… (в трубку.) Борис. Это Семен… Борис, разве что. Спаси меня. I. ИСТОРИЯ … В гостинице … наткнулся … наткнулся. Отвезите меня в больницу. Здоровый, но мне нужна справка… что я… не в себе, кажется. Не в себе, говорю, понимаете. Сводит меня с ума, понимаете? Я в форме. Нет! Я в здравом уме. Разумно, говорю я. Ну, вроде того. Полицию, кажется, вызвали… Это пахнет судом… Судом, говорю, пахнет… Я понимаю? Пропустите это на минуту. Что. Никаких машин. И так далее. Быстрее, Борис, быстрее. Я — боль. Окрашен. Я буду благодарить век! Я жду. Гостиница… второй этаж… двести десять… Борис! Борис! Подождите… что такое МетранПейдж. Я-транс-пейдж. Ты не знаешь. Что. В постели. Понятно… Борис! Борис! Подождите. (Он понизил голос.) Я, возможно, уже здесь… это самое… чтобы выскочить. Ну, это … сделать тайком, подсказать. Не совсем? Так что… не совсем. Поймите. Ну, я так себе в постели… Я вижу… скоро! Приходите скорее! (Он кладет трубку, вытирает пот со лба.) Вы лжете! (Он вводит номер; в трубку.) Зарегистрируйтесь. Не понят. Я уже слышал это! Я спрашиваю вас, какая позиция занята. Бросай все! Выясните это немедленно. Моя жена туда не поместилась. Когда она появится, скажите ей — пусть едет домой… да, без меня… он застрял на важном деле… да, он может подождать… не ждите. Когда узнаете, что такое MetranPage, позвоните по номеру двести десять… почта! Какое издание занято? Да, точно! (Он кладет трубку.) Врешь… Кем бы ты ни оказался, в любом случае, брат, Калошина голыми руками лучше не брать. Калошин, хоть и не Метропаг Гейт, выпускает рубашку верхнего Станового.) Я тебе такую респектабельную видимость устрою, я тебе такое покажу, что ты не возгордишься и не обрадуешься! (Опять врет. Но он тут же садится на кровать и внимательно изучает цифры: чтобы прийти к такому выводу. Он достает очки, надевает их, берет с прикроватной тумбочки книгу и, открыв ее, ложится).

Виктория (на пороге). Он не… не… (полагая, что вошла не в ту комнату.) Извините! (Выскакивает и закрывает дверь.)

Калошин. Я не нашел… ну, ничего, товарищ Метранпаж! Сейчас еще неизвестно, кто перед кем будет извиняться …

Виктория снова открывает дверь, на этот раз очень осторожно.

(Спокойно.) Кто вам нужен?

Виктория снова закрывает дверь в полном недоумении.

(С удовлетворением.) Он не узнает.

Виктория входит в третий раз.

Ты — мне. Ну, проходите.

Виктория. Что это?

Калошин. Давайте, не стесняйтесь.

Виктория. Что это значит?

Калошин. О чем вы говорите?

Виктория. Что ты делаешь?

Калошин И. И. Ложь, как видите.

Виктория. Да, но… что это значит?

Калошин. Ничего. Ложь, и это… Я решил немного расслабиться, полежать, почитать книгу. Что удивляет?

Виктория. Но это… это… очень странно!

Калошин. В чем дело, я не понимаю.

Виктория. Это просто… просто… я даже не знаю…

Калошин. Что это такое? Что тебя беспокоит, я не понимаю. Если вы имеете в виду тот факт, что я занял ваше место, то так и скажите. Я могу двигаться.

Калошин. Я могу двигаться. Пожалуйста.

Виктория. Кто вы на самом деле. Вы шутите или сошли с ума?

Калошин. Нет, а что? Я маленький мастер, не Метранпаж, я могу двигаться. (Переместился.)

Виктория (мягко). Он сошел с ума… (громче.) Что с тобой. Как вы себя чувствуете?

Калошин. Спасибо, хорошо. Здоровье отличное, иду на прием.

Виктория (мягко). Успокойся! (Громче.) Я вызову врача, не так ли?

Виктория (подходит к телефону, стоит спиной к Калошину. Спокойно набирает номер). «Скорая помощь?»

Калошин садится на кровать, прислушивается к разговору.

Пойдем в отель… здесь с мужчиной плохо… по-моему, он сумасшедший… пойдем. Двести десятый номер… чего только нет. Автомобили. Скоро будет. Хорошо… (Я набрал номер телефона.)

(Обращаясь к Калошину, в тон ему, разговаривая с детьми.) Ну. Он скоро придет.

Калошин. Кто придет?

Виктория. Доктор придет.

Калошин. Почему он придет?

Виктория. Почему. (Внимание.) Да, вот так просто. Посетить.

Калошин. Посетить. Ну, пусть приходит. Я все равно читаю, не возражаете? (Раскрывает книгу, читает вслух.) «Покинув утром Приозерный луг, дикие гуси улетели на юг…».

Раздается стук, затем дверь открывается. Появляется Марина — жена Калошина. Марине немного за тридцать, она довольно привлекательная, но грубоватая и излишне накрашенная женщина. У нее есть плащ, яркие чулки, модные туфли. На ее голове кружевная майка, которую носят официанты на работе. При ее появлении Калошин поднимается, но тут же снова ложится. Пауза, во время которой никто из присутствующих не знает, как себя вести и что говорить.

Калошин (не найдя ничего лучшего, продолжает читать стихи). «А за Ниткой Гусиной спешил на юг … ах … угол перепелиный …»

Марина. Как это понять?

Марина. Что это значит?

Калошин (неуверенно). Я думаю, следует понимать, что этот вопрос решается осенью …

Марина. Что вы здесь делаете, а? Что вы делаете, я спрашиваю! Отвечайте, бесстыдники!

Марина (перебивает). Как она называется?

Виктория. Да, подождите, пока вы не закричите…

Марина (Калошин). Как ее зовут? Звонят ли по такому важному делу? Важная вещь?

Калошин. Да… дело серьезное.

Марина. Какой позор!

Виктория. Послушай меня! Он сумасшедший!

Виктория. Ненормально, говорю я. Он сошел с ума.

Марина. Вы счастливы? Вместо того, чтобы нанести его на лицо…

Виктория (перебивает). Не кричи, говорят тебе! У него винтик открутился!

Марина. Привели ли вы себя в порядок? Я связался со стариком, бесстыдник!

Виктория. Стоп! Узнайте первыми …

Марина. Будьте уверены в Вертихвосте!

Марина. Заткнись, СкаундРел!

Виктория (теряя самообладание). Ты сам злодей!

Виктория. Я слышу от ублюдка!

Марина. Да, теперь я весь в КОСМАСЕ!

Виктория. Я кричал здесь, кто-то кого-то испугался!

Калошин. Давайте, давайте…

Виктория. Почему ты кричишь? Кто вы?

Марина. Я?! Кто я?

Виктория. Ну, ты! Кто ты? (Калошин.) Кто она? Жена, что ли?

Калошин (дерзко). Так и есть. Я не знаю… Я вижу ее в первый раз.

Марина зажмуривается и замирает на некоторое время, открыв рот и выпучив глаза.

Виктория. Так что нечего кричать. Сначала вы должны разобраться в этом, а затем …

Марина (подходит к Калошину). Ты… ты… что за беспринципность на твоем лице? Что вы говорите, думаете или нет?

Виктория. Это именно то, что вы не думаете.

Марина. Кто я. Хорошо!

Калошин. Вы. Ты…

Марина (подходит ближе). Кто я?

Калошин (отходит в сторону). Вы. Ты…

Марина. Хорошо? (Я взяла книгу из его рук.) Вы не узнаете?

Калошин (охлажденный). Я понял, я понял. (Я понял.) Кажется… э… я где-то видел, но… (Виктория.) Но кто — я не помню.

Марина. Что? (Циркулирует с ним с книгой.)

Калошин. Помнят, помнят!

Марина. Хорошо? Кто я для тебя? Отвечай!

Калошин. Жена, моя жена! (Виктория.) Она очень похожа на мою жену.

Калошин. То же самое! (Виктория.) Но моя жена не такая глупая…

Калошин. Нет, нет! Моя жена — умная женщина…

Виктория (Марина). Кто вы на самом деле? Жена или нет?

Марина. Говори, злодей!

Калошин (твердо). Это не моя жена.

Виктория. Хорошо? Теперь вы понимаете?

Марина. Ты, старый дьявол, ты смеешься надо мной?

Калошин. И ты не суетишься. Поднять шум и скандал — можно. Грубость и различные неприятные слова — вам также хорошо известны. Но что такое MetranPage — знаете ли вы это?

Марина. Слушай, Семен! Ты оставил его! Не изображай идиота.

Виктория. И он не играет. Он залезал на кровать, когда меня не было в комнате.

Марина. Что. За кого вы меня принимаете?

Виктория. Да, они говорят, что он сошел с ума! Разве ты еще не видишь?

Марина. Понятно, не волнуйтесь! Я вижу его, отвратительный, вижу насквозь! Он сошел с ума, вы должны! Вот почему я тебе поверил!

Виктория. Нет, доктор пойдет с вами…

Виктория. Я говорю, что доктор придет…

Марина (перебивая). Вы позвонили врачу?

Марина (Калошин, паника). Ну, вставай. Встань и чтобы духу твоего здесь не было! Вставай немедленно!

Калошин. Нет, нет! Ни в коем случае.

Марина, ты что, не можешь встать?

Калошин. Я не могу.

Марина. Какой позор! Приходите к врачу, это необходимо! Я нашел бизнес в старости и даже с больным сердцем! Ух! Твои бесстыжие глаза!

Виктория. Я не могу…

Марина. Встаньте так, как вам нравится! Не хватало еще увидеть тебя в этой постели! Вставай сейчас же!

Калошин. Нет, нет… ты не можешь. Невозможно… Вы знаете, кто я? Я жук, жук, я божья коровка. Если я сейчас встану, то у меня будет ветер!

Марина (пытаясь поднять тему). Вставай, негодяй!

Калошин (ловит руки в постели). Нет, нет, нет…

Марина (к Виктории). Ну, помогите!

Виктория. Не трогайте его.

Марина. Вставай, Семен! Будет еще хуже…

Калошин. Хуже не будет!

Марина. Ты шутишь. Ты не должен меня позорить. Передайте привет всему городу. Ну, не надо! Ничего не выйдет. Я найду для тебя чаевые! (Я подошел к телефону, набрал номер.) Ты думаешь, что я один и ты можешь смеяться надо мной. Ты ошибаешься. Муза. Это Марина… Муза, посмотри, Олег еще там?

Калошин (вставая). Что такое Олег?

Марина (в телефон). Да, он обычно сидит за крайним столом… Вызывают… (Калошину.) Теперь вини себя.

Калошин. Кто такой Олег?

Марина (вызывающе). Да, знакомый. (По телефону.) Олег. Это порт… Олег, подними двести десятый номер… скоро. (Бросает трубку.)

Калошин (с возмущением). Вы вызвали его сюда?

Марина. Что, мне это не нравится?

Калошин (с большим возмущением). Он — здесь?

Марина. Что? Слушай, тебе стало лучше?

Калошин (пойман, спокойно). Так ты позвал его сюда? (Ложь.) Ничего страшного… так будет веселее.

Виктория. Я представляю. Или, может быть, вы обойдетесь без него?

Марина. И это не ваше дело. Он мой друг, тебе ясно? Кстати, между мужчиной и женщиной мне больше нравится дружба. Не то что некоторые. (Калошину.) С этого дня он будет ходить к нам в гости, так и знайте.

Стук в дверь. Калошин вздрогнул.

(Открывает дверь.) Входи, Олег.

Появляется Камаев, молодой человек лет тридцати. Он крепкий, румяный и хорошо одетый. Он принял определенную веселую галантность как норму поведения. В руках у него пакет — очевидно, бутылка.

Камаев. Всеобщее приветствие.

Марина. Давай, Олег… знакомься. Это с журналом, мой муж.

Камаев. Муж? Двадцать полицейских!

Марина. Так и есть.

Камаев (озадаченно). Ну… очень хорошо… (поклон.) Камаев… учитель… вы… будете болеть?

Марина. Он немного устал.

Камаев. Ну… тогда вы должны немного расслабиться… (Калошину.) Это ваша дочь?

Марина. Нет, это хозяйка комнаты.

Камаев. Да? Очень хорошо. Олег … Камаев … учитель …

Виктория. Я уже слышала.

Камаев. Почему девушка так сердится?

Марина. Вы понимаете?

Камаев. Я не понимаю. Я жизнерадостный человек, я … и что мне действительно нужно понять?

Марина. Представьте себе, я предотвратил их.

Марина. Я предотвратил их.

Камаев. Они? (Он удивлен, он впервые смотрит на Викторию в Калошине.) Не может быть…

Марина. Ты мне не веришь?

Камаев. Нет, это серьезно?

Марина. Олег, ты еще ребенок.

Виктория. Может ли этого быть достаточно?

Камаев (Виктория и Калошин). Ну, я тебя поздравляю! (Калошину.) Вставай, ты должен выпить по этому случаю.

Марина. Представьте себе, он не может подняться.

Марина. Вы должны помочь ему.

Камаев. Ты не можешь встать? Что вы скажете! (Виктория смотрит на него.) Я поздравляю вас…

Калошин (тихо, но едва сдерживаясь). Ну, подожди…

Марина. Что ты сказал?

Калошин. Подождите, дети, только дайте срок, будет у вас белка, будет свисток…

Камаев. Что?

Марина. Представьте себе, он притворяется сумасшедшим.

Камаев. Да. Почему?

Марина. Снаружи, конечно.

Виктория. Он не притворяется, что злится. А ты…

Марина (перебивая). А вы молчите. (Камаеву.) Вы бы послушали, что здесь наводнили. Она доказала мне, что он был в постели, когда его не было в комнате. Можете себе представить?

Виктория. Нет, я не могу… Дьявол? (Садится на стул спиной к присутствующим.) Следите за собой.

Калошин. Подождите, дети…

Марина. Вот, возьми.

Калошин. …просто дайте срок…

Марина. В конце концов, кто не знает его — может и поверить ему. Безумный и сумасшедший.

Камаев. Да, я вижу, вам здесь весело.

Виктория. Что я могу сказать!

Камаев. Хорошо. Я присоединяюсь к вам. Но вначале вы должны пить понемногу.

Марина. Нет, сначала вам нужно поднять этот вопрос.

Камаев. За что? Дайте ему отдохнуть.

Марина. Нет, нет! Доктор уже едет сюда.

Камаев. И что?

Марина. Например? Представьте себе, какими были бы разговоры, если бы …

Камаев. Я уже понял это.

Марина. В конце концов, она будет распространяться по всему городу, но зачем нам это нужно?

Камаев. Да, это никому не нужно. (Калошину.) Она права, вам придется подняться.

Калошин. Подождите, дети…

Камаев. Ждать бесполезно.

Калошин. …просто дайте срок…

Камаев. Хоть вы и сумасшедший, но сейчас было бы неплохо подумать о своей репутации.

Калошин. … Будешь белкой, будет и свисток!

Камаев. Поторопись. На данный момент все уже здесь, и авария еще не произошла. Но как только сюда приходит посторонний человек… подумайте, как вы будете выглядеть на людях.

Марина. Ладно, перестань с ним разговаривать. Возьмите, я поднял эту тему.

Калошин (застигнутый в постели). Нет, нет. Не трогай меня… Я Букашка, я злая, но я… я могу ужалить! Лучше не трогать.

Марина (Камаев). Возьмите его из мусорной кучи и не делайте этого.

Камаев. Ну, почему же? (Калошину.) Мы же сами умеем, мы же интеллигентные люди, да?

Калошин. Мы — мод, мы — баги …

Камаев. Остановитесь. Вы цивилизованный человек и не хуже меня знаете, что такое моральное разложение. Вставай.

Марина. Олег, вы занимаетесь перевозками.

Камаев. Я прошу вас. Не принуждайте меня к физическому воздействию. Я человек, у которого все хорошо, но …

Калошин (внезапно садится в постели, с тихой яростью). Если вы человек, который Тогда… (пауза, опускает кулаки, затем — умоляюще, отчаянно, но в то же время смиренно) тогда скажите мне, что такое Метранпаж?

Виктория (вздыхает). Нет, не могу. (Камаев.) Ответьте, если знаете. На этом он был одержим.

Виктория. На MetranPage!

Камаев. Как это?

Виктория. Но так. Ко мне в комнату вошел мужчина, и он вытолкнул его отсюда.

Виктория. И тут он понял. Он толкнул, а кого толкнули — неизвестно.

Виктория. Кто? Я позвонил в кассу, и там ему сказали: «Метранпаж». А кто такой MetranPage — никто не знает.

Виктория. Кто это, где? Может быть, это какой-то стук? Здесь он действительно ремесло. Куда бы он ни позвонил, никто не знает. Говорили — из газеты, но точно это не известно. Он вообще здесь.

Виктория. Ну, вот. И тронут. С испугом.

Марина. Она лжет.

Камаев (Марина). Подождите. Так никто не знает, кто такой Метранпаж?

Виктория. Вообще, если уж на то пошло! Если вы знаете, объясните ему! Вдруг это поможет ему.

Камаев (весело). Вряд ли. Боюсь, хуже ему не будет…

Калошин, все еще жадно прислушивавшийся к разговору, теперь не мог скрыть своего волнения и испуга.

Оскорбление Метранпажа, знаете ли.

Виктория (нетерпеливо). Кто он?

Камаев. Н-да… (Калошину.) Вы его били?

Калошин (вне игры). Нет! Нет!

Камаев. Признайтесь честно, здесь все свои. Было ли нападение?

Калошин. Ничего подобного! Клянусь!

Виктория. Он толкнул его.

Камаев. Я толкнул его. Это нехорошо… и не выражает себя?

Камаев. Они использовали нецензурную лексику. Ты не ругался?

Калошин. Никогда!

Виктория. Он называл его Дон Жуаном.

Камаев. Метранпажа — Донжуан. NDA, это уже… совсем нехорошо.

Виктория. Но кто такой «Метранпаж»?

Виктория. Вы знаете или нет?

Калошин (дрожа). Что такое MetranPage?

Камаев. Я вижу, что мои мысли вернулись к вам. Тем хуже для тебя. Лучше оставаться безумным в своем положении.

Калошин (тяжело дыша). Что такое MetranPage?

Камаев. MetranPage — это… это… да, моя дорогая, твои дела плохи.

Виктория. Да, не тяните!

Камаев. Метранпаж, друзья мои, не более чем человек из министерства. Великий человек…

Да, друзья, именно так, ничего нельзя сделать…

Стук в дверь. Калошин вздрагивает и опускается на кровать. Стук в дверь повторяется. Марина осторожно открывает дверь и заглядывает в прихожую.

Марина. Борис. Вы?

Появляется Воронов, один на один с Калошиным-старшим. Он в белом халате, в очках, в руках у него белая коробка.

Нам повезло. Это Борис, его старый друг.

Камаев. Камаев … учитель …

Рукосуев (проходит). Хорошо? Где наш пациент? Ложь? (Немного насмешливо.) Значит, дело серьезное… (Я сел на кровать.) Семен, в чем дело, дорогой мой?

Калошин лежит неподвижно.

Что с вами произошло?

Марина. Да, не волнуйтесь, он притворяется больше.

Рукосуев (притворно удивленно). Притворство. Зачем притворяться?

Марина. Да. Я занимался здесь бизнесом, поэтому крутился

Рукосуев. Семен… Семен!

Марина. Вы глухой?

Марина трясет Калошина. Он стонет.

Марина. Хватит обманывать себя!

Рози (слегка повизгивая). Семен, это уже лишнее.

Марина. Хватит, говорю я, обманывать самих себя. Это Борис, разве ты не видишь. Он глухой или как?

Рукосуев. Семен… это ты, брат, уже через край…

Камаев. Ну, художник …

Виктория. Вставай, хватит клоунить.

РУКОСУЕВ. Семен… (берет Калошина за руку, слушает пульс.) Что случилось?

МАРИНА. Ответь мне, горохострел!

РУКОСУЕВ (внезапно, серьезно, с тревогой). Подождите!

МАРИНА. Какой у вас, должно быть, беспорядок…

РУКОСУЕВ (сурово). молчать!

РУКОСУЕВ. Он без сознания.

КАМАЕВ. Ты серьезно?

РУКОСУЕВ. Без шуток. (Достает из ящика шприц и т.д.).

МАРИНА. Как это?

(Измеряет давление Калошину.) У него сердечный приступ.

МАРИНА. Ну… я играл с ним…

Рукосуев делает Калошину укол. Все молчат. Рукосуев снова прослушивает пульс и сердце Калошина.

ВИКТОРИЯ. Хорошо?

РУКОСУЕВ. Тихо… Он… Да, он умирает.

МАРИНА (громко). Он умирает?

КАЛОШИН (внезапно). Что он сказал. Борис? Вы. Это то, что вы сказали?

КАЛОШИН. Я слышала… Она сказала, что я умираю… Это правда?

РУКОСУЕВ. Успокойся, Саймон. Ничего не говори.

КАЛОШИН. Нет, это правда… Мне кажется, что я сам умру…

МАРИНА (плачет). Саймон, дорогой!

КАЛОШИН. Не притворяйся, Марина… Я всю жизнь притворялся, хватит.

РУКОСУЕВ. Симеон! Ты не можешь говорить.

КАЛОШИН. Борис, не лги… С меня хватит… Ты сам сказал…

МАРИНА. Саймон, не надо! Я не хочу…

КАЛОШИН. Все шесть лет…

МАРИНА. Заткнись, Саймон…

КАЛОШИН. Вы ждали этого часа.

МАРИНА. Ты не можешь говорить…

КАЛОШИН. Вот, наслаждайтесь.

РУКОСУЕВ. Молчи, Семен, молчи.

КАМАЕВ. Доктор, я не думаю, что сторонним людям здесь есть чем заняться…

КАЛОШИН. Он еще здесь? (Поднимает голову.) Ты еще здесь!

КАЛОШИН. Убирайся отсюда, сутенер!

РУКОСУЕВ. Успокойтесь, пожалуйста!

КАЛОШИН. Уходи!

КАЛОШИН. А ты, змея… убирайся отсюда!

РУКОСУЕВ. Тише, тише!

КАЛОШИН (к Марине и Камаеву). Уходи. Я хочу умереть среди достойных людей!

РУКОСУЕВ (выводит Марину). Выходи, выходи. Так будет лучше. Семен, я запрещаю тебе говорить.

КАЛОШИН. Ничего… Я так долго молчал.

РУКОСУЕВ. Вас это не беспокоит. Успокойтесь. (Он слушает пульс Калошина.)

Раздается стук. Виктория подходит к двери.

КАЛОШИН. Кто это?

РУКОСУЕВ. Не открывайте дверь.

КАЛОШИН. Возможно, это заглавная страница?

РУКОСУЕВ. Не открывайтесь никому.

КАЛОШИН. Почему? Позвольте мне войти… Метранпаж так метранпаж. Это не имеет значения. Мне он был безразличен… И я пришел… Как он пришел, честные люди не приходят. И вот появляются воры и мошенники.

Открыто… Я скажу ему кое-что… на прощание. Дайте ему знать.

РУКОСУЕВ. Успокойся, Саймон.

КАЛОШИН. Хотя он и мастер, ему придется умереть.

ВИКТОРИЯ. (у двери). Это не антресоль, это твоя жена.

КАЛОШИН. Не позволяй ей. Она не дала мне жизни, так пусть хотя бы умру как мужчина.

ВИКТОРИЯ (подходит, берет трубку). Да, двести десять… Семен Николаевич?

РУКОСУЕВ. Никаких разговоров. Я повесил трубку.

ВИКТОРИЯ (по телефону). Он… он занят… что передать. Метранпаж. Где. Из типографии. Что. Композитор. Это точно. Хорошо, я передам… (Закрывается.) Метранпаж из типографии.

КОЛОССУС. Из типографии?

КАЛОШИН. Наборщик? (Короткая пауза. Затем он начинает смеяться, но потом стонет.) Наборщик? (Смеется и стонет.) Мышь наборщика… тля. насекомое. Но как страшно… До смерти страшно…

РУКОСУЕВ. Прекрати, Саймон! Вы не можете двигаться.

КАЛОШИН. Я что, идиот? Слова были испуганными, звук … скрип телеги … Стыд … Стыд …

РУКОСУЕВ. Заткнись, пожалуйста.

КАЛОШИН. Да, так, очевидно, мне это нужно… Насколько я был невежественным, настолько невежественным и умирающим….

РУКОСУЕВ. Лежи спокойно… (Делает Калошину укол.) Воды!

Виктория подает стакан воды

КАЛОШИН. Почему. Я умираю, Борис, что там… Сердце… Я чувствую, как оно останавливается…

РУКОСУЕВ (дает лекарство Калошину). выпейте

КАЛОШИН. Все тщетно… Все тщетно…

РУКОСУЕВ. Пей, Саймон.

Калошин. Нет, Борис. Очевидно, что от судьбы не уйдешь …

Небольшая пауза. Стакан с водой, поставленный на прикроватную тумбочку.

Давно, когда я еще справлялся, однажды один компетентный человек сказал мне. С вашим характером, говорит он, вы можете пойти далеко, но, говорит он, имейте в виду, ваше невежество погубит вас. Вот я и вышел, хотел уйти от судьбы: пропустил тропу, свернул, циники, прыгал с места на место, сколько профессий сменил? Кто только что потерпел неудачу, чего я не знал. А также со складом, туалетом, кассой и рестораном. И, по словам профсоюза, это произошло, как в обувном бизнесе, в доставке, так и в спортивном секторе — какие сферы не перевернулись? С кем не было никаких дел? И с туристами, и с инвалидами, и со шпатом это произошло. Правда, большим начальником так и не стал, но все же… одно время я даже был кинорежиссером… и везде что-то получалось. Этот инвентарь, так получилось, его не хватило, а потом образование… все со мной случалось, но ничего мне не везло. Ты поднимаешь себя, это произошло, а потом смотришь — ты снова плывешь… Судьба просто остановила меня. Сколько бы я ни прыгал, в итоге получил именно этот отель. И в результате MetranPage … (Я немного отдохнул.) Я, я всегда боялся Бога … Я не боялся ничего в мире, кроме властей. Скажу больше: я так боялся, что когда я стал начальником, я начал бояться самого себя. Я сижу, это случилось1 в моем кабинете, и думаю — я это или не я. Я думаю — как бы про себя, чего доброго, не смогу отдать его в суд… потом, конечно, но все же. На самом деле всю жизнь прожил в нервном напряжении. Дома, бывало, еще ничего, а придешь на работу — и начинается. С одними — да, вы изображаете себя, с другими — другое, и все вы думаете, будто не принижаете себя. И не перегибайте палку. Хуже не бывает… День и ночь, это случилось, ты думаешь об этом. Честное слово, Борис, я вам скажу, теперь мне просто легче дышится… перед смертью….

Рукосуев. Подожди, Семен…

Калошин. Нет, Борис, моя песня спета… над…

Постучи еще раз. Виктория снова идет к двери.

Увидишь мою жену… первую жену, Клаву… увидишь мою дочь — скажи им, что умираешь, они скажут, что я думал о них…».

Виктория открывает дверь и что-то шепчет, видимо, Марине.

Рукосуев. Закройте дверь.

Калошин. Ну, Борис! Была только жизнь, которую в молодости … вспоминают. Помните, что они работали на реке. Буксир был «Григорий Котовский», помните. А «Лейтенант Шмидт»? (Плачет.) Помнишь…

Рукосуев. Я помню. Просто не волнуйтесь.

Калошин. А «Иван Тургенев»? (Плачет.) Ну, Борис… Жизнь моя прошла… прошла… и кто в этом виноват. Виноват ли в этом MetranPage?

Это новая жена виновата?

Рукосуев. Никто не виноват, лежит спокойно. (Пытается контролировать руку Калошина.)

Калошин (убирая руку). Нет, Борис. Я сам виноват… Я сам виноват во всем.

Он снова стучит в дверь.

Виктория (у двери). Ваша жена спрашивает.

Калошин. Оставь ее.

Рукосуев. Нет, нет.

Калошин. Пусть войдет… что она со мной сделала? В конце концов, я знал, он все знал… Я просто сделал вывод, что не знал… но что это? Она молода, красива, хочет жить. В конце концов, она вдвое старше меня, видно, жизнь ее испортила… впустите ее, надо попрощаться.

Виктория отпускает Марину,

Марина. Семен. Как он. Семен, как ты?

Калошин. Марина, да пребудет с тобой Бог, я прощаю тебя… и ты прости меня. И я не помню этого придурка… Взял меня и женился… ничего. Уходите, пока не стало слишком поздно…

Марина (удивленно и трогательно). Семен! Кто ты?

Калошин. Да, и идите на это, на это… если вам это нравится.

Да, пусть войдет.

Марина (плачет, открывает дверь). Олег. Иди сюда, Олег…

В дверях появляется Камаев.

Входит Камаев, останавливается рядом с Мариной.

Ну, Борис. Посмотрите на них…

Марина (в голос). Сед. Мы не забудем вас вовек…

Калошин. Да пребудет с вами Бог… живите.

Камаев (ошеломленно). Что?

Калошин. Женись, говорю… разве ты не хочешь?

Камаев Я. Нет, я… Признаюсь, я не подумал об этом.

Марина (перестала плакать). Как — я не подумал об этом. Ты всегда говорил…

Камаев. Вы сказали?

Марина. Ну, Олег…

Камаев. И он сказал. Но я еще не думал.

Марина. Что ты, Олег? Получается, что вы меня обманули?

Камаев (восстановлен). Вовсе нет, но… ты не можешь. Человек умирает, а мы за брак… нехорошо.

Калошин. Ничего… отдайте дом на заклание, а квартиру заберите себе. Да, жить вместе. Не гонитесь за деньгами, за чинами… Главное, чтобы совесть была чиста…».

Рукосуев. Подожди, Семен… (пытается взять руку Калошина, чтобы послушать пульс.)

Калошин (убирает руку). Хватит, Борис… Мое дело ясное… Я — конец… мое сердце… вот-вот разорвется… (Камаеву.) А «МетранПейдж» — это не из министерства, запомни… Это из типографии, наборщик….

Камаев. О чем вы говорите?

Калошин. Вы должны учиться, молодой человек…

Рукосуев наконец-то овладел рукой Калошина, послушал пульс.

Если бы я мог прожить еще одну жизнь… Прожил бы я ее так же?

Калошин. Марина… поставь мне плиту… маленькую… она дешевая.

Марина снова заплакала

Пишите на плите …

Рукосуев. Подожди… Я ничего не понимаю…

Калошин. Хотя… не нужно ничего писать. Только фамилия, имя, отчество, год рождения и …

Рукосуев (взволнованно). Семен! Ты… ты… Ну, конечно! У вас приличный пульс …

У вас довольно приличный пульс. Одну минуту! Посмотрим давление … (измеряет давление по Калошину.)

Семен! Тебе лучше.

КАЛОШИН. В смысле?

Рукосуев. Итак! Считай, что ты ушла.

Камаев (Рукосуев). Серьезно?

Рукосуев. Какими могут быть шутки? Он будет жить.

Калошин. Жить. (Садится на кровать.) Но… но как же так?

Рукосуев. Будешь жить, Семен… ты недоволен?

Калошин. Но как. Что происходит?

Камаев. А что вас смущает? Живите на здоровье. Вам не повезло.

Марина. Живи, Семен, конечно…

Калошин. Но кто я теперь… как?

Камаев. А в чем дело? Если вас смущает ваша воля, то вы … не стыдитесь. Пусть все будет по-старому. Например, у меня нет никаких жалоб.

Камаев. Да. (Калошину.) Честно говоря, мне это даже больше нравится.

Марина. Но ты… ты всегда говорил…

Камаев. Что я сказал? Слушай, что за навязчивая идея? Даже неловко, честно говоря. Человек остается жить, вы должны быть счастливы, но кто вы? Нет, я этого не понимаю.

Виктория. Я не могу…

Марина (Камаев). И кажется, что я вас понимаю.

Рукосуев. Семен, что с тобой. Вы не счастливы?

Марина. Так что нет! Не будьте стариком. Семен! Извините! (Подходит к Калошину.) Извините, Семен… Я… если вы… останусь с вами! А он… этот… Я не хочу его знать!

Камаев. И слава Богу.

Марина. Семен! Извините…

Рукосуев (Калошин). Да, проснись!

Марина. Семен! Посмотри на меня! Скажи что-нибудь…

Виктория. Кто еще там есть. Я не могу…

Появляется Потапов. Он очень взволнован.

Потапов. Вы можете меня поздравить. Они выиграли … что здесь происходит. Здесь, в коридоре, собрался весь отель.

Калошин. Весь отель. (Энергично.) К черту отель! Я начинаю новую жизнь. Завтра я уезжаю на «Ньюсрилл».

Виктория. Нет, я больше не могу!

Занавес

Двадцать минут с ангелом

Угаров — экспедитор (осужденный из города Лопацка)

Базильский — скрипач, приехавший на гастроли.

Фаина — студентка (молодожены).

Васюта — это гостиница для коридоров тайги.

Двухместный номер того же отеля. В комнате беспорядок, на столе пустые бутылки. Шторы закрыты, дешевая люстра освещает комнату.

Звуки доносятся из соседних комнат: пассажи, исполняемые на скрипке, и случайный женский смех. Угаров садится на одну из кроватей. Он только что проснулся и теперь сидит, задумавшись. Похмелье подавило его

Он встает, возится на тумбочке и под столом. Он уже одет, но на его ноге туфля. Угарову за тридцать, он смутен, тщеславен, не лишен оптимизма, который сейчас трудно проявить.

Он изучает бутылки. Очевидно, что они пусты. С отвращением пьет воду из графина. Я пощупал. Я затаила дыхание. Он роется в карманах. Карман — это не эрос, это становится ясно. Он ходит по комнате, открывает шторы. За окном — дневной свет.

Угаров (шумно). Я поднимаюсь!

Ангугин просыпается, поднимает голову, тупо смотрит на Угарова.

Ангугин угрюмо, медленно, тяжело поднимается. Пока что энергия спит внутри нее.

Ангугин (осознавая, где он находится и что с ним происходит). Пейте. (Он протягивает руку к столу.)

Угаров. Напиток. Сколько угодно. (Он протягивает Ангугину графин с водой.)

Анкогин (снимает с руки Угарова графин). Напиток.

Угаров. Не хочешь? Что вы хотите? (С горькой улыбкой.) Водку, пиво или, может быть, коньяк?

Угаров (пауза). Правильно. Водка, тогда вы предпочитаете.

Анкогин. Нет. Ничего. (Встает, осматривает пустые бутылки.) Есть деньги?

Угаров (бросает Анкогину пиджак). Изучите.

Анкогин (роется в карманах, вытряхивает пиджак). Тишина… а ты?

Угаров. Ни копейки… Слушай, где мой ботинок? Ты не знаешь? (Оглядывает комнату в поисках туфли.) Куда ты пошла. Ты этого не видел.

Есть ли у нас друзья в этом городе?

Анкогин. У меня никого нет.

Угаров. И со мной. Я здесь впервые. (Небольшая пауза.) Мы должны подумать. Не менее трех рублей.

Анкогин. Три шестьдесят два.

Угаров. А завтрак?

Анкогин (после паузы). И где их взять?

Угаров. На заводе?

Анкогин. Правильно, на заводе. И где?

Угаров (рассуждает). Побуждение… в первый раз. Подключение к сервису, вы понимаете …

Угаров. Вот ситуация… ну, хорошо. (Я придвигаю телефон к себе. Он колеблется.) Я отклеиваю этикетку…

Анкогин. Трахни его, с ярлыком.

Угаров. Нежелательные … как мы? Перенаправление дает, но никто не дает экспедитора — закон… ну, ладно. (Набирает номер.) СИЛЕСТЫ… (Достает блокнот.)

Анчугин (расставляет бутылки рядом). ТРИДЦАТЬ — ШЕСТЬ КОПЕЕК.

Угаров. С половины седьмого до пятнадцати, начальник отдела продаж. Строгая женщина … (набирает номер.) Не отвечает.

Анкогин. Тридцать шесть и бутылка пива тридцать семь. Не работает.

Угаров. Рейс от семидесяти до тридцати четырех, проходящий. (Набирает номер.) Фарфор. Почему ваш офис не отвечает. Серьезно? (Снимает трубку.) Вот, Федор Григорьевич, сегодня воскресенье… выходной…

Тишина и за стеной скрипка.

Анкогин. Да… оригинальный случай…

Угаров. Я слушаю! Где моя туфля? Они украли его, или что?

За стеной активируется скрипка.

Анкогин. И это (показывает головой на стену) — недостаточное горе. Пилы и пилки.

Угаров. И что ему делать? Художник. Процветающий человек.

Вот еще один. Кобыла.

Угаров. Затем пара успокоилась. Молодой. Смешно… и водка им не нужна. (Надеется.) Федор Григорьевич! А кто пьет?

Анкогин. Я не помню. (Пауза.) Беда… отправь меня с тобой на голове. Я не пил три месяца, а вы, змеи, испортили мне все три дня.

Угаров. Ну что вы, Федор Григорьевич, ничего не поделаешь. Где я возьму деньги?

Анкогин. Куда вы их отвезете.

Угаров. Вот в чем вопрос. Мы должны думать. Завершено.

Анкогин. Я не могу думать о головной боли.

Тишина. Раздается звук скрипки.

(Внезапно вскакивает.) Молчать или нет? (Хотел ударить кулаком по стене, но Угаров удержал его.)

Угаров. Спокойно, Федор Григорьевич, так вы и себе не поможете.

Анкогин. Он истощает мою душу.

Угаров. У него такая работа, зачем суетиться. Напротив, художников нужно уважать. Они гоняются за большими деньгами. (Оборачивается на игру скрипки.) Туда потратил — рубль, обратно — опять рубль. (Вдруг.) Даст он нам тройку или нет?

Угаров. Что в этом плохого? Так и так, говорят, если я одолжу до завтра. Сегодня мы даем телеграмму — завтра добираемся. А. Давай, Федор Григорьевич.

Анкогин. Почему я? Почему, например, не вы?

Угаров. Ну, Федор Григорьевич. В конце концов, я ваш босс.

Анкогин. Какой ты начальник, (молчит.) я не пойду.

Угаров. Федор Григорьевич! Ты смотришь на меня. Куда я пойду? Я без обуви. Ведь в таком виде вы не можете появляться на публике. Непристойный …

Анкогин… Я не пойду.

Угаров. OK. Ты идешь к жениху, а я веду музыканта к себе, так что будь … ну. Они приехали сюда на машине — богатые, снова вместе — хорошо. Вы стучите, извиняетесь, как полагается, здороваетесь. Позвоните своему мужу в коридор…

Анкогин. И кто он?

Угаров. Он? Да, похоже, он инженер. Позвоните ему в коридор… хотя — нет, не звоните, попросите с женщиной, с лучшей женщиной….

Анкогин. Учись на ученого. (Встает.) Да пошел он, я попробую на инженера. (Уходит.)

Угаров (набирает номер телефона). Еще один скрипач. (Так спокойнее.) Доброе утро… ну, как. Как SPA. (Я понизил тон.) Вы обвиняете… своих соседей… мы обычно видим в индустрии… нет, по количеству соседей, отель… да, да… вот вы играете, а мы слушаем и буквально наслаждаемся… чем. Вчера. Да, да. Было, было! Не говорите… (извиняется.) Это гости, знаете, гости… они, все они… люди, знаете, простые, неопытные, просто что-то — петь, танцевать. … Я согласен с вами. Безусловно… Я приму во внимание… то, о чем идет речь. Вопрос, знаете ли, деликатный, вопрос, можно сказать, двоякий… короче говоря? Хорошо. Вы можете быть короче… но не могли бы вы дать нам немного? Извините, конечно, но завтра мы получим сумму … что. Ясно… (ясно, что разговор окончен. Я бросил трубку.) Жлобин!

Стук в дверь. Входит Васюта со шваброй в руке. Васюта — старая, усталая женщина, с резким сердитым голосом.

Васюта (осматривает комнату). Может, удалим?

Угаров. Я могу. И вы не можете его удалить. Это не имеет значения.

Васюта. В какой день вы пьете? (Берется номер.)

Угаров. Что. В-третьих, Анна Васильевна. В-третьих, с вашего разрешения.

Васюта. В честь чего ты пьешь? Для чего? Что это за столицы?

Угаров. Вы сами, Анна Васильевна, из родов.

Васюта. Боже! Что люди делают с деньгами! Я этого не вижу! Например, я собираю копейки, я не могу ни во что поставить свою внучку, а ты за водку — сотни. Зло забирает меня. (Берет его в шифон.) Что это? Боже! Позор и только!

Угаров. Что, Анна Васильевна?

Васюта. Да, где это видано, чтобы ботинок опускали в урну.

Угаров. О чем ты говоришь! Как вы туда попали?

Васюта. Вот я и говорю — как?

Угаров. Как? Самый удивительный.

Васюта. Чистый стыд… (Пауза. Удаляется из комнаты.) Но я еще не забыл. От администрации вам напоминание: за три дня не заплатили за три дня, а графин побили на третий день. Приготовьте деньги …

Угаров. Анна Васильевна! Ты меня убиваешь.

Анна Васильевна, Анна Васильевна… Я понимаю… дела требуют осторожности, но бывает так, что не пить нельзя. Вот вы, Анна Васильевна (за Анчугиным), посмотрите на него… Посмотрите.

Васюта (отвлекаясь на уборку). Хорошо. Чего я на ней не увидел?

Угаров. В конце концов, он нездоровый человек. Больной… (Вдруг.) Анна Васильевна, дорогая! Сохраните его. Дайте мне три рубля до завтра.

Васюта (быстро). Нет, нет. Я не даю. (Расстроено.) У тебя нет ни стыда, ни совести! Сотни подслушивают и спрашивают — от кого? Нет! Нет! И не говорите и не думайте!

АНЧУГИН. Душить — не давать.

Угаров. А как соседи?

АНЧУГИН. Кто? (Указывает.) Они. Держите карман шире. Мужик не дурак, образованный, у нас, говорит, медовый месяц, большие расходы, извини, говорит друг, и закрывает дверь с другой стороны. Снято. (Жест на стену.) А это?

Угаров. Отказано — то же самое.

АНЧУГИН. Это дерьмовый бизнес. Никто не даст. Я не могу. (Садится на кровать, хватается за голову.) Я не могу. Череп трескается…

Женского смеха больше не слышно. Послушайте скрипку. Анчугин встает и бьет кулаками по стене. Угаров удерживает его.

Угаров. Это не скандал, Федор Григорьевич. В чем смысл?

АНЧУГИН. Он пробивает мой мозг, инфекция.

Базильский быстро стучит и входит, очень горячий мужчина, с бантом в руках. Ему около пятидесяти лет.

БОСИЛЕК. Что вы имеете в виду? Почему ты стучишь в стену?

АНЧУГИН. Твоя музыка наводит на меня скуку.

БОСИЛЕК. О! Так я вам надоела? — Мне очень жаль! Я избавляю тебя от крика, рева, рычания, прощаю великодушно.

УГАР (снисходительно). Ну, в первый раз, я думаю…

БОСИЛЕК. Виновен, виновен! А вчера ты даже вскрикнула. Вот ты (указывая на Анчугина) закричал. Вот как вы это делаете, я не понимаю.

Угаров. И вот как это работает.

БОСИЛЕК. А теперь рэп на стене? Не слишком ли много, мой друг?

АНЧУГИН. Мы устали от вашей музыки. (Пауза.) Она действует на нервы.

Угаров. Да, товарищ скрипач, нервы у нас не железные.

БОСИЛЕК. У вас есть нервы?

Угаров. Но как? У вас есть нервы, а у нас, похоже, их нет?

БОСИЛЕК. Представьте, что вы не подозреваете. (Ходит по комнате.) А теперь представьте, что я не понимаю, откуда у вас нервы и почему они у вас есть. (Пауза.) А если они у вас есть, какого черта вы стучите по стене?

АНЧУГИН. С нас достаточно вашей музыки.

Угаров. Это не Дворец культуры, это гостиница, здесь, кстати, люди отдыхают.

АНЧУГИН. Все. И что-то еще — ни звука. Это понятно?

Угаров. Вот мы пришли на ваш концерт — играйте там, пожалуйста, а здесь…

ВАСИЛЬСКИЙ (неистово). Что? Ты на моем концерте. Почему. Для чего?

Угаров. Как — почему? Я слушаю. Наслаждайтесь.

БОСИЛЕК. Наслаждение… Не пугай меня, черт тебя побери! Нет нужды! (Бежит через комнату.) Ты не ходил сто лет, и не ходи еще сто лет — ради Бога! Ты идешь в салун, в таверну! Вот так, вот так!

УГАРОВ (несколько озадаченно). Что ты имеешь против нас?

БОСИЛЕК. Но не для меня! Для меня — нет нужды! Я не нахожу это смешным! Это не смешно! И никакого удовольствия! Я лучше буду играть в пустой комнате! И я не против работать, черт возьми! (Он отходит.)

АНЧУГИН. Человек с часовым механизмом.

Угаров. Видно, что люди к нему не идут — деньги не идут.

АНЧУГИН. Есть деньги. Пресса.

Снова звучит скрипка.

УГАРОВ (глядя на бутылки). 36 центов. Послать телеграмму?

Угаров. Вы, наверное, думаете. Передайте это руководству — три дня точно хватит. Жена не понимает. Он остается для матери… для нее…

АНЧУГИН. Мать — конечно. Мама не разочарует вас.

Угаров (пишет в блокноте). — Лопак. Первые два, Угора. Срочно сорок. Белореченск, Общая должность. Пост ресант. Поцелуй. Виктор». (Считает количество слов.) Раз, два, три… три полицейских… они встретились.

Анкогин (держась за голову). Три рубля — все, что нужно. Когда я работал в геологии, у меня было три рубля — раз плюнуть. Плюнуть и растереть. (Презрительно.) Три рубля! (Он замолчал.) Но без них можно умереть.

Угаров. Не хнычьте, Федор Григорьевич. Мы что-нибудь придумаем. Мы живем в лесу, не так ли? Неужели в мире нет хороших людей? Давайте найдем несколько. (Он встает и открывает окно.) Посмотрите, сколько там людей. Целая улица…

АНЧУГИН (подходит к окну). Хорошо. Вот, спроси их. Почему бы тебе не спросить? Пожалуйста…

Они оба смотрят в окно.

Все добры, когда у тебя есть деньги. И когда они этого не делают. Сейчас я вам покажу. (Кричит в окно.) Хорошие люди! Граждане) Внимание минуточку!

Угаров. Что? Для чего?

Анчугин (к Угарову). (Крики.) Хорошие люди! Помогите! Сложный случай! Тупик!

Угаров. Чего вы хотите?

Анчугин (к Угарову). Минутку. Граждане! Кто займет сто рублей?

УГАРОВ (смеется). Не шутите, Федор Григорьевич, милиция таких шуток не любит.

АНЧУГИН. Посмотрите на них. Он смеется… (Кому-то на улице.) Ну, чего ты улыбаешься? (Угарову.) Смотри, он раздулся до полного живота… Но другие, кажется, не слышат… А толстяк, смотри, даже ускорил шаг.

Например, вот это. Вот они, ваши люди.

Они отходят от окна.

Деньги, когда их нет, — ужасная вещь.

Угаров. Смейтесь смехом, но где реально можно взять три рубля?

АНЧУГИН. Толкать мою майку? Новый.

Угаров. Или часы. Черт!

АНЧУГИН. Часы больше ничего не стоят. Толстовка — это вернее.

Угаров. Да, входите.

Входит Хомутов. Ему сорок лет. Он опрятно одет, скромен, даже неуверен в себе. Бывают моменты, когда на него нападает внезапная задумчивость, растерянность, невнимательность к собеседнику. Но, кстати, у него практически не будет возможности отвлечься от разговора.

ХОМУТОВ. Хороший день.

ХОМУТОВ. Скажите, вы просили денег?

Ну, теперь, из окна… ты?

АНЧУГИН. Что из этого?

ХОМУТОВ. И вот я здесь… Если вам нужны деньги, то…

АНЧУГИН. Может быть (смеется), вы хотите дать нам денег?

Хомутов. Да, я могу вам помочь.

АНЧУГИН. И ты не хочешь войти в дверь?

ХОМУТОВ. В дверь. Для чего?

АНЧУГИН. Ну, да. Для смеха.

ХОМУТОВ (улыбаясь). Я не хочу, чтобы он был на моей шее.

Угаров. Чего вы действительно хотите?

ХОМУТОВ. Я хотел помочь тебе. Но я вижу, ты пошутил… Ну. Может быть, это смешно… Простите. (Идет к двери.)

АНЧУГИН. Подожди. Почему

ХОМУТОВ (пауза). Я сказал, что помогу тебе.

АНЧУГИН (смеется). Вы хотите дать нам денег?

Угаров. Ты шутишь. Или, может быть, вы шутите?

ХОМУТОВ. Нет, оказалось, что ты пошутил со мной…

Угаров. Мы, знаете ли, не в настроении шутить, мы сегодня еще не завтракали…

ХОМУТОВ (не сразу). Я не понимаю, вам нужны деньги или нет?

УГАРОВ (к Анчугину). Он предлагает за троих.

ХОМУТОВ. Ничего подобного.

АНЧУГИН. Тогда не глупи. Скажи мне, зачем ты пришел.

ХОМУТОВ. Я хотел вам помочь, но не настаиваю. (Он идет к двери, но в этот момент Анчугин зовет его.)

Анчугин, послушай, друг мой… (Подходит к Хомутову.) Послушай. Залезь в самую душу, выхвати оттуда хотя бы три рубля? Нет. Что-то…

ХОМУТОВ. Товарищи) Вы меня удивляете и даже оскорбляете… (Достает деньги.) Вот, держите…

ХОМУТОВ. Подожди, подожди

Угаров. В каком смысле? (Берет деньги.)

ХОМУТОВ. Берите, берите, используйте то, что вы есть на самом деле. Надеюсь, вы поможете мне, если придется… (Задумчиво.) Всем нам, смертным, нелегко, и мы должны помогать друг другу. А как иначе? Иначе невозможно… (Короткая пауза.) Ну, хорошо. Раз уж вы такой сознательный, вот мой адрес. (Он подходит к столу и записывает адрес.) Вот адрес. Возвращайтесь, если не можете иначе. Но я предупреждаю вас, вы не сможете вернуться…

Угаров. Как я могу не вернуться?

ХОМУТОВ. Да, не возвращайся. Поздравляю вас. До свидания.

Тишина. Затем Угаров с опаской пересчитывает деньги.

Угаров. Сто! (Бросает деньги на стол. Пауза.) Слушай, мне это не нравится… (Короткая пауза.) Что-то не так… У меня такое впечатление, что нас хотят побить… А, Федор Григорьевич?

АНЧУГИН (пересчитывая деньги). Сто…

Угаров. Слушай, мне кажется, я где-то это видел. Нет. И вчера его там не было. Нет. Не похоже…

АНЧУГИН. Минутку! (Он быстро уходит.)

УГАРОВ (садится за стол напротив денег). Не было печали… (Оглядывает комнату, быстро и несколько украдкой убирает кровати, раскладывает вещи в комнате, деньги, накрывает их газетой.) Черт знает что… (Думает. Открывает дверь, смотрит в коридор. Потом — громко.) Анна Васильевна.

Появляется Васюта, останавливается в дверях.

Анна Васильевна, вы умная женщина, но скажите мне… Вот, скажем, приходит к вам незнакомец, приветливо здоровается, разговаривает, потом ни с того ни с сего достает пачку купюр и говорит: «Вам нужно сто рублей — держите» и уходит. Может ли это быть? НО?

Васюта. Глупости… Как его звали? Я не дам тебе денег, не проси.

Угаров. Спасибо, Анна Васильевна. Все. Вы умная женщина. Храни вас Бог, живите еще сто пятьдесят лет.

Васюта. Вам, пьяницам, нечего делать.

Угаров закрывает дверь, подходит к столу, снова пересчитывает деньги, смотрит сквозь них на свет. Появляется Хомутов во главе с Анчугиным.

АНЧУГИН. Вот. (Показывает Хомутову на деньги.) Возьмите кредит. Ну, черт с тобой.

ХОМУТОВ. Но я отдал его тебе, потому что он уродлив. А потом они вам понадобятся, зачем …

УГАРОВ (перебивая). Слушай, они тебя совсем отпустили или… не надолго?

ХОМУТОВ. Откуда они их выпустили?

Угаров. Ну… из дома…

ХОМУТОВ. В течение недели, какая разница.

Угаров. В течение недели и даже без присмотра. Расстройство.

ХОМУТОВ. Эти деньги… Как вам сказать… Одним словом, у меня есть деньги, но они мне не нужны.

АНЧУГИН. А может быть, пироги вообще не ваши?

ХОМУТОВ. Как вы думаете, чья она?

Угаров. Простите, но они поддельные?

ХОМУТОВ. Что есть, то есть, товарищи! В конце концов, это глупо. Я от чистого сердца, поймите!

АНЧУГИН. Скажите откровенно: «Лензолото» или «Мамслуда»?

ХОМУТОВ. Я не понимаю.

АНЧУГИН. Где находится аванс, подъемник, который является «Лензолото»? Или «Мамслуда»?

ХОМУТОВ. Какое «Лензолото»? Что за «Мамслюда»? Да пребудет с тобой Бог!

Угаров. Итак… Кстати, вы верите в Бога?

ХОМУТОВ. В Боге. Нет, но…

Угаров. Но. Вы случайно не состоите в секте?

Хомутов поднимает руки.

А кто именно вы? В чем заключается ваша работа?

ХОМУТОВ. И. Ну, я агроном.

АНЧУГИН. Я сею, значит, я пашу.

ХОМУТОВ. Мы сеем, мы пашем.

АНЧУГИН. Колхоз, конечно, миллионер?

ХОМУТОВ. Миллионер — да…

АНЧУГИН. Неужели не хватает рабочей силы?

ХОМУТОВ. Рабочая сила. Да, существует дефицит. Что из этого?

АНЧУГИН. Я бы сказал это сразу. Конечно, снести дом, дать корову, а?

ХОМУТОВ. Нет! Я просто даю. Я помогаю. Почему ты мне не веришь?

(Внезапно.) Скажите, ваши родители живы?

Угаров. И что? Почему ты спрашиваешь

ХОМУТОВ. Да, это интересно…

АНЧУГИН. Из полиции, не так ли?

Угаров. Или, может быть, от властей? А что такое проценты? Мы маленькие люди — он водитель, я экспедитор. Каков интерес?

ХОМУТОВ. Глупости. Я повторяю еще раз. Я просто отдаю… Бескорыстно… Ты не возьмешь.

Угаров. Я чувствую, что если я возьму эти деньги, то они будут долгое время носить для меня воду.

Анчугин (отдавая деньги Хомутову). Чтобы. Подсчет.

ХОМУТОВ (убирая деньги в карман). Я вижу, что простое человеческое участие для вас непостижимо. Мне жаль… Ну. До свидания. Не вспоминайте в спешке. (Идет к двери.)

Анчугин (останавливает Хомутова, кладет руки ему на плечи, выворачивается — обнимает его). Послушай, друг мой, не обманывай нас. Объясните хотя бы на прощание, признайтесь. А потом, в конце концов, я не буду спать, ну, вообще-то. Сто рублей просто так, живешь отлично — ну, кто тебе поверит, суди сам…

ХОМУТОВ (не сразу). Я хотел помочь тебе.

АНЧУГИН. Ты лжешь. (Неожиданно разводит руками Хомутов.) Тряпка!

Угаров повязывает Хомутову руки платком.

ХОМУТОВ (ошеломленно). Товарищи. Товарищи! (Он пытается освободиться.)

АНЧУГИН. Не дергайся… Расскажи мне все по порядку.

ХОМУТОВ. товарищи! Что вы делаете.

Угаров. Спокойно… спокойно.

Суета. Вторым полотенцем они привязывают его руки к изголовью кровати.

Итак… Давайте поговорим спокойно, в деловой атмосфере.

ХОМУТОВ. Развяжи меня. Развяжись сейчас же.

АНЧУГИН. Сначала скажите, зачем вы пришли.

ХОМУТОВ. Я тебе все рассказала. Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

Угаров. Мы спрашиваем вас: что вы хотите от нас?

АНЧУГИН. Где ты взял деньги, скажи мне. Где вы его взяли?

ХОМУТОВ. Товарищи, это насилие, настоящее насилие. Развяжи меня, слышишь.

АНЧУГИН. Как правило, так все и происходит. Тогда я, просто так, из окна позвонил, мол, граждане, займите сто рублей.

СТУПАК. Мы слышали. Я думаю, что эта шутка возмутительна.

БАЗИЛЬСКИЙ (нетерпеливо обращается к Анчугину). Продолжайте.

АНЧУГИН. Ну, я пошутил, и мы забыли об этом деле. Вот этот гусь…

Угаров. Буквально неизвестный нам…

АНЧУГИН. А он говорит: «Ты хотел денег?».

Угаров. Нам, конечно, нужны деньги. Перехватить у соседей три рубля, ну, десятку — это понятно…

АНЧУГИН. А этот получает сто, сто рублей, то есть.

АНЧУГИН. Он достает его и говорит: «Нам это нужно, так что берите, пользуйтесь».

СТУПАК. Этого не может быть.

АНЧУГИН. Он оставляет здесь сотню и уходит. (к Хомутову) Правильно или нет?

ХОМУТОВ. Расскажите мне больше.

АНЧУГИН. Ну, конечно, я его догоняю, тащу сюда, как, что, почему — объясните нам честно. Сто рублей — это не шутка…

Угаров. Не для красивых глаз, вы понимаете…

АНЧУГИН. И он — ваша мораль. Помочь, говорит, хотел, от чистого сердца, говорит, от чистого сердца. Ну, вот мы с ним ссоримся, а он сам — просто, говорит, отдает, бескорыстно — что это такое, а? Думайте, добрые люди.

Хмм… интересно…

Угаров. Может быть, и так, но мы понимаем. Он водитель, я получаю унитазы для родного города — может, мы не понимаем жизни?

Васюта. Да, он пьян.

АНЧУГИН. Он трезв. Не на один глаз, что очень важно.

Угаров. Вот вы, товарищ скрипач, вы же серьезный человек, поговорите с ним как следует.

ХОМУТОВ. На самом деле, объясните им, подтолкните их внутрь …

БОСИЛЕК. Расскажи мне также обо всем, что они здесь нарисовали…

ХОМУТОВ. Да, вот так.

БОСИЛЕК. Но… что, сто рублей? Правда?

ХОМУТОВ. Да, сто рублей.

СТУПАК. И как это бескорыстно?

ХОМУТОВ (с досадой). да Бескорыстно.

СТУПАК. Интересно… Интересно, насколько он сейчас незаинтересован…

БАЗИЛЬСКИЙ (Хомутову). Дайте этим людям сто рублей. Таинственно …

Угаров. Загадочен только смысл.

СТУПАК (к Васильскому). Ну, вы ошибаетесь. Что здесь таинственного? Бродяга. Мошенник и ничего больше.

ФАИНА (своему мужу). Почему ты такой? Потому что ты не знаешь…

СТУПАК (перебивая). Что неизвестно? Мотивы неизвестны; он скрывает их не напрасно. Только мошенник, подлец, заведомо легкомысленный человек мог выбросить такую вещь. Одним словом, мошенник.

Васюта. Вызывать администратора?

Базилик. А может быть, к врачу? (Хомутову.) Вы уверены, что здоровы.

Хомутов. Я здоров, а вы, товарищи? Вы действительно не понимаете этого? У одного нет ни гроша, у другого — черви. Одному нужны деньги, другой их копит. Поэтому второй отдает первому, делится, помогает. Что здесь особенного? Это так просто.

Ступак. Это нонсенс. Идеализм, но, скорее всего, мошенничество.

Хомутов. Послушайте, мы все больше всего заботимся о себе… В этом случае нельзя, поверьте мне, нельзя совсем забывать о других. Приходит час, и мы дорого платим за наше безразличие, за наш эгоизм. Это так, уверяю вас …

Ступак. Рейв. И, кроме того, религиозный. Бред и ложь.

Хомутов (к Спопаку). Да, я вас понимаю. Вы сами, очевидно, никому не поможете. Так хотя бы найдите другого, кто поможет. (Все.) Вы действительно не понимаете?

Угаров. Вот, пожалуйста, не такой уж ты и дурак, как думаешь.

Ступак. Может быть, вы стремитесь к популярности? Делаете ли вы моральный капитал? Тогда все становится ясно.

Базильский. Непостижимо! В этом городе никто, кроме старух и детей, не ходит на концерты. А интеллигентные люди, вместо того чтобы заботиться о культуре, пьют водку и пытаются любой ценой удивить белый свет. Зачем вы это делаете? Для чего? Делая это, вы развращаете аудиторию, вы это понимаете. Нет, я не верю в твою доброту! Это какой-то дьявол, конечно! Но невероятно, если завтра эта история попадет в газету.

Ступак. Может быть, вы журналист и берете Feuilleton для себя? Или, может быть, новая инициатива?

Фельетон (муж). Прекрати это делать.

Хомутов. Уже действительно: делайте людям добро, и они отблагодарят вас.

Ступак. Выбросьте эти вещи. Кто ты такой, чтобы разбрасываться сотнями? Толстой или Жан-Поль Сартр? Ну, кто ты. Я скажу тебе, кто ты. Ты хулиган. Но это в лучшем случае.

Васюта. Откуда у вас такая красота? Ты ангел небесный, прости меня, Господи.

Базилик. Увы, он не имеет сходства с ангелом. (Хомутов.) Вы шарлатан. Или разновидность шарлатана.

Хомутов. О, спасибо. Теперь я буду знать, как помешать вашему участию.

Ступак. Бросайте. Здесь тебе никто не доверяет.

Фаина (все). А что если действительно. Если он хотел им помочь. Просто…

Ступак (кричит). Не глупите!

Фаина (в ужасе). Почему ты кричишь на меня?

Ступак. Потому что — не ходи туда, куда не следует!

Фаина (Хомутову). Слушай, я тебе верю. Я считаю, что вы делаете это просто так…

Ступак. Глупый! Ничего не происходит просто так. И никогда! Помните об этом!

Угаров. Это факт, девочка. Ничего не происходит просто так.

Фаина (все). Вы так думаете?

Васюта. А как иначе? Фаина (Базильская). А вы так думаете?

Базильский. Потому что я думаю, что это никогда ничего не меняло. (Он отложил себя в сторону, скрестив руки на груди.)

Ступак (Фаина). Не суйся сюда со своей наивностью! (Я сбавил тон.) Я спрашиваю тебя.

Фаина. Значит, все, что делается, просто так?

Васюта. Все, дорогая, все — даже не сомневайся. И помощь, и это… участие — все сейчас непросто. Любовь и это …

Фаина. Что такое любовь?

Васюта. Что такое любовь? И потом, дорогая, эта любовь любовью, а, знаете, с машиной, например, мужу лучше, чем без машины.

Ступак (кричит). Клянусь!

Васюта. И что, я говорю неправду?

Фаина садится на кровать рядом с Хомутовым.

Ступак (к Васюте). Что вам здесь нужно?

Васюта. Да, я не говорю тебе — ей. Скажи ему свое место. Ты молодец.

Ступак. Заткнись, старуха!

Васюта. Почему ты кричишь?

Фаина. Что ты кричишь. Да, машина не его. Это моя машина.

Анкогин (Хомутову, угрожающе). Смотри сюда, агроном. Вы путаете людей…

Ступак (Фаина). При чем здесь автомобиль? (Все.) Товарищи! Что здесь происходит? Это просто чудовищно! Мы все ухожены. И все из-за него! Из-за него! Он провокатор! Он оскорбил нас всех! Клевета! Плюньте на наши души! Он должен быть изолирован! Немедленно!

Анкогин. Пусть он скажет, почему он занял первое место.

Все, кроме Фаина, приближаются к Хомутову.

Угаров. Откуда берутся деньги?

Анкогин. Почему вы дали? Для чего?

Базильский. Можете ли вы наконец назвать истинную причину?

Ступак (кричит). Говори, черт тебя дери!

Хомутов (страстно). Я хотел помочь им.

Онемел от возмущения. Все, венец Фаина, разом закричали и заговорили: «Бешеный!», «Пьяница!», «Кроил!», «Мы едем!», «Круто!».

Базилик. Маньяк! Можете ли вы представить себя Иисусом Христом?

Фаина (стоит между Хомутовым и предстоящей компанией). Остановись! Приди в себя!

Хомутов. Что ты хочешь от меня получить? Что вы хотите. Я говорю вам, что я зарезал. Ограблен. Убит?

Ступак. Возможно. Я даже уверен, что мы раскрыли преступление. Вызовите полицию — и делу конец.

Базильский. Нет, нет. Позвоните в больницу. Это мания величия. Определенно. Он вообразил себя спасителем.

Ступак. Ссылка? Номер психиатрической больницы. Спасибо. (Наберите номер.)

Хомутов (хрипло). Хорошо. Невидимка… Я все объясню.

Анкогин развязывает Хомутова.

(Медленно.) Убедите меня, что вы можете сделать со мной все, что угодно… но я не намерен сидеть в сумасшедшем доме. У меня нет времени… Я приехала сюда на неделю… (После паузы.) Моя мать жила в этом городе… она жила здесь одна, и я не видела ее шесть лет… (С трудом.) И эти шесть лет… я… никогда не была ею. Я посетил. И однажды… Я никогда не помогал ей. Я не помогал… в течение шести лет я посылал ей одни и те же деньги. Я положил их в карман, потратил… и теперь… (Пауза.) Теперь ей ничего не нужно… и эти деньги тоже.

Хомутов. Я похоронил ее три дня назад. И я решил отдать эти деньги первому человеку, которому я больше нужен… остальное вы знаете…

Теперь, я надеюсь, вы меня понимаете…

Анкогин. Брат… А что ты говорил раньше?

Хомутов. И кто хочет исповедоваться в этом?

Васюта. Господи, какой грех…

Угаров. И мы, а. Нехорошо.

Базильский (Хомутов). Извините, если возможно…

Угаров (Ваюта, тихо). Вина.

Базильский (удивленно). Это ужасно, ужасно. С нами что-то случилось. Мы были дикими, совершенно дикими…

Анкогин (сидит рядом с Хомутовым). Мне жаль, мой друг. Не сердитесь.

Угаров. Если бы они знали, какой разговор …

Ступак. Извините меня, конечно. Но оказалось, что мы с вами — квиты. Сегодня я впервые поссорился с женой. (Фаина.) Перестань себя накручивать. Как видите, у товарища несчастье. (Подходит к Фаине.) Ну, извините. (Хотел взять ее за руку.) Ну, не дуйте.

Фаина (машет рукой). Не трогайте, пожалуйста.

Ступак. Да. Даже так?

Ну, пойдемте! (Я пошел к двери, остановился.) Или вы намерены остаться здесь?

Прекрасно. Да, я собираюсь.

Ступак. Да. Как хотите. (Получается.)

Базильский (Хомутов). Я прошу вас, не думайте, что нас так расхищают… это было что-то ужасное, какое-то наваждение, уверяю вас… мы должны были поверить вам на курсе! Мы были просто обязаны …

Появляется Васюта с вином, и Угаров тут же начинает наполнять бокалы.

Анкогин (Хомутов). Пойми, брат. Деньги, когда их нет, — это ужасная вещь.

Васюта. Да пребудет с ними Бог, проклятый. Где есть деньги, там есть зло — всегда так.

Угаров (Хомутов). Что вы можете сделать… (с бокалом в руке.) Для своей матери… так сказать, для ума души… простите. (Пьет.)

Анкогин (Хомутов). Так что это… не горюй. Пей, брат, вино.

Anchugin, Vasyuta и Khomchuts бавно пият.

Файна. И дай ми. (Напитки.)

Мълчание. Базилски, стоящ на вратата, не знае какво да прави — да напусне или да остане.

Угаров. А вы, товарищ скрипач, садитесь. (Он помолчал, потом повернулся ко всем.) Ну, что теперь поделаешь?

Хомутов (начал). Нет, товарищи, ничего, ничего. Жизнь, как говорится, продолжается…

Анкогин (к Санге). «Глухой, неизвестный Тайго-о-о…»

Угаров (Базильский). Изнасилование, товарищ скрипач.

Анкогин (продолжает). «Сибирская ферма спаслась от топтания с Сахалином и Ниной на узкой звериной дороге …»

Анчугин и Угаров повторяют две последние строки вместе.

Базильский вдруг подыгрывает им на скрипке. Така те пеят: бас, тенор и цигулка. Ангугин, Ваюта и Хомчути бавно пият.

Файна. И дай ми. (Напитки.)

Мълчание. Базилски, стоящ на вратата, не знае какво да прави — да напусне или да остане.

Угаров. А вы, товарищ скрипач, садитесь. (Он помолчал, потом повернулся ко всем.) Ну, что теперь поделаешь?

Хомутов (начал). Нет, товарищи, ничего, ничего. Жизнь, как говорится, продолжается…

Анкогин (к Санге). «Глухой, неизвестный Тайго-о-о…»

Угаров (Базильский). Изнасилование, товарищ скрипач.

Анкогин (продолжает). «Сибирская ферма спаслась от топтания с Сахалином и Ниной на узкой звериной дороге …»

Анчугин и Угаров повторяют две последние строки вместе.

Базильский вдруг подыгрывает им на скрипке. И вот они поют: бас, тенор и скрипка. Антугин, Ваюта и Хомчутти медленно пьют.

Фаина. И дай мне. (Выпивка.)

Тишина. Базильский, стоя в дверях, не знает, что делать — уйти или остаться.

Угаров. А вы, товарищ скрипач, садитесь. (Он помолчал, потом повернулся ко всем.) Ну, что теперь поделаешь?

Хомутов (начал). Нет, товарищи, ничего, ничего. Жизнь, как говорится, продолжается…

Анкогин (к Санге). «Глухой, неизвестный Тайго-о-о…»

Угаров (Базильский). Изнасилование, товарищ скрипач.

Анкогин (продолжает). «Сибирская ферма спаслась от топтания с Сахалином и Ниной на узкой звериной дороге …»

Анчугин и Угаров повторяют две последние строки вместе.

Базильский вдруг подыгрывает им на скрипке. Так они поют: бас, тенор и скрипка.

Источник: https://www.anekdotas.ru/aleksandr-vampilov-provincialnye-anekdoty-2

Top

Сайты партнеры: Сонник, толкователь снов | Блок о щенках и собаках | Погода в Санкт-Петербурге России Мире | Копирайтинг студия TEKT | Газобетон стеновой с захватом для рук