Анекдот про деда в больнице

Из инфекционного отделения больницы сбежали пять больных дизентерией. Полиция и врачи смогли быстро найти беглецов по горячим следам.

Я в больнице. В палате находятся 4 девушки/женщины. Только вчера на место одного в палате поселился другой. Мы слушали ее героический храп всю ночь! А на следующее утро она, вся такая сонная, говорит нам: «Девочки, слушайте! Как нам повезло, что в нашей палате никто не храпит! Иначе я бы вообще не смог заснуть!». И ушла она довольная…

— Извините, как мне быстро попасть в больницу? — Просто встаньте посреди дороги…

Врач в больнице посетителю: — Вашего отца больше нет с нами. — Боже мой! — Он в другой больнице. -Уф-ф …- Потому что в нашей больнице нет морга.

Табличка в столовой областной больницы: «Убедительная просьба к персоналу, не ешьте то, что осталось от пациентов!».

— Что вы видели, что было самым страшным в этой жизни? — У меня есть одно воспоминание: я видел, как летели пирожки. — Ну, что может быть страшным? — Потом я оказался в палате для пациентов с кроватью в эпицентре драки.

Окружение в больнице. Главный врач: — Каково состояние пациента? — Около 50 миллионов. — Понятно, лечение будет долгим.

— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, в вашей клинике выдают одноразовые маски? — Да, они лежат в коробке рядом с коробкой из-под обуви. Только, пожалуйста, не забудьте положить маску обратно в коробку, когда будете покидать клинику.

Люди больше боятся заболеть и умереть, чем заболеть и попасть в больницу.

На машине есть кнопка с копьем, а потом вы отрываете … и покупаете компьютерный томограф в свою больницу. Для проверки приходите.

Чтобы бабушки, ими не управлял терапевт «просто спроси», «Лже-врачи» будут установлены в больницах вне кабинетов.

Из всего медицинского оборудования в районной больнице только автомат для продажи бахил …

— Вы забыли снять бахилы в поликлинике! — Нет — я вместо Калоша…

Не всякое хорошее самочувствие пациента является поводом для выписки. Хорошее финансовое состояние требует длительного и тщательного лечения.

Но сначала он был практически здоров, пока в больнице не узнали, что я финансовый директор крупного холдинга …

К вопросу о больнице. — Какая температура у пациента? — После обеда она стала уменьшаться, приближаясь к комнате.

Каждый раз я не устаю удивляться тому, как в нашей стране понимают две фразы: «Не занимайтесь самодиагностикой» и «Запишите терапевта на июнь».

Пациент в больнице обращается к медсестре: «Какие отвратительные лекарства, просто яд! Это обед!

В клинику Игорь зашел только спросить, а вышел только попрощаться.

В связи с массовым сокращением медицинского обслуживания в больнице, он теперь принимает ухо с глазом-сир-Бонфо-Субо-Тор.

Было бы счастье и несчастье. Мумия в Музее родной эпохи появилась в больнице, но в больнице появились бинты.

Сообщение в больнице: «Внимание. Бинты, кровь, хирургический инструмент и принести своего друга-хирурга должны быть доставлены на операцию».

На корпоративной вечеринке в клинике стриптизерша разделась только до пояса.

Пациент — медсестра: — И вы им нравитесь. Раздевайся! Медсестра: — Мужчина, во что вы себя втягиваете! Пациент: — Извините. Я думала, что при такой цене лечения секс как-то присутствует.

Теперь больница — это место, где надоедливые пациенты своими постоянными жалобами мешают врачам мирно работать с документацией.

На дворе 21 век, запись на прием к терапевту теперь осуществляется через Интернет. Поэтому перед офисом — три линии.

Удивительная система в наших клиниках. Но рад, что очередь еще жива.

У меня был большой успех в больнице — все студенты показывали меня!

Мне противна даже сама мысль о том, чтобы пойти в частный медицинский центр и заплатить 600 рублей за визит к врачу! Лучше я подключу друзей, знакомых, пойду к врачу в государственную больницу, дам ему коньяку на две тысячи, а он меня бесплатно примет!

Чтобы скоротать время в очереди к врачу областной поликлиники, дедушка взял с собой книгу «Война и мир» и успел прочитать все четыре тома.

Здесь я выживал: на платную медицину денег не хватало, на бесплатную — здоровья.

Сообщение в больнице: «Нет денег — будь здоров».

В больнице. Утренний обход. — Доктор, почему вы прописали мне принимать букет фиалок? — Больной, вы понимаете, завтра день рождения нашего Паталоганатома. Вам все равно, а ей будет приятно!

После того как менеджер районной больницы по ошибке купил в интимном магазине рабочую одежду для медсестер, заболеваемость мужского населения в районе удвоилась.

«Доктор, когда меня выпишут?». Какой месяц в больнице хожу!»Рано, дорогая, слишком рано писать при твоем состоянии. «Доктор, но я чувствую себя прекрасно!» — И я не имею в виду ваше здоровье.

Вид плаката у входа в городскую поликлинику: само лечение опасно для вашего здоровья!

— Сестра, что это за пациент с зажженной свечой в заднице? — И это его день рождения!

Мужчина лежит в больнице. Медсестра приносит обед: половина несовершеннолетних, половина вперед, полка хлеба, полстола супа… Мужчина злобно сортирует: — Вы почтовыми марками пользуетесь?! Сестра: — Зачем тебе? Парень: — А я люблю читать после ужина!

Корреспондент спрашивает главного врача больницы: — Что вы делаете, когда не хватает консервов для пациентов? — Затем наша милая медсестра Леночка целует пациентов сзади. Крепко целуемся!

Резаковская районная больница предлагает аппендэктомию с использованием свежего донора.

Все шутки выдуманы. Совпадения с реальными людьми или событиями являются случайными.

© 2015-2021 Anecdotes Street. Все права защищены. Допускается аудитория 18+

Анекдот про деда в больнице

Старик женится на молодой. Через год дедушка отвез ее в больницу, чтобы она родила. — Ну, ты даешь!» — сказал доктор. — ‘Мы всегда должны сохранять рабочих-мотористов!’ — гордо ответил дедушка. Через год он снова повез жену рожать. — Ну, дедушка, ты можешь!» — удивился доктор. — Двигатель должен храниться у рабочих!» — гордо ответил дедушка. Через год жена родила снова. ДОКТОР ДРУГОЙ: — Эй, дед, масло меняй — черный родился!

Пожилая женщина — то же самое. Дедушка вызывает скорую помощь. Пришел молодой мужчина-врач, осмотрел бабушку и сказал: «Медицина здесь бессильна, дедушка, время ее пришло». Дед молится, говорят, как же так! Всю жизнь мы идем рука об руку, но так сразу. Мальчик-доктор говорит ему: «Я не уверен, но есть старый народный метод. Надо, дедушка, бабушку свою на части разорвать, как в первую брачную ночь». Что ты, внучек, я уже старый, столько пережил. Я даже замарал Ленина в ее объятиях. Нет, я не могу. Ну, нет, нет, сказал доктор и ушел. Дед был несколько взволнован и сделал то, что было необходимо. Утром я с удивлением обнаружил, что в постели нет бабушки! Она жарила блины на двух сковородках! Да, такой игривый! Дедушка, посмотрев на это, сказал: «Вот как. И он мог бы спасти Ленина».

Старушка умерла. Дедушка вызывает скорую помощь. Пришел молодой врач, осмотрел бабушку и сказал: «Медицина здесь бессильна, видишь, дедушка, пришло ее время». Дедушка молился, говорят, как там! Мы всю жизнь шли рука об руку, а тут так сразу. Мальчик-врач говорит ему: «Я не уверен, но есть старый народный метод. Ты, дедушка, должен бабушку хорошенько порвать, как в брачную ночь». Что ты, внук, я старый, я столько пережил. Даже Ленин умер на моих руках. Нет, я не могу. «Ну, нет, нет, нет», — сказал доктор и ушел. Дедушка почему-то обрадовался и сделал все необходимое. Утром я с удивлением обнаружил, что в постели нет бабушки! Она готовила блины на двух сковородках на кухне! Да, так умно! Дедушка, наблюдая за этим, сказал: «Вот как. Но он мог бы спасти Ленина». anekdotov.net

Мы продолжаем рассказы о войне. Это не совсем о войне, просто еще несколько штрихов к общей картине.

1. Отчим моего отца сказал. Когда во время войны их забирали на фронт, то на комиссии в военкомате один мужчина притворился глухим. Они кричали сзади, стучали, ни на что не реагировали. Они указали на дверь — идите домой, сказали они, так как вы глухой. И когда он уже был у двери, доктор бросил на пол горсть монет. Глухой человек сразу же повернулся на знакомый звук. Я пошел на фронт вместе с остальными.

2. Подруга моей бабушки всегда злила моего деда (отца моей матери), в День Победы он даже не смог ее увидеть. Только после смерти дедушки бабушка рассказала ей, что ее подруга всегда называла себя фронтовиком, даже имела медали, но на самом деле ее только зачислили в часть, которая участвовала в войне, а она всю войну просидела в тылу и не выезжала из Сибири. А мой дед, наоборот, подростком попал в оккупацию в деревне под Калинином (он всегда говорил, что он тверской, а не калининский). Затем, после освобождения деревни, ему исполнилось 18 лет, его мобилизовали, но отправили служить не на фронт с нацистами, а (возможно, потому что он находился под оккупацией и мог быть завербован?) в Монголию, на границу с Китаем, где в то время вовсю хозяйничали японцы. А мой дед охранял границу с каким-то якутом в холодной землянке. Не было ни дров, ни еды, одна винтовка с пятью патронами на двоих. Если бы японцы перешли в наступление, они бы долго не продержались, но они были готовы сражаться до последнего. Он не умер от голода только потому, что тот якут был охотником и потратил один патрон, чтобы подстрелить козу в прерии, которую они потом съели. А дедушка никогда не называл себя солдатом на передовой, он скромно говорил, что ему не довелось воевать.

Был такой хирург в Казани, Иван Владимирович Домрачев, абдоминальный. Старой закалки, крепкий парень, врач от Бога, более полувека прошло со дня его смерти, а казанцы до сих пор чтят его добрым словом. Так вот, как-то моего деда привезли к нему с подозрением на аппендицит. Мой дед в то время активно занимался волейболом, скрутили его прямо на матче, оттуда его привели в лапы Ивана Владимировича, т.е.

Дедушка был едва жив, боль, по его словам, была такая, что он не мог дышать. Иван Владимирович смотрел на него, что-то бормотал, морщился то тут, то там. — Он спросил. Дед как бы срывается: «Да, больно». Вернее, пытается сказать, потому что Иван Владимирович звонит сюда со всей тупостью кулака. И язвительно так: «А сейчас как, сильно болит?». Дедушка: «АААААА. Конечно, это больно!» Домрачев: «Но разве ты не хочешь умереть? — Нет, это так. — Ну, хорошо, что у вас нет аппендицита, полежите один день и все пройдет.

Так и вышло. Дедушка лег спать, а на следующий день был как огурчик. Это было в сороковых годах, может быть, чуть раньше. И он умер в 2009 году, чуть меньше девяноста пяти лет. Он умер практически здоровым, вернее, так сказать, у него не было ни одной неизлечимой болезни, его тело просто износилось.

После той памятной встречи с Иваном Владимировичем он больше никогда не жаловался на желудок, да и вообще ни на что не жаловался. Иван Владимирович вылечил дедушку от всех болезней одним толчком дыхания.

Я погуглила про Домрачева, здесь очень тепло о нем написано:

— «Вы знаете, как это будет «ум» в тартаре?» — спросил меня стоматолог, устанавливая коронку на мой передний зуб. Это произошло в Уфе, стоматолог был татарином, я — нет, и вопрос был не лишен смысла.

— Я не знаю, — пробормотала я с открытым ртом.

— По-татарски это будет «заткнись», — пошутил стоматолог и продолжил, — так что мам, мам, мам, ешь яблоки только маленькими кусочками, не грызи барана, не откусывай твердую колбасу от буханки хлеба и вообще веди себя осторожно, а то отвалится. Но водка может быть в любых количествах. Хочешь водки?

Он насмехался. На мой взгляд, после пяти часов, проведенных в кресле стоматолога, водки хочется даже трезвым людям с полными язвами. Здесь вы либо хотите водки, либо уже сошли с ума. У меня есть соседка в деревне, которая делала себе зубы два месяца, она ужасно страдала. А потом она повесилась.

И дантист рассмеялся. Вообще, он любил подшучивать над пациентами, а потом рассказывать о них.

— Когда меня направили на практику в сельскую больницу, я расстроился, потому что там была какая-то дыра, — начал он другую историю, — но потом я осмотрелся, познакомился с людьми — ничего ужасного. Машина приводится в действие только педалью. Но они не сразу мне поверили. Они доверили мне делать слепки для зубных протезов.

Таких композиций не было, — он махнул рукой на полку с красивыми коробками, — не было гипсовых слепков. Поэтому я посадил дедушку на стул. Он размешал гипс и начал лепить. Слепые. Но штукатурки оставалось много. Жалко его выбрасывать. И я решил сделать ручку для гипса. Для удобства работы. Ну, он так и сделал. В виде члена. Я не знаю почему, даже не спрашивайте. Молодые люди не всегда понимают, что они делают и зачем. А мне только что исполнилось восемнадцать. Скорее всего, из жажды красоты.

— И вот дедушка сидит в кресле с открытым ртом, рот не может закрыться, пока гипс не затрещит, и его член выкатывается изо рта. Дедушка не видит, что там торчит, и не беспокоится. Он переживает, что не может закрыть рот. Неудобно.

И вот мой дед, сидя там, с торчащей пикой, думает, что если кто-то войдет в кабинет, я быстро что-нибудь придумаю. У меня не было времени выяснять, как главный врач попал внутрь. Крепкий серьезный парень. А я ничего не успел сделать, просто накрыл деда полотенцем и все. Но вы не можете скрыть это. Все еще торчит, хотя и под полотенцем.

И тут главный врач снял полотенце. Он не был удивлен, нет. Что это такое, спрашивает он. И вытаскивает изо рта деда застывший гипс. Для ручки. — Скажу вам, это не «какого хрена», — говорит дед, чей рот наконец-то освободился, а заслуженный машинист республики. И тут он видит, что главный врач поднял шум.

В общем, они вдвоем бегали по больнице через полчаса после меня. Догнать их, конечно, не удалось. Им обоим за шестьдесят, а мне восемнадцать. Устал, зажег сигарету, сел на крыльцо. И они решили простить меня. Ничем не лучше человека, хоть и дурак. Да, и мы не можем его догнать.

А из состава я вырезал ненужные халтуры. Хотя это все равно выглядело нелепо, если не знать, что пень оставил там хоть что-то. Приемлемо.

— Знаешь что, Саша. -сказал я, когда мне наконец разрешили плюнуть, -покажите мне моего актера. Это все равно выглядело смешно, хотя, если не знать, что пень остается там, как ни в чем не бывало. Приемлемо.

— Знаешь что, Саша. -сказал я, когда мне наконец разрешили сплюнуть, -покажи мне мой гипс… и, черт, черт, я тебя точно поймаю. И я увидел дополнительные хаки от актеров. Хотя это все равно выглядело нелепо, если не знать, что пень оставил там хоть что-то. Приемлемо.

— Знаешь что, Саша. -сказал я, когда мне наконец разрешили сплюнуть, -покажу тебе свой слепок… и, черт, черт, я тебя точно поймаю.

Что я все о бандитах и мошенниках? Пришло время рассказать о порядочных людях. Например, врачи. Я познакомился с Максом в Крыму, где я вышел на пенсию сразу после демобилизации. Ну, почти сразу. Сначала он продал вероятному противнику украденное в Армаде (он уже писал об этом) — а затем отправился отдыхать от трудов праведных. В целом, я не помню первую неделю. Оно и понятно: демобилизация с деньгами в крымском пансионате, забитом под завязку, скучающей женщине, — это просто гимн рождаемости. Памятник приапизму. Мужчина, спускающийся с цепи рядом со мной, был бы примером целомудрия. Днем я жадно вызывал женщин с криком юного аморала, по вечерам на дискотеках я курил на кривых пальцах, танцуя с ножом в зубах замысловатый танец сексуального желания, и совсем не спал всю ночь, всю ночь, всю ночь, всю ночь, всю ночь, всю ночь, всю ночь, всю ночь, всю ночь . Это точно. Я спал на пляже по утрам, по три часа в день. Я купался в лучах славы маленького негодяя с манерами морального урода. Сначала администрация боролась с развратом, потом струсила, испугалась перед масштабами моих репрессий, потом начала гордиться мной. Я сам слышал, как директор «Украины», пожилой крестьянин, сказал моему смущенному курортнику: «Нет, я не видел этого уже 20 лет! Я пойду ночью по ночам, он лазает по балконам с пятого этажа на третий. А он живет на втором! Я имею в виду, ночью, член! Я встал с одной кровати, другая залезла! Ну, это не мужчина, это бордель-терьер! — Когда ты оборвал меня, думая обо мне — в 12 лет? Или в три? Или, может быть, утром? Через неделю я начал хотя бы более-менее различать партнеров. А потом все как-то разрушилось. Крылья имеют форму квадрата. Метод квадратного гнездования. Только о благородном молоке вспоминали с полным ртом золотых зубов. Ее челюсти так удачно вспыхивали по ночам. Я назвал ее «пещерой Аладдина». В конце первых десяти дней я более или менее успокоился и перешел на щадящий режим — не более двух отдыхов в день. И не то чтобы копыта были отброшены таким отдыхом. Он приехал — на двадцать раз, сделал выезд на два, а после такого ажиотажа и пару раз не смог нарисовать. Потом мы с Максом встретились. Максу было уже под тридцать, но мы подружились. Вернись на гребаное поле. Поэтому Макс смущался при встрече, для меня слова «смущение» просто не существовало. В нашей искре он подружился со мной, он завел своих женщин, он представился мне акулой разврата, функцией рыбы-петуха. Однако на его долю довольно часто выпадали сочные ломтики. Но я говорю не об этом. Как-то Макс по глупости признался, что по профессии он врач. Ну, как он признавался, ночью пьяный, крича на пляже, перекрикивая шум прибоя с «балладой о гонорее» «Я усаживаю детей в круг, лучше поговорим о гонорее». Почему вдруг эта тяжелая болезнь? — Это было очень безрассудно. Толпы страдальцев от всякой дряни тут же потянулись к «Эскулапу». Особенно раздражает менопауза. Макс улюлюкал над ними неделю, а потом обратился за советом к патологоанатому. И весь этот страдальческий диагноз он встретил сентенциями «Как умереть» и «Вскрытие покажет», в конце смены как-то разговорились. -Фолк, дитя люберецкой дряни, никак не могу понять, неужели армия из вас такой скот? Кажется, из приличной семьи. -Давай академика. -Ликвидация. Но я думал, что для тебя я циник, а тут. Зачем вы подсунули режиссеру пиджак и женские трусики? Жена выгнала его из дома! И они не идут в задницу так охотно по зову природы. Саид потянет нашу мужскую судьбу. А потом Зеролбал уже читал пометки. И теперь каждый раз, когда я подмигиваю, каждый раз, когда я подмигиваю по-своему и вытаскиваю палец, они говорят: ты, семя, что ты под блудом, что ты

все получилось! И ты туда же, похотливый козел! Он построил Сятош! Теперь он отворачивается от меня. А потом все грозились написать. -Где? -Это из института или комсомола, я не знаю. У него инстинкт: увидел безобразие — пиши. Сигнал, так сказать, подайте. А крепкая команда вставит вантуз для морального укола. А теперь писать некуда, все то же самое, вот и стучит в растерянности. -Да ты скот! -Да. Это врожденное. Семья не имеет к этому никакого отношения. Вот, пожалуйста. -У меня есть все мои родственники. -?! — Поделись. -Йохит. Вы говорили об академиках, профессорах. -Он не вмешивается. -10. -Итл: Что бы вы понимали, все врачи в семье. Папа-академик, мама-профессор, дедушки, бабушки, дяди, племянники, предки и дальние предки, все без исключения. Мне кажется, что мы проводим своего рода Асклепий. Поэтому я решил, что нахожусь на том же пути. Не где? Я слышу только разговоры о диагнозах, поставленных с пеленок. Стеккель впервые в «гинекологии». И здесь. Я заканчиваю 10 класс. Прихожу домой, а там собрались все мои родственники. За консультацию. Все началось издалека. Например, как вы учитесь? Будет золотая медаль. Да. А Олимпийские игры? Тройка по химии — это первое место в Москве. А где делать? Как где? В первом меде, конечно. Ну, вот этот Шостлалл так много неодобрительно дергает головой. Я напрягся. И не напрасно. Они говорят: Максим, мы против. Удивленно смотрит на меня. Что-то, говорят, я спрашиваю? Но мы все подумали и решили, что хорошего врача из вас не получится. Понял ли я, почему? Ну, вы этого не узнаете, вы молоды, вы не увидите себя со стороны, но мы рассматривали врачей в целом, а не вашего. И семья не будет способствовать вашему признанию. Я вздрогнула, было больно. Я сделаю это сам. Дверь грохнула и ушла. Ну, он так и сделал. Я иду домой, смотрю на врага народа. Ну, если это потому, что мнение семьи для вас ничего не значит, то живите сами. Из бабушкиной комнаты осталась в муниципальной квартире — меня выгрузили. И зарабатывать на жизнь. Мне, сыну профессора, поначалу приходилось туго. От хорошо упитанного скелета. Работал водителем скорой помощи. Он спал приступами и историями. Одно хорошо — парты не стали жесткими. Они врачи. Девочка передо мной, — отвечает Зубрила, — всему научилась и стояла на четвереньках. И они будут говорить со мной, я не помню всего, но синие спайки говорят сами за себя. У меня есть практика. Если бы с пациентом произошел случай, от этого ученого до девушки с ее латынью — ноль на ноль. И я справлюсь с этим. Потому что пятеро были помещены ко мне. До сих пор удивляюсь, к чему я склоняюсь. Фамилия известна. Как, какой ты аскет! А я не аскет, я хотел есть. И вы не будете уверены в стипендии. Я много раз хотел сдаться, но меня спасал гнев. Из родственников. Учитесь на красный диплом. Если бы только хна. Не надо быть врачом для себя, и все тут. Интернационал, с красным цветом распространялся по желанию и просился к участковому полицейскому поближе к дому. Центр обслуживал. Существует проблема. Я иду, огромная квартира, тьма народу, говорят они шепотом. Например, он уже уезжает. Толпа врачей, они кричали мне, я вернулся, но тут меня остановила жена Пупова. Типа, раз вы не можете поставить диагноз, может, хотя бы участковый милиционер скажет. -А что туда положить? — Я был удивлен, мне не нужно сбиваться с пути. Это диабет! — Как вы это определили? -Кислые яблоки от пациента. -Готтино. Хорошо? -И, все побежали туда, было не до меня. Проходит две недели, и меня вызывают к министру здравоохранения. Простая клизменная трубка для министра! Ну, я напрягся, думаю, я уже столько наговорил. Бабушки из ЦКБ постоянно выкрикивают жалобы, мол, вы неаккуратны с ними по заслугам. Дочь с ведром крови из Будиони поцеловала меня.

Жесткая, как кобыла, и всегда «больная». Так мы ее и назвали — «дочь Будёни от его любимой кобылы» — Не распространяйтесь о своих мыслях. -Простите. Я кончаю, я фыркаю, я натягиваю адамово яблоко на свой галстук, я мысленно перечисляю все свои грехи. Я знаю Евгения Ивановича, он не раз бывал у нас дома. Я вошел в кабинет, Чазов посмотрел на меня и узнал меня. Удивлен. -Максим, так вы наш участковый? -Ну, да, Евгений Иванович. Это Азм. -Подождите. Почему не в клинике? Вы плохо учились? — Красный диплом 1 медицинского факультета, Первый медицинский. — Я ничего не понимаю. А как насчет семьи? — А семья, Евгений Иванович, считает, что я не врач. -М-да. Мои заместители-академики не могли поставить мне диагноз, а вы из коридора. сказала женщина. А вы, с их точки зрения, плохой врач? — Так это был ты? -I. Хм. В каком-то смысле я обязан вам жизнью, Максим Евгеньевич. Хорошо. Какова ваша специализация? -Гинекология. -Отлично. Кстати. Теперь новая клиника будет сдана в сентябре. Езжайте в отпуск, приезжайте, принимайте клинику. -Но я. -Я знаю лучше. Поклонитесь своим родителям. Скажи, что Чазов благодарен за своего сына. Впрочем, я позвоню им сам. Он ушел, не чувствуя ног. В голове крутится одна мысль — мой отец стал главным врачом в 50 лет, дед — в 45, мать — в 55а. 30 шт. Ну, я им скажу! Я приеду домой, думаю, я вам все расскажу. И там. Как в десятом классе. Все. Они сидят и пьют. Стол был накрыт. Он подошел, обнял, поздравил, как будто я 10 лет не распространял гниль. Относится ко мне и хорошо, и плохо, — говорю я, — а как же твой бриллиантовый глаз? Кто должен быть врачом, а кто нет? — Понимаешь, Максим, говорит мой дядя, всем было ясно, что ты врач от Бога. Но. Мы долго думали. К 10 классу мы знали, что не все третьекурсники сдали экзамен. То есть первые три года вам не нужно было часто ходить в институт. Возможно, вы привыкнете пинать бульдозер, и тогда дьявол достанет вас. Так мы и решили поступить. Для твоего же блага. Как видите, все получилось. Просто держал рот открытым и закрытым. Это… учителя. И я понимаю, что они правы и гнев берет свое. Я уже десять лет как проклят. 16 часов в день, и они, о! Макс махнул рукой. Он проскочил в дверь и — И? -И здесь. -М-да. Судьба играет на человеке, а человек играет на трубе. Ну, для родителей! — Прозит! — Почему эти депутаты не могли действительно обнаружить диабет? -Я знаю? -Да. Может быть, они не могли, может быть, они не хотели. Чазов умрет — место вакантно. Ну, жена мне позвонила, она сама в мемориальной доске на стене не заботилась. Сейчас Макс находится в Америке. Ваша собственная клиника. Не жить в бедности от слова «совсем». Интересно, простил ли он своих близких?

Отвали. Эта история была написана со слов пьяного друга в 1988 году. Так что, очевидно, я упустил детали, пожалуйста, не ругайте его слишком сильно.

Он всегда избегал общества умных и красивых женщин. Берег нервов. Для женщины с мужским мозгом, да еще с внешностью, исключающей в мужчине все мысли, кроме неприличных, это смерти подобно. Ну их на хрен этих Сократов с сиськами, правильно я подумал, уверенно выстраивая крестьян Среднерусской возвышенности. В моем браке способности должны быть четко разделены: ты красивая — я умный. Я говорю, что ты слушаешь. Все вышесказанное — от лукавого. Баба должен быть нежным, доверчивым и легко обучаемым, — думал я. Легкое обучение. То есть выучить команды «Лежать!». , «Tubo!», «Open!» и «Aport» — означает правильно реагировать на брошенную в нее палку. Привыкайте к лотку. Все. И наоборот, с умными людьми. У вас нет времени танцевать перед своей возлюбленной, ведь вы уже запряжены, завязаны уздечкой, надели мигалки и тащите шезлонг ее желаний, разбрызгивая хлопья пены под копытами. И это в лучшем случае. В худшем случае посылали на хрен, чтобы «под стук копыт пыль летела по полю» Но не повезло. У меня всегда были отношения с этими афинянами, их матерью, Паладой. Я познакомился с Настей в баре Центрального дома художника. Крошечное создание с потрясающей фигурой, детским лицом и наивными голубыми глазами профессионального мошенника. Мечта тупого педофила. Глупая, потому что за внешностью школьницы-нимфетки скрывался железный характер в сочетании с развитым умом. Она не любила говорить о себе, никогда не хвасталась своими способностями — они открылись мне случайно. Выходим на корт (Бегемот решил продемонстрировать свои навыки) Благословенный. 6-0. 6-0. 6-0. Как выяснилось, мастер спорта. Я был удивлен, обнаружив, что она непринужденно беседует с французом на его языке. Постепенно я узнал, что знаю немецкий, итальянский, испанский, арабский, английский, конечно, и почему-то польский. И все это за 25 лет, за одну минуту. Кроме того, было трудно придать ей вид 15-летней давности. Строгий режим. Мы долгое время были друзьями без каких-либо попыток заняться сексом. В личной жизни Настя предпочитала двухметровых спортсменов с модельной внешностью при полном отсутствии мозгов. У нее также были взгляды на выбор сексуальных партнеров, схожие с моими. Она насмехалась над своими помощниками в черном. Я иду в бар — вижу сцену. Настя стоит на коленях у своего очередного Толика, расчесывая его роскошные волосы. «Я собираюсь прочесать кастру, чтобы трах был безмерным», — кивает она моему любовнику. Нежный Толик подходит к красным пятнам, ставит Настю на землю и бросается к ним, стуча копытами. Обиженный ребенок. «Анатолий потискал девушку на Тверском бульваре, но трахнуть не соизволил: слишком знаком был», — пожимает плечами Настя. — Почему ты тиранишь животное, хозяйка? — Я отпустил змею. Устала. Мы такие нежные, такие дьявольски ранимые (Настя, когда говорит о милых, всегда использует множественное число). Я все время боюсь порвать ему девственную плеву. ничего, я тут недавно встретила такого персонажа — это мечта Дуньки о розовой мыльной фабрике. — Объясните. «Ну, так и есть», — Настя поплевала на пальцы и с достоинством разгладила воображаемое расставание с ними: стопка первой гильдии, божья благодать. Поклонился ли ты мамоне? — Я не делал этого. Купец, храбрый человек, кстати, в моем вкусе. Метр восемьдесят два, руки как ноги, ноги как обрубки, косой поясок и задняя часть черепа, показывающаяся сквозь пелену глаз. — Не типично для бизнесмена. Может, ты становишься глупее? — Какая мне разница, почему он глуп — по рождению или по любви? Например. Умнее, я тебя выгоню. -Что пошло не так? — О, там был цирк. Мы пришли к нему. Мы сидим, пьем чай с пирогами, в гостиной у нас все в чашках, кроме фотографий. Вся стена увешана — здесь мы катались на велосипеде, здесь занимались виндсерфингом, здесь покоряли гору,

Слева, мускулистой рукой, мы держим яхты и пилотируем там самолет. Ну, я такой скромный, говорят они — а что это у вас за пианино в углу пылится, осмелюсь осведомить. Во имя красоты прикрыть дыру в обоях? — Ну, это, грит, Миленич, иногда, под настроение, как покатит. бывает. Музыка. А потом накройте меня. -Что? -Да, я представлял себе, как мы с Маршей, моим другом, сидим в его человеческом подбрюшье, пьем чай на блюдцах с капельницей. И вот Марфуша (Настя растянула по бокам концы воображаемого крестьянского платка) уперла палец в потолок и грозно:-барин, грит, в подтексте внутри подтекста, тычет,-как она идет к роялю, а иногда бежит за роялем и ну долбать по клавишам. Ну, тут у меня на рубашке осталась незаконченная Милена с этой фотографии, и я плюнул. Я со стула на стеклянный пол и бью себя по рукам. И моя тренировка проходит в растерянности. Он хлопает глазами, его рот открыт. И я больше. Я так и вижу, как «это» накатывает на него, как натягивает рубашку до пупка, скребется! — Вырезает все по дороге — за роялем. С шейкой матки, которая начиналась с одной стороны. Удар по крышке — Хуяк! Фалды хвоста откинуты, так что тот на плече застря л-и. (Насте, которая улепетывала, положив раздвинутые ладони на воображаемые клавиши) — т-д а-д а-да черт. -Ааааа. -Ты такая сука. Мы плачем на плечах друг друга. -Экс, Макс, давай сделаем тебе лоботомию? Тогда я бы поиздевался над тобой. -Бара, Настон, нет. -Ты не знаешь, от чего отказываешься, дурак! -N о лоботомии. -Ну, если передумаете, дайте нам знать. Ну, или сотрясение мозга, например. Я отдам его вам сразу, — отвечаю я! — Вовсе нет. Поскольку я хочу быть в Милене, я сразу же сдаюсь. Это верный признак идиота. -Ну, давай, Санта. -Почему я приземлился на Санту? -Что? -Сласик должен знать. Когда входишь в бар, окидывая взглядом окружающую обстановку, сразу вспоминается Некрасов — ну, «леденящие душу голоса из патруля, окружившего его владения» — помните? -Ясно? -Он посмотрит — хорошо ли лесные тропинки перенесли метели, и нет ли трещин, щелей? -Ааааа. У вас тут язва. -Макс, может, им нужны докторские? Я посчитал на прошлой неделе, сколько шлюх выстрелило отсюда? Шесть? -Я забыл в дороге. -Где их так много? -Что? Может быть, вы больны? -Настя, я сам себе дохтур, весь в упаковке. -Вы врач? Вы сказали, что вы как подводная лодка? -В душе я врач. И в разрядной книге подводной лодки. Я не вижу противоречия. -Аааа! Вы водолаз-гинеколог? Это клятва Гиппократа, заставляющая тебя нырять из киски в киску, не так ли? -так? Он складывает руки вместе, как будто собирается куда-то нырнуть. Я заползаю под стол. -Ааааааааааааааай. Отстань от меня, о Ик. -Хорошо, парень, давай. Какое-то животное в мини-юбке. Как раз в твоем вкусе. . Как-то захожу в ЦДХ — Настя сидит в углу. Дранки Водара. Не похоже на нее. По внешнему виду — абсолютно. -Что с тобой случилось? -Аааа. Макс, иди сюда. Обними меня. -Что вы все дрожите? -Ааааа! Слезы, сопли, рубашка вся мокрая. Едва ли его можно успокоить. -Ну, что случилось? Более или менее успокоенный друг начинает рассказ. -Я отдал машину дилеру, теперь уже два дня кошмар. Я хватаю машину. 140 мерин, выкрашенный в черный цвет. Краснокожий перепрыгивает через 130, TSAP для моего Scruff и в машину. И есть еще три. Крупный рогатый скот. Ну, все, думаю, Насти, допрыгалась. Я начинаю рушиться и выть. -Мол, дяинки токо, не выебывайся, я все еще девочка, мама ждет меня дома, ладно, пожалуйста, дяинки йи. И в зале воцаряется тишина. Ну, я единственный, кто борется. Только один поворачивается и вежливо говорит — «Провал! Ну, я понимаю, что без секса не уедешь, и уже на другой ноте, говорят, дядя,

Ну, трахай меня всем стадом, только маму не бей, Бауша не пострадает, дети голодные. -У каких детей «больше девочек»? -И слушайте! -О! Я вижу тебя лучше! Ну, я канючу, они молчат, подъезжаем к подъезду, я взял скраб на скромность и мы его одели. Как кошка. Мы поднялись на лифте. Они поставили меня у двери и позвонили. За дверью они смотрели глаза в глаза, дверь открылась — у парня в брюках сквозь щетину виднелся золотой зуб. Просто скажи мне что-нибудь — как его послали к зубному. Он влетел в квартиру вместе с Воробьем, времени на чириканье не было. Они в хижине разошлись, последний повернулся и вежливо сказал мне: — Я! И дверь захлопнулась у меня перед носом. Я стояла, завывая, плача, почти злясь. И радость от того, что все получилось, но в то же время, знаешь, Макс, даже немного обидно. Почему они не хотели меня трахнуть? Я уродлива или как? Гы-гы-гы. Снова плачет, всхлипывает и т.д. — Да, Насти, они очень красивые. Если бы я был на их месте, я бы точно трахнул тебя, не волнуйся! — Правда? -Я буду волноваться! -А ты отвезешь меня домой? -Конечно! Мы подходим к ее крыльцу, Настя секунду думает, хмурится, потом, решительно, про себя, — нет, у меня стресс, мне надо успокоиться, и он забирается на меня сверху. Полночи мы раскачивали машину под ее окнами. И еще у меня есть квартира с ней, но я не хочу никуда выходить и не хочу абсолютно. Утром мы едем ко мне. Замораживаем на неделю. Настя берет отпуск, я отмечаю все дела. Они не могли оторваться друг от друга. Но два пистолета помещаются в одну кобуру. Мы не расстались, мы просто стали реже встречаться. Несколько лет Настя могла приехать, забрать меня из любой компании, от любой женщины и увезти. Она не принимала неудач, да, я и не пинался. Хорошее было удивительным. Вот так я испортил две свои свадьбы. Наконец она уехала в Америку. Сейчас я замужем, ой и ах, за очень красивым и очень умным татарином. Затем еще один тест. «Мой друг не ищет легких путей в жизни», — сказал Кабан, глядя на невесту.

Помните о главном! 22 сентября, 19:23 Этим летом мой 90-летний Фроронвик почувствовал себя плохо ночью. До минуты, когда его родители приехали навестить его. Ну, что делать, отвезли их в больницу. По дороге он совсем замерз, его мать уже не знала, что делать. Мы приехали, выгрузили его, а скорой помощи на общем этапе нет. Но как ветерану Второй мировой войны — всем его не хватает. И офис не справляется с человеком, дежурным врачом. Затем дедушка делает серьезное лицо и прислоняется к матери. «Я давно хотел с вами поговорить, у меня серьезная проблема!» «Не волнуйтесь, сейчас врач посмотрит, все будет хорошо, если что в Москве вас отвезут в больницу» Да, я не об этом. Есть такая вещь, видите ли. «» Ну, что еще случилось!»

«В моем подвале уже второй год лежат 2 мешка «цыплят». И если вы не примете срочных мер, он исчезнет!».

П.С. Мама сразу успокоилась — если дедушка в такой момент думает о «курице» — значит, все у него в порядке!

Эта новогодняя история произошла с одним детским писателем. Назовем его Игорь. Он отправился в город, чтобы встретиться со своими маленькими читателями и их родителями. Игоря обожали мамы, бабушки и тети. Он был «уютным» — с мягким приседанием, ласковой улыбкой, красивым баритоном. Прямой Санта.

Он раздавал детям сладости, вытаскивая их из-за уха (единственный трюк, который он знал в совершенстве), позволял себе обнимать их матерей и целовать руки бабушек. Со стороны казалось, что Игорь вообще ни на что плохое не способен. Если только вы не пьете и не ходите в туалет. Ну, нормальный парень. Сокровище, а не человек. А как он читает детям сказки собственного сочинения! Матери чуть не плакали.

Итак, после этой встречи Игорь выпил за ужином чуть больше обычного и позволил особо восторженной поклоннице разделить с ним трапезу и отвезти его в отель. Прямо в комнату.

Вернувшись домой, он, украшая рождественскую елку, вспоминал ту поездку с теплой улыбкой, как одну из лучших. Через неделю Игорь почувствовал дискомфорт во всем теле. Я обнаружил покраснение, которое вызвало зуд. А дальше как повезет — подарки, гости, родственники, домашние дела, беготня в магазин за майонезом, потом за шампанским — времени на поход к врачу нет.

Поскольку детский писатель обладал богатым воображением, он сразу же обнаружил у себя все остальные симптомы страшной венерической болезни. И начал переговоры с собственной совестью. Сначала он хотел позвонить этой поклоннице и сказать ей все, что он о ней думает. Но он предусмотрительно выбросил бумажку, на которой был написан номер телефона, в мусорное ведро отеля.

Тогда Игорь позвонил жене — а он был давно и прочно женат — и во всем признался. Жена, как и ожидалось, подняла шум, собиралась подать на развод и начала вспоминать все свои прошлые обиды. Но я решил отложить решение этого вопроса до «после праздников».

«Может, мне стоит обратиться к врачу?» — жалостливо спросила детская писательница. С каждым часом становилось все хуже. Он буквально умирал.

Жена — все-таки дорогой человек — отвлеклась на селедку под шубой, свое фирменное блюдо, и посмотрела на мужа. И сразу же вызвал скорую помощь —

Игорь горел не от стыда, как она надеялась, а от высокой температуры.

И уже начал распускать слезы, вспоминая, как они встретились в парке, как он влюбился в нее с первого взгляда. Конечно, это была полная чушь — они познакомились на вечеринке, где будущий детский писатель неприлично напился и неприлично целовался.

Прибывшая врач, оказавшаяся пожилой, уставшей женщиной, осмотрев пациентку, начала спринцеваться в кулак, едва сдерживая себя. Жена тем временем сообщила ей, что этого детского писателя нужно немедленно вернуть к жизни, чтобы она могла начать медленно и мучительно убивать его в отместку за все годы разрушенной жизни.

«У него ветрянка», — сказал врач. — Что у него есть? Жена не понимала.

Детский писатель больше ни на что не реагировал, оказавшись в длинном коридоре, идущем к свету — позже он рассказал об этом своей жене.

Источник: https://www.anekdotas.ru/anekdoty-pro-bolnicu-3

Top

Сайты партнеры: Сонник, толкователь снов | Блок о щенках и собаках | Погода в Санкт-Петербурге России Мире | Копирайтинг студия TEKT | Газобетон стеновой с захватом для рук