Про паука

— Попалась! — радостно крикнул я, держа в кулачке очередную пойманную муху, — теперь не улетишь ты никуда, — нараспев произнес я, отрывая мухе крыло и отправил ее в пакет, где уже ползали ее покалеченные собратья. Подняв пакет на солнце, я с удивлением увидел, что мух было гораздо больше чем нужно, видимо я настолько увлекся их ловлей, что немного переборщил с добычей. Чтобы отсеять лишних, я осторожно приоткрыл пакет и высыпал на землю несколько тварей, безуспешно пытающихся улететь, бешено трепеща оставшимся крылышком.
— Не уйдете у меня. Не-е-е у-йде-те! — весело крикнул я и оттолкнувшись от земли обеими ногами, прыгнул прямо на уже порядком разбежавшихся мух. Все до одной оказались вдавленными в землю. Я радовался точно также, как тот храбрый портняшка из недавно прочитанной мной сказки братьев Гримм, убивший семерых мух одним ударом. За свою удалость захотелось выпить еще одну кружку вкусного бабушкиного компота. Но надо было спешить, дело гораздо более важное и интересное требовало моего неотложного внимания.
— Алешааа, — громко и протяжно прокричала моя бабушка. Голос ее показался мне противным. Отвечать не хотелось. Притворившись, что не слышу, я побежал дальше. Покричав еще немного, бабушка хлопнула чем-то тяжелым по земле и зашла обратно в дом. «Это она от злости, ох и попадет же мне». Но сейчас все это было так далеко и неважно.
Добежав до конца двора, я облокотился на маленький, покосившийся сарайчик и постарался немного отдышаться. В боку неприятно покалывало. Но надо было спешить. Обойдя сарай, я подошел к груде беспорядочно наваленного металлолома, занимавшим все пространство между сарайчиком и забором из железной сетки. От солнца железки нагрелись так, что больно было до них докоснуться, но все же, превозмогая боль, я на четвереньках перелез через них и уселся на корточки в самом углу. Огромная, сильно разросшаяся паутина покрывала весь угол, а из-под отошедшей от стены доски, виднелся широкий туннель, густо сплетенный из паутины.
— Соскучился ты без меня, наверное, и проголодался, бедненький. И зачем же ты себе паутину то построил, ведь тут не летает даже никто, глупыш — с этими словами я вытряхнул из пакета в паутину сразу всех мух. Ни одна не упала на землю. Вся паутина бешено трепыхалась от жужжащих, пытающихся вырваться, но только сильнее запутывавшихся мух. Но вот показался он. Огромный, мохнатый паучище, быстро выползший из своего тоннеля. На секунду он замер, словно вбирал своими восемью глазами обстановку. Никогда у него еще не было столь пышно накрытого угощениями стола. Но паук не растерялся, быстро перебегая от одной мухи к другой, он запутывал каждую в паутинистый кокон, не тратя время на то, чтобы утащить их в свое гнездо. Пока он быстрыми перебежками двигался от одной мухи к другой, прошло десять минут. С жадностью наблюдая, за каждым его движением я совершенно не замечал ничего вокруг.
— Эй ты придурок. Опять возишься со своим любимым. Вы свадьбу еще не думаете сыграть? Как надумаете, обязательно меня позовите, — кто-то прокричал писклявым, противным голосом.
От неожиданности я резко обернулся, чуть не упав на спину. За забором стоял этот гадкий , всем сердцем ненавидимый мной парнишка. Он был старше меня, но сейчас это было неважно, сейчас хотелось разорвать его на тысячу мелких кусочков. Сорвавшись со своего места и быстро перебежав обратно железки, я схватил первую попавшуюся под руку палку и с перекореженным от злобы лицом, швырнул ею в парня. Но палка оказалась слишком тяжела для меня, она даже не перелетела забор. Но мой враг видимо сильно испугался моей неконтролируемой злобы и поспешил ретироваться, прокричав на последок, что-то совсем неприличное и назвав меня «чертовым сумасшедшим». Было все равно. Тяжело дыша, я забрался обратно на железки и полез к пауку. Но все интересное я уже просмотрел, мух больше не было, похоже он уже оттащил всех в свое гнездо. Проклиная все на свете, я пошел сдаваться бабушке.
— Явился! Опять чертенок пропадал где-то за глупостями своими. А грязный то какой весь! Ах, отца нет на тебя. Он бы проучил, проучил. Места живого на тебе не осталось. И вырос бы тогда умным и правильным, — бабушка вздохнула и сбавила тон к концу предложения, — а что со мной? Растешь, разгильдяй и спуску на тебя нет. Где же я на тебя силы то возьму? Ответь мне, где? — бабушка совершенно не контролируя себя трясла меня за плечи, повторяя свое «где?». На ее глазах виднелись слезы. Мне стало страшно и больно, я чувствовал себя виноватым. Наверное, я уже давно бы разрыдался, но все еще неостывшая злоба не давала мне это сделать.
День прошел как обычно. Скучно и однообразно. Только надежда, что завтра я снова увижу своего друга, согревала мне сердце.
. Проснулся я поздно. Даже слишком. Глянув на часы, я обнаружил, что время близилось к полднику.
Быстро одевшись и запихивая на ходу целую холодную картофелину себе в рот, я побежал во двор, чтобы наловить мух. Дело шло быстро, бабушки видно не было, и никто меня не отвлекал. К ногам лезла ласкаться наша дворовая собака. Но сильный пинок заставил ее скуля отойти в сторону и не мешаться мне. Наконец наловив достаточное количество мух, я побежал к пауку. После вчерашнего на душе остался какой-то неприятный осадок. Я растерял половину энтузиазма и больше не чувствовал того прилива радости, что всегда сопровождал меня в такие моменты. Вот и сарай, а за ним. О Боги, а за ним пусто. Не было железок, не было паутины, не было ничего. Все словно застыло в глазах. Я даже не обратил внимания на разобранный забор и следы от тракторной тележки. Я смотрел в угол и не мог в это поверить. Откуда-то появилась бабушка. Как же я ненавидел ее в тот момент, ненавидел их всех, лишивших меня единственного друга, кому я мог безвозмездно дарить свою любовь, о ком я мог заботиться. Но теперь все кончено.
С громкими нечеловеческими криками я кинулся на бабушку. Истерически рыдая, я пытался добраться до нее и сделать невыносимо больно. Бедная женщина ничего не понимала, без особого труда удерживая мои маленькие слабые ручонки, она пыталась успокоить и понять меня, но безуспешно. Вдруг, я заметил на окне сарая еще одного паука, он был чуть меньше чем мой. Схватив с земли палку, я точным, быстрым движением расплющил тварь, прямо у бабушки на глазах. Зачем я это сделал? Возможно в истерическом припадке, мне захотелось сделать так же больно бабушке, как было мне, и, возможно, в этот момент я думал, что этот паук — ее паук, и она почувствует то, что чувствовал я. На какой-то момент сделалось так невыносимо плохо, что я подумал, будто умираю, но тут, совершенно неожиданно, что-то свалилось с меня, какой-то груз. Он так долго висел на мне и только сейчас я это заметил и почувствовал легкость и свободу от него. Теперь я плакал лишь от чувства вины, от жалости к убитому мной пауку, от жалости к тем сотням безжалостно убитым мной мухам, я даже вспомнил, как пнул бедного невинного пса и заплакал еще сильнее. Противоречивое чувство боли и счастья застыло в моей детской душе. Но, сейчас, уже взрослый, я ясно вижу и осознаю, что тот момент был самым счастливым в моей жизни. Именно тогда я почувствовал, какого это — любить всех и каждого, любить без исключений.

рассказ про паука.

Однажды летом я собрал у нашего домика небольшой букет полевых цветов — колокольчиков, лютиков, ромашек и простой серенькой кашки. Букет я поставил на письменный стол. Из букета выполз крошечный лазоревый паучок, очень похожий на живой драгоценный камешек. Паучок переползал с цветка на цветок, и я долго им любовался. Он то нерешительно спускался до самого стола на своей невидимой паутинке, то, как бы испугавшись, быстро поднимался. Я подставил ладонь, и, коснувшись её, паучок тесно поджал лапки, притворился мёртвым, совсем стал похож на кругленький драгоценный камешек, катавшийся по моей ладони. Я посадил его на букет цветов и скоро забыл о лазоревом паучке.

Я продолжал заниматься своими делами. Букетик полевых цветов на моём столе завял. Пришлось сменить его свежими цветами.

Крошечный паучок, оказалось, остался жить в моей бревенчатой комнате. Сидя за работой, я увидел однажды, как над моим письменным столом на тоненькой-тоненькой невидимой паутинке, перебирая зеленоватыми ножками, спускается с потолка знакомый лазоревый паук. Он то поднимался, как искусный акробат, на своей невидимой паутинке, то быстро спускался, покачиваясь над моей рукописью. С тех пор я часто видел в моей комнате лазоревого паучка. Он спускался над моим столом, и я говорил ему:

— Здравствуй, дружище, доброе утро!

Я всегда с любопытством наблюдал пауков: мне нравились эти лесные трудолюбивые охотники-мастера. Идёшь, бывало, в ранний час тихого летнего утра в лес на охоту и остановишься: такая чудесная развешана на зелёных ветвях, на стебельках высоких трав тончайшая сеть паутины — вся в алмазных сверкающих капельках утренней росы. Долго любуешься на чудесное тонкое кружево, сотканное искусным мастером-пауком. Сам мастер-паук сидит в центре своей сети, терпеливо, как настоящий охотник-рыболов, ждёт — когда попадёт в его сеть добыча: визгливый комар или кусачая злая муха. Быстро кидается он на добычу, связывает её своей паутиной.

В лесу я иногда собирал диковинные корешки, похожие на сказочных птиц и зверей, вместе с охотничьей добычей клал их в свою сумку. Стены моей маленькой деревенской комнаты были обиты внутри еловой корою, очень похожей на дорогую тиснёную кожу. На стенах висели мои ружья, охотничьи принадлежности, диковинные лесные находки, красивые и опрятные птичьи гнёзда.

Поздним летом, выходя каждый день на охоту, я клал в карманы порожние спичечные коробки. В эти коробки я собирал в лесу понравившихся мне самых искусных мастеров-пауков. Вернувшись с охоты, я выпускал их в моей комнате. Пауки быстро разбегались по углам. Иные из них оставались у меня жить, иные куда-то уходили. На потолке и в углах комнаты висела чудесная свежая серебряная паутина.

Ходившие ко мне гости дивились моему жилищу, разводили руками. Маленькая моя комната была похожа на лесной музей, на лесную сказочную избушку. Пыльной, запущенной паутины у меня, разумеется, не было. Мои жильцы-пауки старательно охотились на грязных мух, на надоедливых комаров. Я мог спокойно работать, спокойно спать: друзья-пауки меня охраняли.

О пауках можно рассказать многое. Есть пауки-мастера и охотники. Есть пауки — быстроногие бегуны. Есть крошечные паучки-лётчики, которые летают по воздуху на длинных, выпущенных из брюшка паутинках: как настоящие парашютисты и планеристы, они пролетают большие пространства, перелетают широкие реки. Есть пауки-водолазы. Эти пауки спускаются под воду на дно неглубоких лесных ручейков. Вместо скафандра они уносят на своём брюшке большой пузырь воздуха, которым дышат под водой. В жарких странах водятся и злые, ядовитые пауки, укус которых бывает иногда смертелен.

Пауки очень верно предсказывают погоду. Пойдёшь, бывало, за грибами — длинная вязкая паутина липнет к лицу, к рукам. Это значит — надолго установилась ясная, хорошая погода. В конце лета ещё не скошенные луга бывают сплошь покрыты тончайшей сеткой паутины. Здесь трудилась бесчисленная армия маленьких паучков.

Как-то ранней осенью мне пришлось плыть на пароходе по нижней Волге. Берега были раскрашены осенним цветным узором.

Рассказ Пауки. Соколов-Микитов Иван

Однажды летом я собрал у нашего домика небольшой букет полевых цветов — колокольчиков, лютиков, ромашек и простой серенькой кашки. Букет я поставил на письменный стол. Из букета выполз крошечный лазоревый паучок, очень похожий на живой драгоценный камешек. Паучок переползал с цветка на цветок, и я долго им любовался. Он то нерешительно спускался до самого стола на своей невидимой паутинке, то, как бы испугавшись, быстро поднимался. Я подставил ладонь, и, коснувшись её, паучок тесно поджал лапки, притворился мёртвым, совсем стал похож на кругленький драгоценный камешек, катавшийся по моей ладони. Я посадил его на букет цветов и скоро забыл о лазоревом паучке.

Я продолжал заниматься своими делами. Букетик полевых цветов на моём столе завял. Пришлось сменить его свежими цветами.

Крошечный паучок, оказалось, остался жить в моей бревенчатой комнате. Сидя за работой, я увидел однажды, как над моим письменным столом на тоненькой-тоненькой невидимой паутинке, перебирая зеленоватыми ножками, спускается с потолка знакомый лазоревый паук. Он то поднимался, как искусный акробат, на своей невидимой паутинке, то быстро спускался, покачиваясь над моей рукописью. С тех пор я часто видел в моей комнате лазоревого паучка. Он спускался над моим столом, и я говорил ему:

— Здравствуй, дружище, доброе утро!

Я всегда с любопытством наблюдал пауков: мне нравились эти лесные трудолюбивые охотники-мастера. Идёшь, бывало, в ранний час тихого летнего утра в лес на охоту и остановишься: такая чудесная развешана на зелёных ветвях, на стебельках высоких трав тончайшая сеть паутины — вся в алмазных сверкающих капельках утренней росы. Долго любуешься на чудесное тонкое кружево, сотканное искусным мастером-пауком. Сам мастер-паук сидит в центре своей сети, терпеливо, как настоящий охотник-рыболов, ждёт — когда попадёт в его сеть добыча: визгливый комар или кусачая злая муха. Быстро кидается он на добычу, связывает её своей паутиной.

Уже много лет назад я жил в глухой смоленской деревне, среди больших лесов, хорошо знакомых мне с детства. Тогда я очень много охотился, был крепок и здоров, любил проводить ночи в лесу у охотничьего костра. Я прислушивался к голосам птиц и зверей, хорошо знал места, где водилось множество дичи — лесной и болотной. Летом и зимою охотился на волков, обитавших в глухих непролазных болотах, Весною ходил на тетеревиные и глухариные тока, тропил зимой по пороше зайцев.

Бродя с ружьём по лесам, я внимательно присматривался к лесной таинственной жизни, мало знакомой городским неопытным людям. Каждое утро я видел, как восходит над лесом солнце, слушал, как дружным хором приветствуют восход счастливые птицы. Ночами я смотрел на высокое звёздное небо, слушал чудесную тихую музыку раннего рассвета.

В лесу я иногда собирал диковинные корешки, похожие на сказочных птиц и зверей, вместе с охотничьей добычей клал их в свою сумку. Стены моей маленькой деревенской комнаты были обиты внутри еловой корою, очень похожей на дорогую тиснёную кожу. На стенах висели мои ружья, охотничьи принадлежности, диковинные лесные находки, красивые и опрятные птичьи гнёзда.

Поздним летом, выходя каждый день на охоту, я клал в карманы порожние спичечные коробки. В эти коробки я собирал в лесу понравившихся мне самых искусных мастеров-пауков. Вернувшись с охоты, я выпускал их в моей комнате. Пауки быстро разбегались по углам. Иные из них оставались у меня жить, иные куда-то уходили. На потолке и в углах комнаты висела чудесная свежая серебряная паутина.

Ходившие ко мне гости дивились моему жилищу, разводили руками. Маленькая моя комната была похожа на лесной музей, на лесную сказочную избушку. Пыльной, запущенной паутины у меня, разумеется, не было. Мои жильцы-пауки старательно охотились на грязных мух, на надоедливых комаров. Я мог спокойно работать, спокойно спать: друзья-пауки меня охраняли.

О пауках можно рассказать многое. Есть пауки-мастера и охотники. Есть пауки — быстроногие бегуны. Есть крошечные паучки-лётчики, которые летают по воздуху на длинных, выпущенных из брюшка паутинках: как настоящие парашютисты и планеристы, они пролетают большие пространства, перелетают широкие реки. Есть пауки-водолазы. Эти пауки спускаются под воду на дно неглубоких лесных ручейков. Вместо скафандра они уносят на своём брюшке большой пузырь воздуха, которым дышат под водой. В жарких странах водятся и злые, ядовитые пауки, укус которых бывает иногда смертелен.

Пауки очень верно предсказывают погоду. Пойдёшь, бывало, за грибами — длинная вязкая паутина липнет к лицу, к рукам. Это значит — надолго установилась ясная, хорошая погода. В конце лета ещё не скошенные луга бывают сплошь покрыты тончайшей сеткой паутины. Здесь трудилась бесчисленная армия маленьких паучков.

Как-то ранней осенью мне пришлось плыть на пароходе по нижней Волге. Берега были раскрашены осенним цветным узором.

Помню, ранним утром я вышел на палубу и ахнул от удивления. Над недвижной поверхностью Волги плыла и плыла освещённая восходившим над Волгою солнцем лёгкая паутина. Лёгкой, золотистой, как бы сотканной из воздуха паутиной был облеплен весь пароход: белые палубные стойки, деревянные поручни, решётки, скамейки. Пассажиры ещё не проснулись, и, стоя на палубе парохода, я один любовался сказочным зрелищем плывущей над Волгой, освещённой утренним солнцем паутины.

Многие люди, особенно женщины, боятся и не любят пауков. Они громко вскрикивают, если паук проползёт по платью или голой руке, широко раскрывают глаза, машут руками.

Старые богомольные бабушки, помню, говорили нам в детстве так:

— Убьёшь паука-крестовика — сорок грехов простится!

Пауками всегда называют жестоких, злых, жадных людей. Сравнение недобрых людей с трудолюбивыми чистоплотными мастерами и охотниками, искусно плетущими свои красивые сети, несправедливо.

Молодые друзья! Если увидите в лесу развешанную пауком сеть-паутину — не обрывайте её. Хорошенько полюбуйтесь, как умно и старательно развешивает свои сети трудолюбивый охотник-паук и кое-чему у него поучитесь.