Вариации на тему «Иван царевич и лягушка»

Иван-ца­ревич хму­ро про­шар­кал на кух­ню. Жа­ба си­дела на сто­ле и слад­ко зе­вала.

— Ужин где? – кап­ризно спро­сила она.

Иван-ца­ревич вы­тащил из кар­ма­на свёр­ток с дох­лы­ми му­хами и сла­бо ше­веля­щими­ся чер­вя­ками, куп­ленный по до­роге в ла­воч­ке «Меч­та ры­боло­ва».

Иван-ца­ревич неп­ри­яз­ненно смот­рел на неё.

— Ме­ня бы кто ужи­ном по­кор­мил, — уко­риз­ненно ска­зал он.

— И за­чем я на те­бе же­нил­ся? – горь­ко спро­сил Иван-ца­ревич. – Вот ведь ду­рак…

— Ты ж тог­да в та­кую прин­цессу прев­ра­тилась, — ска­зал Иван-ца­ревич. – А че­рез ме­сяц – вон что опять…

Жа­ба до­ела всех чер­вячков и тща­тель­но об­ли­зала ку­лёк из­нутри.

— Ишь ты, — ска­зала она. – Ме­сяц-дру­гой пос­ле свадь­бы мы все прин­цесса­ми ка­жем­ся. А по­том, из­ви­ни, ес­тест­во-то вы­леза­ет.

— Раз­вестись, что ль, с то­бой, — про­бур­чал Иван-ца­ревич.

— Да хоть завт­ра! Че­рез суд! И по­лови­на царс­тва – моя! По за­кону, всё как по­ложе­но!

По­чему же­натым быть луч­ше, чем хо­лос­тым

Дверь хлоп­ну­ла и на по­роге по­шаты­ва­ясь, на­рисо­вались стар­шие братья.

— Не по­еду, — спо­кой­но отоз­вался Иван-ца­ревич. – Вы как хо­тите, ко­неч­но. А я те­перь же­натый че­ловек, и по ба­бам шлять­ся не со­бира­юсь.

— Ну ты да­ёшь! – зар­жал Алё­ша-ца­ревич. – Ты ж на ля­гуш­ке же­нил­ся! И что те­перь, так и бу­дешь воз­ле неё как прик­ле­ен­ный си­деть?

— Зна­чит, бу­ду, — нис­коль­ко не под­да­ва­ясь на братьевы про­вока­ции, сог­ла­сил­ся Иван-ца­ревич. – А вам, меж­ду про­чим, че­рез па­ру ме­сяцев в КВД на­до бу­дет ид­ти. А ещё че­рез па­ру лет – к нар­ко­логу. Хо­лос­тая жизнь – оно, ко­неч­но, хо­рошо, да уж боль­но не­уст­ро­ен­но.

— Не, ну ты глянь, ка­кой пра­виль­ный! – вос­хи­тил­ся Да­нила-ца­ревич. – С тос­ки ж пом­рёшь тут со сво­ей ля­гуш­кой! То­же мне, юный на­тура­лист.

— Раз­бе­рём­ся как-ни­будь, — спо­кой­но от­ве­тил Иван-ца­ревич, плот­нее уса­жива­ясь в крес­ле и де­монс­три­руя, что ни­куда не пой­дёт.

— Ну, де­ло твоё, — мах­нул ру­кой Да­нила.

Дверь зах­лопну­лась за братьями. Иван, улыб­нувшись, пос­мотрел на ля­гуш­ку.

— Вот так, — зак­лю­чил он.

— Спа­сибо, Ва­неч­ка, — ти­хо ска­зала она, це­луя оша­рашен­но хло­па­юще­го гла­зами Ива­на. – Я обе­щаю, что ты об этом ни­ког­да не по­жале­ешь.

Яб­лочко от яб­лонь­ки в лес не убе­жит!

Слад­кую ти­шину май­ской но­чи про­реза­ло упо­ён­ное ква­канье.
— Нет, ну это ж на­до так орать? – воз­му­тил­ся Иван-ца­ревич, сле­зая с кро­вати.

В рас­пахну­том ок­не был ви­ден не­боль­шой сад. Где-то там, за кус­та­ми кры­жов­ни­ка был ма­лень­кий пру­дик, ко­торый Иван собс­твен­но­руч­но оформ­лял. Вык­ла­дывал галь­кой бе­режок, са­жал де­кора­тив­ный ост­ро­лист, вко­пал рез­ную ла­воч­ку.

Ва­сили­са креп­ко схва­тила его за ру­ку.

— А вот это­го не на­до, — стро­го ска­зала она. – Вдруг в доч­ку по­падёшь?

Иван-ца­ревич пос­мотрел на же­ну с не­до­уме­ни­ем, и вдруг, что-то со­об­ра­зив, ри­нул­ся в детс­кую.

— Ну где же эта прин­цесса нес­част­ная? – бор­мо­тал пот­ный и ус­та­лый Иван-ца­ревич, уст­ря­пан­ный бо­лот­ной грязью по са­мое не­куда. – Ведь всё долж­но быть как па­пень­ка ве­лели! Ой…

На здо­ровен­ной коч­ке си­дел ёжик и ме­лан­хо­лич­но грыз стре­лу.

— Слышь, ёжик, — шё­потом поп­ро­сил Иван. – Стре­лу от­дай, а? Ёжик смач­но харк­нул опил­ка­ми и не­одоб­ри­тель­но пос­мотрел на Ива­на.

— Я, ко­неч­но, по­нимаю, что ты не би­олог, но тем не ме­нее… Став­лю те­бя в из­вест­ность – я не ёжик!

— А кто? – ту­по спро­сил Иван.

Иван впал в сту­пор.

— Что те­бе отец ска­зал? Про­цити­руй, будь лю­безен.

— Ну-у-у, как-то так: «Где упа­дёт стре­ла – там и судь­ба твоя»

— То есть он ве­лел те­бе же­нить­ся на той, ко­торая под­бе­рёт стре­лу, пра­виль­но?

Иван-ца­ревич нес­коль­ко раз отк­рыл и зак­рыл рот, но крыть бы­ло не­чем. Ежи­ха бы­ла аб­со­лют­но пра­ва.

— Ты в прин­цессу-то ког­да прев­ра­тишь­ся? – спро­сил Иван, за­вора­чивая ежи­ху в плащ и по­минут­но ука­лыва­ясь.

— С ка­кой ста­ти? – уди­вилась ежи­ха. – Я хоть и го­воря­щая, но со­вер­шенно не за­кол­до­ван­ная. Обыч­ная, так ска­зать.

Иван вы­ронил не­вес­ту и сел с раз­ма­ху пря­мо в бо­лото:

— А как же мы с то­бой бу­дем… Это… ну, са­ма по­нима­ешь.

Иван-ца­ревич, по­чёсы­вая во­лоса­тую грудь в вы­резе рас­тя­нутой май­ки, неб­режно опёр­ся на край ко­лод­ца. Вы­тащив из пач­ки све­жую «Бе­ломо­рину», он с удо­воль­стви­ем за­курил.

Об­ла­ка нес­пешно проп­лы­вали над род­ны­ми шестью сот­ка­ми, пах­ло цве­тущей яб­ло­ней и ком­постом.

До­курив, Иван неб­режным щелч­ком отп­ра­вил бы­чок в ко­лодец и вдо­бавок сплю­нул ту­да же. Раз­дался визг­ли­вый вопль, чем-то на­поми­на­ющий ква­канье.

Иван поб­леднел и по­пытал­ся скрыть­ся. Позд­но.

Мощ­ным прыж­ком из ко­лод­ца вып­рыгну­ла ля­гуш­ка, шлёп­ну­лась на зем­лю и прев­ра­тилась в Ва­сили­су. Не ут­руждая се­бя оде­вани­ем, она схва­тила ва­лящу­юся на до­рож­ке мет­лу и при­нялась оха­живать Ива­на.

— Ты что ж это, ирод, де­ла­ешь? – кри­чала она. – Ты что это тво­ришь, коз­ли­на! Кто те­бе раз­ре­шал в ко­лодец пле­вать­ся, хрен ты эта­кий? Я ж там пла­ваю.

— Дык от­ку­да ж я знал-то, Ва­сили­суш­ка? – воз­ра­жал Иван, при­выч­но уво­рачи­ва­ясь от уда­ров. – Аль те­бе на реч­ку ле­ниво схо­дить? А хошь – бань­ку за­топ­лю! Да ты б оде­лась, что ли?

— Да, вот в ко­лод­це пла­вать при­ходит­ся. А не в бас­сей­не бе­лом­ра­мор­ном! А я ж ког­да за те­бя вы­ходи­ла, ду­мала – во двор­це жить бу­дем, в па­латах дра­гоцен­ных! Ты мне что го­ворил? Я, дес­кать, ко­роле­вич! Ну и что те­перь?

— Так я ж не стар­ший, — воз­ра­зил Иван. – Вот Да­нила нын­че царс­тву­ет. А ж все­го тре­тий сын-то… От­ку­да у ме­ня дво­рец? Вот, до­мик с участ­ком есть – и то хо­рошо…

— И-э-э-эх, — го­рест­но про­из­несла Ва­сили­са. – Ну что мне сто­ило на бо­ярс­кий двор прис­ка­кать, пер­вой стре­лу сло­вить… А я си­дела, как ду­ра, в бо­лоте, те­бя, из­верга, до­жида­лась… А ты вон – еле-еле учас­то­чек се­бе от­во­евал… Тряп­ка!

Иван-ца­ревич пос­кучнел. Всё это он слы­шал уже мно­го-мно­го раз.

Ва­сили­са всхлип­ну­ла и утёр­лась по­лой ха­лата. Го­лос её ок­реп:

— А ко­лодец чтоб по­чис­тил! – ярост­но ска­зала она, ухо­дя на кух­ню.

Анекдот № 72
Анекдот из Молдавии

Сидит на берегу реки Мош Ион (дед Иван) и ловит рыбу. Из воды высовывается жаба и говорит: — Мош Ион, можно я рядом с тобой посижу, на солнышке погреюсь? — Дут эн пулэ. (Иди ;%:»%*) — Ну Мош Ион, пожалуйста, я тебе мешать не буду, только на солнышке погреюсь. — Дут эн пулэ. — Ну Мош Ион. — А, ладно, грейся. Жаба лежит на берегу, кайфует, шлепает ластами по воде. Из воды высовывается другая жаба: — Мош Ион, можно я тоже рядом с тобой на берегу посижу? Первая жаба: — Дут эн пулэ. (поворачивается к Мош Иону) Я правильно сказала?

Анекдот № 74
10 ПРИЗНАКОВ ТОГО, ЧТО ВЫ ЛЯГУШКА

1. Вы раздражаетесь, если не находите в супе мухи.
2. Вы закупаете в аптеках все запасы кремов от бородавок.
3. Если вы работаете во Франции, ваш шеф глазеет на ваши ноги и, кажется, преследует вас.
4. На вопрос о дне вашего рождения, вы уточняете которого.
5. В документах вы указываете «пруд» как домашний адрес.
6. В каждой милой девушке вы видите лягушку.
7. Вы становитесь активнее в дождь.
8. Вы смотрели фильм «Муха» минимум 10 раз.
9. Вы все время боретесь с желанием залезть в аквариум.
10. Франция для вас — империя зла.

— Эх, люблю отчаянных мужчин! – прижалась Лягушка к сафьяновому сапогу Ивана. – Отчаянных люблю, рисковых, придурковатых, безбашенных!

Которые сначала делают хрен знает что, а потом ищут себе смертушки хрен знает где! Одно слово – мужичье!

Но тебе я помогу, Царевич, облегчу, так сказать, задачу. Давай не будем ждать, когда ты оклемаешься, а просто по-быстрому поженимся, и вон там, за корягой – хорошая топь.

Да, корону и перстень оставь…вдове.

— Не нагнетай, царевич! – как могла успокаивала Лягушка бьющегося в истерике Ивана. – Понимаю, история получилась неважнецкая, но я для тебя – самый идеальный вариант!

Посуди сам! Стреляешь ты плохо, папаша-придурок, сам-не семи пядей. Сечешь?

А попади твоя стрела, скажем,на псарню? И все! Пошла династия!

Сукин муж, сукин сын, сукины дети…то-то!

— А ведь говорила ему, дураку, – размышляла Лягушка, глядя на удаляющуюся спину Ивана-царевича. – Не надо мне этих буржуйских штучек с французскими поцелуями!

Куда его-то языку против моего лассо. Ну, ничего, сам жаловался, что у него еще с детства гланды болели…