Анекдоты про армию

Анекдоты и истории об армии и флоте, солдатах и офицерах.

Военные сборы или приключения студентов. Часть 5.2

Продолжение рассказа о службе студентов Московского института стали и сплавов (МИСиС) на военных сборах в танковой дивизии в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине.

МТ-16П нефть и май.

Майор П. (фамилию не указываю из-за дополнительных событий), преподаватель военной кафедры МИСиС, подружился с посланником Недоросанюком, которого вы уже знаете по предыдущим историям.

И вот мы сидим на уроке в танковом матче. В нужное время дежурный майор П. объявляет готовность, главные командуют садиться и идти на лекцию:

— Тема сегодняшнего урока: резервуарные масла. Базовое резервуарное масло марки MT-16P используется в следующих системах …

В это время открывается дверь во вспомогательную комнату, где хранятся всякие показательные предметы, и высовывается голова посыльного Недовука: — Товарищ майор, вас к телефону. «Извините, товарищи курсанты», а главный скрывается в подсобке.

Я в растерянности: откуда взялся телефон в задней комнате? Его там не должно быть. Единственный городской телефон находится в приемной командира полка.

Но к этому времени майор уже вышел из подсобки и слегка покашливает: — На чем я остановился? Масло MT-16P используется в системе смазки двигателя. В системе …

Но тут снова открывается дверь подсобки: — Товарищ майор, вас к телефону. — Простите, товарищи студенты…

На этот раз не прошло и пяти минут, как он вышел, слегка покачиваясь: — Что я остановился? -MT-16P Масло из бака, смазывающее систему. — О да! Резервуарное масло MT-16P используется в системах …

Снова голова Недоросанюка у двери: — Товарищ, вас к телефону… Не говоря ни слова, майор скрывается в подсобке.

Появляется через десять минут, держась за стену, и говорит: -масло м… м-т там… ну, ты блин, я на телефоне! И прячется в задней комнате.

Появляется почти трезвый Недорезанюк и командует: — Все в казарму! Товарищ майор устал и немного отдохнул…

Военные сборы или приключения студентов. Часть 5.1

Продолжение рассказа о службе студентов Московского института стали и сплавов (МИСиС) на военных сборах в танковой дивизии в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине. Эпизоды.

Караул и Дима Б.

Как я уже говорил, военная подготовка проходила зимой, и мы переносили все «тяготы и лишения» военной службы. А одним из «тягот» в военной подготовке была охрана и дежурство, например, в столовой. В одну из ночей я пошел охранять склад ГСМ (горюче-смазочных материалов), уничтожая себя, и получал от этого огромное удовольствие, так как не хотел отмывать мерзкие, грязные, скользкие, от пролитого желе в столовой и на тех же столах. А безопасность — это совсем другое дело: вдали от властей, воздуха, природы, пусть и за колючей проволокой!

Итак, зима, снег, ночь, скудное освещение, подземные склады ГСМ, охрана, квадратная территория, две вышки по углам. На часовом зимой много вещей: ватные брюки, пальто, сапоги, огромная дубленка с огромным воротником, а сверху — автомат, ремень которого ослаблен до предела. И два таких же громоздких колобка огибают периметр полукругом, один слева от своей башни в сторону охраны, другой справа.

Я расскажу вам о Диме, который шел справа.

В назначенный час появляется охранник, с него спрыгивают две тяжелые собаки, а с ними и их хозяин-кинолог. Как выяснилось, наши командиры решили привязать этих собак с внешней стороны периметра со стороны сторожевых вышек, а проход туда идет только с внутренней стороны.

И вот мы идем к нужной башне. Перед собачьей ручкой с собаками развожусь я, а за мной стоит лейтенант — начальник караула. Тогда начальник собак говорит мне: «Слушай, иди вперед, а то твой боец меня случайно пристрелит».

Ладно, я пошла дальше. Дима увидел меня и как заорёт: «Стой, кто идёт?». Даже я испугался… Нет, он действовал правильно, в соответствии с Уставом. Но вот ночь, белый снег, тишина. Да что там кричать. Снова действуя по уставу, он позвал меня к себе. Все остальные остановились рядом. Я подошел и сказал Димке, что они так и сказали, ему приказали привязать собак за забором, чтобы он мог пропустить собаковода с собаками.

Димка мне: «Да, пусть привязывают кого хотят, где хотят…». Он повернулся и пошел в сторону башни. И тогда глава опустил собак на землю. Я их видела, когда уже возвращалась, а Дима не видел. От страха я прижалась к колючей проволоке, и эти волки прошли мимо меня. И тут Дима повернулся, и я увидела его ошеломленные глаза. Затем произошел какой-то сдвиг во времени. Он как раз стоял недалеко от меня, как вдруг он оказался на башне, свесив голову вниз и наблюдая за этими двумя волчьими шкурами, и вскочил на нижние ступени башни.

Хорошо, что хинолог очень быстро смыл, иначе я не знаю, что мы дожили до этого.

Кэрролл и Вася С.

Караул на артиллерийских складах. Я развожусь.

Мы встали в 19-00, и в этот час на Черную Волгу с полем приехал начальник военной кафедры института полковник Чередиков. Начкар (начальник охраны) отсутствовал по уважительной причине (сидел на одном месте — что-то было не так). Я сообщил о ситуации.

«Пойдемте проверим охранников», — сказал полковник. Я ему: «Еще один полковник, я через пять минут веду смену, пойдемте вместе». Я не просто так это сказал: было морозно 25 градусов, ребята ожидали лишнего часа смены — удовольствие ниже среднего. И сиди он в охране минут пять, ничего бы с ним не случилось. В целом, нормальные рассуждения нормального лонжерона.

Полковник посмотрел на меня с удивлением, словно говоря: «Это цепной табурет говорил?». И как писал товарищ Маяковский, «не повернув головы кочанов и без всяких чувств», полковник Чеченов был один на территории поста. Видимо, он не сомневался, что я брошусь догонять его на полусогнутых ногах. И просто смотрела, куда он повернет: влево или вправо. Слева стоял узбекский «Нейчик С», и у него могли быть проблемы. Но полковник повернул направо, в нежные объятия Васи Ч., «отличника боевой и политической подготовки», знатока уставов. И примерно через семь минут мы заступили на смену.

Честно говоря, пожалев полковника, я тут же обратился к Васе. Все было так, как я и ожидал: наш начальник лежит на снегу, а в четырех шагах от него стоит Вася с автоматом, направленным на начальника.

Кроме того, между нами существует постоянный диалог:

— Подождите, кто идет? — Разведенный с изменением! — Притяжение ко мне, остальное на месте! Легкое лицо! Другой сержант партии, при попытке пройти на территорию поста, был задержан неизвестным лицом!

Обращаясь к поднявшемуся полковнику, — Что же вы, товарищ полковник, на территории поста без развода?

На этот раз шеф сказал несколько слов, но я не могу привести их здесь. Пока меняем Васю, слышим, что «Черная Волга» осталась.

Сложный Василий был страшен: «Отчислят за обвинения, лишат диплома!».

Через день полковник с шашками посетил военные сборы (старшего майора строить не стали), приказал Васе провалиться и, потрясая кулаком, произнес короткую, эмоциональную, но очень деловую речь:

«Вчера это (непристойность) заставило меня лечь на снег и продержало на снегу почти час!»-Полковник встал по стойке «Смирно», — «За образцовую службу в карауле объявляю курсанту С. благодарность с занесением в личное дело!».

Военные сборы или приключения студентов. Часть 4

Продолжение рассказа о службе студентов Московского института стали и сплавов (МИСиС) на военных сборах в танковой дивизии в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине. Эпизоды.

Первый выход студентов для охраны

Для гарнизона выпуск студентов в военные учебные лагеря в карауле — это почище стихийного бедствия. Когда обычный солдат делал вид, что не замечает, как товарищ перелезает через забор, студент в лучшем случае тормозил нарушителя, в худшем — начинал стрелять. Прецеденты были. Время работы охранников было специально выбрано со среды на четверг, когда больше всего «наглых пушек». Охранники были размещены до 19-00.

В десять часов вечера капитан Востриков курил на КПП дежурного караула, ожидая дежурную машину. Задание: продолжить дежурство и проверить правильность выполнения услуги студентами. Вдруг через бочкообразную ограду казармы, где нет охраны, выскакивает солдат, чтобы перепрыгнуть еще одну ограду, оказаться на автостоянке и оттуда войти в город. Этот путь более долгий, но более надежный. А на флоте есть ограничения по времени!

Капитан, представив реакцию тех же охранников (я стою, я собираюсь фотографировать! я стою! я фотографирую!), естественно, кричит: «Подождите!». Солдат, конечно же, добавляет ход. Капитан бросается за ним. Солдат также добавляет и теперь цепляется за ограждение флота.

Тогда капитан использует последний аргумент — с расстояния двадцати метров кричит: «Идиот, там студенты. ‘ Тут и до солдата доходит. Еще с гребня стены он отпрыгивает назад, падает на пятки, прикладывает руку к шляпе и жалостливо говорит капитану: «Он виноват, забыли!».

Тем временем из-за флотского забора медленно поднимается фигура студента в спецовке, не по росту, а автоматом…

Мост и часовой игорь.

В задней части комплекса был склад, где хранилось всевозможное тряпье: комбинезоны, комплекты нижнего белья и т.д., и поскольку там был склад, то, предположительно, он был безопасным. Сразу за складом стоял забор, а за забором — насыпь железнодорожного моста через Волгу.

На дореволюционной фотографии, сделанной с того места, где в наше время проходил забор, хорошо видны высота и крутизна насыпи. Забраться на него и летом проблема и даже в марте, когда он днем застревал, а ночью замерзал и того больше. Но насыпь стала великолепной горкой для скатывания. Этим пользовались солдаты, возвращавшиеся из самоотречения: он выезжал на пяточную точку, переезжал через забор, махал ручкой смотрящему другу и домой.

Но в ту ночь студенты стояли на страже.

Военное такси, глубокая ночь. Приговор Игорю гл. Он бесшумно двигался по пути охранников, но был начеку: начальник склада прапорщик Крючков предупредил, что ботинки и брюки, если в них глотка, конечно, есть, но злодеи, которые хотят отсеять Владение часовыми оружием гораздо опаснее.

Место тихое, вдали от охранников — часовой держит ухо востро! И вдруг Игорь услышал хруст снега: на вершине насыпи плёлся солдат, видимо, собираясь съехать вниз. Игорь не хотел общаться с ним рядом, поэтому закричал:

— Подождите, кто идет? — Его друг, его — успокаивающе ответил солдат и, набирая скорость. — Стой, стрелять буду!» — рявкнул Игорь и в подтверждение своих слов передернул затвор пулемета.

Убийца, видимо, вспомнил, что сегодня студентов охраняют студенты (об этом предупредили через неделю), притормозил и каким-то чудом в том же положении, в котором он спустился y, переместился наверх. «Как паук на стене!» — сказал позже Игорь. Добравшись до вершины, пистолет самообслуживания продемонстрировал знание матерной лексики и исчез.

Ни сотрудники, ни капитан Востриков, пришедший сменить охрану, пришедший сменить охрану, не поверили. Последний не поленился и с громким фонарем лично осмотрел место происшествия. Вернувшись, он уважительно похлопал Игоря по плечу.

Саша Ш. Или «Ночной убийца»

Маленькая преамбула: Самая серьезная охрана — это охрана артиллерийских складов, где хранятся боеприпасы для всей дивизии на несколько дней (или даже недель) полномасштабной войны. Поэтому охрана была технически оснащена: первая линия — колючая проволока на столбах (руку не просунешь) высотой три метра, на вершине спирали Бруно. Затем подъем на 30 градусов, 250-300 метров. Чуть ниже второй «Thorny». За ним находится путь для дозорных. И третий «Thorny». А между первым и вторым рядом натянута толстая проволока в земле, по ней бегали сторожевые собаки.

И вот, военная подготовка, ночь, тишина. На пути охранников наблюдает Саша Ш. Внизу захлебывался лаем сторожевой пес, но Начкар приказал не обращать на него внимания. Вдруг лай собаки прекращается: пес срывается с цепи и бросается к часам. Это была восточноевропейская овчарка, которая гораздо крупнее обычной. Саша не растерялся: ему удалось снять автомат с предохранителя, передернуть затвор и нажать на спуск.

Но потом началось странное: Сашу не хвалили и даже не проявляли к нему симпатии. Всех начальников, начиная с командира группы и заканчивая командиром дивизии, очень жестко обвинили в том, что они стреляли на посту. На естественный вопрос: «Что делать?» Вожди ответили: «Действуйте согласно статье 178 Угик:». При необходимости вступить в рукопашный бой для защиты себя или охраняемого объекта, часовой должен безопасно действовать штыком или прикладом. «

Саша отвечал в кабинете Устава:- Он выполнял Устав по порядку: сначала 175: «Часовой обязан применить оружие без предупреждения в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект», затем 178 — и …

В целом, они быстро отставали от Саши. Прощально прозвучала фраза: «Они научили тебя на свою голову!».

Непонятное поведение властей объяснил бригадир зарядов, гонец не пострадал:

— Снимать пост и побольше для мастеров и ваших начальников, а фитиль подставят наши — мало не покажется. — А если бы он не смог выстрелить в собаку из «штыка и приклада? «Ну, тогда это было бы случайно, никто не виноват…

А за Сашей навсегда закрепилось прозвище «Ночной убийца».

Пять лет назад они встречались со студентами на выпуске, и один из наших тихо сказал ему сзади: «Эй, ночной убийца…», а член-корреспондент РАН Александр Ш., в свою очередь, сказал: «Я не знаю, что это такое». К нему подошли с улыбкой…

Военные сборы или приключения студентов. Часть 3

Судя по действиям танков в бою только по документальным фильмам, а еще лучше по художественным, танк неудержимо бросается в атаку, стреляет из пистолета и пулемета, давит врагов гусеницами… и экипаж чаще всего побеждает и покидает танк уставшим, но улыбающимся. А если им не повезет, они снимают экипаж и убирают шлемофоны. Или-или.

По сути, «все победили» на «несчастье», дистанция была довольно большой и склонить на свою сторону можно было только одно — тренировки. И все необходимое обучение с соблюдением норм времени. И существуют эти стандарты не для того, чтобы отцы командиров имели официальное право издеваться над солдатами. Столкнулся с нормативным временем — живи, не встретил — ну, извини…

Итак, нас учили наши преподаватели в военных учебных лагерях, воевали в Сирии (да, в середине 70-х!) и с халтурой перевели служить в воинскую часть в Мисисе. И второй момент. Танкист должен не только хорошо стрелять и управлять боевой машиной, он должен умело действовать в нестандартных ситуациях.

Например, при обстреле башни верхние люки заклинивает (или снаряд попадает в противника). Единственный выход — через люк водителя. Он успел выскочить до взрыва боеприпасов — жить будешь, времени не было — товарищи выведут товарищей. Поэтому первое упражнение, которому нас обучали: с места командира пройти через место наводчика и выйти через люк водителя.

Нормой было (если память не изменяет) «отлично»-5-6 секунд; «хорошо»-6-8 секунд; более 8 секунд раскрытие. Прапорщик Недорезанюк проводил занятия, а поскольку «лучший результат дня» был где-то в районе 20 секунд, прапорщик не стеснялся в выражениях.

На следующий день, в военных сборах, мы разработали второе упражнение: как наш танк окружил пехоту противника. Для таких гостей в боекомплекте танка имелось 10 гранат Ф-1. От вылущивания груза определенным образом эта граната разряжалась и «смерть врагу, наша победа!».

То ли Недоросанюк был с похмелья, то ли просто не любил москвичей, но начал он свою тренировку с того, чем закончил накануне, — с ругани. Через три построения пробилась основная идея: нас можно научить только кнуту, поэтому вместо манекена с запалом мы будем бросать боевые гранаты. А если какой-то подонок бросит гранату внутрь танка — похороны на его счету.

«Покажу один раз!» — кивнул гонец и, посмотрев почему-то на Сашу К., добавил: «Пойдем, посмотришь как следует. Тогда расскажи всем. «

Они набились в танк: офицер из орденов — в люк погрузчика, Саша — на место командира. Лаки повесил трубку. Вдруг люк погрузчика открылся, но из него не вылетело ни одной гранаты. Вместо этого Саша К. выпрыгнул из особняка и упал на землю. И только потом в танке что-то тихо загудело и на флаге появился дикий Ржач. Оказалось, что посыльный бросил муляж гранаты внутрь танка, а Саша не проверил, муляж это или боевая, и оставил танк, как учили вчера.

А суть шутки была в том, что часть гранаты срабатывает максимум через 4,5 секунды, а Саша выпрыгнул из танка раньше. В «Ведомостях» за первое упражнение у Саши была хорошо поставленная «пятерка», а все остальные были «недействительными».

Военные обвинения не являются основанием для увольнения. После присяги нас уволили только один раз. Но были и исключения. По какой-то причине руководство сборов поощрило десяток курсантов увольнением в город до 21-00. Счастливчики получали многочисленные заказы, например, на покупку сигарет и, конечно же, водки. Затем мы разработали систему доставки сильно на территорию подразделения и при первом увольнении …

Наши «отпускники» что-то купили, но как это носить? Все прекрасно понимали, что Шмон на КПП будет вести себя по-взрослому и не будет носить пол-литра в кармане пальто или за поясом. Но недаром Мисис гордился своими выпускниками: кинорежиссер Юрий Кара, востоковед Евгений Сатановский, телеведущий Владимир Соловьев, да мало ли кто еще окончил наш институт!

Мы нашли цветочный магазин, и каждый сделал простую конструкцию: пакет из крафт-бумаги, а в нем бутылка водки горлышком вниз. Три гвоздики покрывали конструкцию (как сейчас помню — 35 копеек за штуку). Внешне дизайн напоминал плохой букет. Они возвращались не толпой, а по одному.

Мичман, дежуривший на контрольно-пропускном пункте, проверил у всех карманы и пояс. Проверив последний, он с неудовольствием сказал: «Какие-то трехногие школьники пошли. Нет, чтобы бутылку нести, так все цветы несут. Какого черта тебе нужны цветы в казарме?

ВОЕННЫЕ СБОРЫ ИЛИ СТУДЕНЧЕСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ. ЧАСТЬ 1.2

Продолжение рассказа о службе студентов Московского института стали и сплавов (МИСиС) на военных сборах в танковой дивизии в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине.

НИКОЛАЙ ИЛИ АВТОМАТИЧЕСКИЙ ПУЛЕМЕТЧИК

Военные лагеря славились своими караулами и расстрелами, где постоянно происходили всякие курьезные случаи. Среди нас был Николай Николаевич. Якут из города Тикси. Там он окончил среднюю школу, поступил в МИСиС и учился хорошо, как говорится, со стипендией, то есть без троек. Все называли его Никола, но он не обижался.

Перед принятием присяги нам пришлось пострелять на стрельбище из пистолета и штурмовой винтовки. Мы начали с пистолетов-пулеметов. Они выпустили по три патрона на брата, и первые пять заняли позицию. Стрелять нужно было по мишеням лежа, одиночными, на расстоянии 100 метров. Вдруг, после того как следующие пять закончили стрельбу, прапорщик Недорезанюк, оправдывая свою фамилию, начал кричать на Николая, как будто его разрезали пополам.

Оказалось, что стрелял Николай, держа автомат не как положено, а подогнув его глубоко под себя, так, что дуло оказалось чуть дальше его носа.

На крики прапорщика прибежал командир роты старший лейтенант Горбатко. Выслушав возмущенного прапорщика и Николая, который сказал: «Я так привык», он послал прапорщика за мишенью для Николая. В мишени было три «десятки». Арт. лейтенант покачал головой, отметил отверстия мелом и приказал повесить мишень на место. Затем он дал Николаю еще три патрона. Николай, из той же маловероятной позиции, выстрелил еще три раза. Затем он побежал за мишенью. Теперь в первой десятке было шесть лунок.

Совершенно спокойно звезда сказала прапорщику: — Не кричи, он так привык. — Но, товарищ старший лейтенант, не кричите! Я разрешу тебе кричать, если ты сейчас положишь три пули в первую десятку. Ну, ты будешь стрелять? Мичман только махнул рукой…

Вася С. ИЛИ СТРЕЛЯТЬ ИЗ ПИСТОЛЕТА

Вася С. всегда хорошо стреляет: и при сдаче норм ГТО (готовность к труду и обороне) и ГЗР (готовность к обороне Родины) в институте он получил «отлично», и на военных сборах настрелял «пять» из автомата. На этот раз была стрельба из пистолета ПМ по грудной мишени (условно изображает человека от пояса и выше). Дается три патрона, дистанция стрельбы — 25 метров. Учитываются только попадания в зеленое поле. То ли от волнения, то ли по какой-то другой причине, но Базиль положил две пули за пределами зеленого поля, то есть получил «провал». Ужасно расстроен. Начальник огневого цикла, подполковник Перчик (такая у него фамилия), прекрасно понимал, что если у него будет полная мишень, то Василий будет стрелять в пять.

Подполковник взял красный карандаш и нарисовал на мишени два красных полукруга, сказав: «Предположу, что у этого врага вот такие уши, но вы их отрезали, и он умер от болевого шока и потери крови». Затем он поставил Василию «отлично» в журнал.

СЮРИКЕНЫ, ИЛИ РАЗРЯДЫ АВТОМАТА

Военные сборы — это не армия, но, скорее всего, прелюдия к ней. Но в то же время есть некоторые незыблемые правила, которым нужно следовать, и неважно, где вы находитесь, в гражданском или военном ведомстве.

Шура Н. и Шура К. были определенно не годны к военной службе. Вскоре один из них (а может, и оба, о втором я, кажется, не знаю) привязался к Израилю. До сих пор неясно, как он вел себя в израильской армии? В итоге все, и мальчики, и девочки, служили безотказно.

Во время военной подготовки мы часто ходили в караул и получали настоящие боевые патроны. Естественно, после охраны машины пришлось выбросить. Некоторые делали это спокойно, оставляя патроны у рожка и сдавая патроны на оружейный счет, а некоторым приходилось делать это под наблюдением офицеров на позиции выброски, наводя пулемет на бассейны: несколько листов фанерных листов, метровый слой раздавленных автомобильных покрышек и бетонную стену.

Что необходимо сделать для разгрузки машины: 1. Выключите магазин; 2. Передерните затвор; 3. Нажмите на заслонку, чтобы избежать заложения боевой пружины.

Руководство заряда решило не давать Шуре Н. и Шуре К. оружие в руки. Но как-то так получилось, что какой-то мудрый человек отправил обоих Шрайков от властей к охранникам.

Месяц — март. Вокруг лужи, грязь. Охранник возвращается с поста и идет к утилизаторам. Состав караула: — Шура Н. (не служит в армии) — Шура К. (не служит в армии) — Лелик Л. (служит в армии, где является сержантом)

В трех метрах за трибуной и наблюдает за ротой командир-артиллерист. Лейтенант Горбатко. В парадном комбинезоне и в белом шарфе.

Первым бросает автомат Шура Н., он все делает правильно, как учили, но только начиная со второго пункта, забыв выковырять магазин. Он передергивает затвор, тем самым заряжая автомат, и нажимает на курок. Машина, конечно же, выдает реплику.

Происходит следующее: 1. Шура Н. отбрасывает автомат на две руки от себя, приседает и закрывает уши пальцами. 2. Шура К., который был вторым в очереди, делает то же самое: бросает автомат обеими руками, приседает и затыкает уши пальцами. 3. Обе штурмовые винтовки летят в грязь. 4. Лёлик Л. и ст. Лейтенант Горбатко в парадном пальто и белом шарфе падает в ту же грязь. Лицом вниз.

В наступившей тишине раздается робкий голос Шуры: «Шурик, кто стреляет, ты или я?».

По какой-то причине Шура К., видимо, коллега-художник. Лейтенант не потерпел такого обращения к автомату: «Твой — мой». Поэтому я кричал на протяжении всего произведения: «Это тебе пистолет или что?».

Военные сборы или студенческие приключения. Часть 1.1

Рассказ о службе студентов Московского института стали и сплавов (МИСиС) на военной подготовке в танковой дивизии. Военные сборы проходили в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине. Сейчас это город Тверь.

На военные сборы в город Калинин мы прибыли поездом утром 24 февраля, то есть на следующий день после праздника «День Советской Армии и Военно-Морского Флота». Сейчас это праздник «День защитника Отечества». Офицеры были немного не в духе, но это было только в наших руках.

Мы пошли в ванную, нам выдали новые сапоги Кирса, ботинки, старые спортивные туфли N/A (полуразвалившиеся). Но пальто и полушубки были старые, мы отнесли их по размеру к себе на чердак казармы, где они лежали кучами. Прибыли в казарму. Нас было много, казармы были большие, койки стояли на двух уровнях. Они получили постельные принадлежности и сели, некоторые на табуретки, а кто на кровати, подняли ворот.

Подшив воротнички, они оделись, подошли к очереди на обед и начали задавать вопросы:

— Куда я могу позвонить? — Только в городе. — Как я могу туда попасть? — Только после присяги. «Могу ли я вообще позвонить домой сегодня?»

«Ну, оставь бутылку», — сжалился прапорщик, носивший фамилию Бездушный. С нами был еще один старшина, так он носил еще более красивую фамилию — Недорезанюк. Мы ездили в город, звонили куда хотели, потом бросали три точки и шли в магазин. Они быстро разобрались, почему кто-то говорит: «Серега, ты покупаешь водку, а ты, Саша, покупаешь хлеб и колбасу на завтрак» За такие слова можно получить головомойку от местного населения! Теперь узнайте почему.

Лицо прапорщика исказилось, но, видимо, поняв, что мы сказали это не со зла, а от непонимания и незнания ситуации, он пискнул. Усмехнувшись, он пояснил: «Колбаса в городских магазинах бывает только два раза в год — на праздники 1 мая и 7 ноября. Конечно, можно купить колбасу на рынке, но уже довольно поздно, а рынок далеко. Поэтому на завтрак будем обходиться рыбными консервами». Саша К. пошел в магазин и купил рыбные консервы в «нестандартной упаковке». Нет, он не был жадным. Я просто подумал, что иногда бывает рыба с обычной оберткой (как вся рыба в консервной банке), а иногда бывает необычная, может быть, классом выше. Бедный лейтенант только покачал головой.

Мы вернулись в нашу секцию. На контрольно-пропускном пункте нас никто не проверял, так как мы были с прапорщиком. Помещается вместе с прапорщиком в раздевалке. Сашок открыл банку с рыбой, его лицо вытянулось, честно говоря, как и у всех нас.

Оказалось, что «нерутинная укладка» означает, что рыбу не укладывают в ряд, как, например, в случае с килькой, а размером 3-4 сантиметра бросают в банку, которую называют рыхлой. Мичман снова долго смеялся и объяснил, что они называют такие банки «братской могилой».

Они стали разливать водку. Безжизненный налил себе полный рот, в который вошло чуть меньше бутылки. Мы пили. Я чуть не умерла на месте, прежде чем это стало неприятно. Никита В. сказал: «Я такую отраву пробовал только один раз, и то кашинского разлива водку». Он взял пробку с бутылки и прочитал вслух: «Кашинский ликеро-водочный завод». Мичман Неживой только вздохнул: «Почему вы думаете, что я выпил всю дозу за один раз? Второе пить невозможно!»

В казармах армии НАТО полы моют шваброй клининговые службы, туалеты чистят дезинфицирующими средствами гражданские лица, в блок привозят начищенный картофель, кейтеринговые компании готовят еду и даже гражданские строители занимаются ремонтом помещений.

Вопрос: что делают молодые солдаты?

Гусарская рыбалка. Не мой.

«Вот рассказ по просьбе havk-195. Я передаю это со слов заместителей Ширака, прибывших в Гроссенхайн в 1970-х годах. Представление произвольно, но истина остается неизменной. И вот:

Гарнизон Диди Сираки славился тем, что местные свиньи и быки залезали во все дыры в заборе, так как там было много первых, вторых и третьих. Свиньи были грозными и лохматыми, бродили, где хотели, и не реагировали на замечания больших авиационных командиров, а также своих родных хозяев. Ответ был только один — свободно пасущийся скот, который проходил через отдаленные гарнизоны, он сталкивался с этим. Первые были добавлены, но вторые и третьи таинственным образом, время от времени, куда-то исчезают. Они узнали о таких потерях только тогда, когда с криками «Вау-вау» представители местного населения начали метаться по гарнизону и досаждать командирам больших самолетов жалобами на «ледяных», в основном из числа холостяков местного мультимедиа. -этажное общежитие, что их любимые животные безвременно пали в неравной пищевой схватке с вашими воинами. «Ну, не было такого, товарищи командиры, нас и так хорошо кормят», — отвечают на все вопросы авторитетов охраняемые холостяки.

Вместе со всеми в общежитии жил благочестивый летчик, присяжный холостяк Николай Ме…хин, который принес много счастья и радости женскому населению, а также много хлопот большим авиационным командирам, которые никак не могли женить Николая не только на лучших красавицах гарнизона, но и на своих любимых дочерях. В промежутке между любимым делом, то есть оттачиванием летного мастерства, и ежедневной холостяцкой рутиной произошло вот что.

Воскресенье, видимо, не раннее утро, так как субботний вечер и ночь прошли то ли в последовательных проходах по красотам, то ли в затянувшейся игре в преферанс, ну да не важно. Проснувшись и выглянув в окно своей холостяцкой комнаты с высоты второго или, может быть, третьего этажа общежития, Николай увидел мирно пасущихся на территории возле общежития гусей, которые что-то искали на плодородной ширакской земле В голове слегка проголодавшегося холостяка тут же родился оперативный план, которым он поделился со своими коллегами по нелегкой холостяцкой жизни. Почему бы нам не порыбачить, господа гусары? Коля, как дела? — спросили коллеги. Как обычно. Берем спиннинговое удилище, катушку, леску, привязываем крючок и толстого червя на крючок, вот и все. А где ловить, ведь сегодня мы не ходили на речку? Расслабься, — ответил Николай, — мы делаем первый заброс, проверим, как клюет. А из окна общежития стае ничего не подозревающих гусей был сделан классический бросок, эхо которого, судя по вопросам, слышно до сих пор.

Голодные гуси, беспричинно клевавшие плодородную ширакскую землю, вдруг обнаружили посреди стаи жирного червяка, удачно и с громким криком «моя дура» одновременно бросились к нему. Я обогнал одного, вероятно, обученного рыси. С мыслью в гусиных мозгах «х…н вам братья» мелькнул червяк со всей пролетарской ненавистью, вот удача. Но счастье почему-то превратилось в кол в горле. И началось.

Первая картинка. Крючок, крючок, кричали холостяки Николаю, предвкушая богатую гусиную уху, тащи, смотри, чтобы не порвался, подматывай, подматывай осторожно, не спеши, иначе леска не выдержит, воротник затрещит.

Фото 2. Гуси, увидев, что их собрат по племени, проглотив червяка в шарике, почему-то резко вытянул шею во всю длину в сторону холостяцкого общежития, и как-то странно поджав лапы, стал продвигаться вперед, хотя было совершенно очевидно, что он не хочет туда идти, бросились врассыпную.

Третья фотография. По какой-то причине местный житель, проходивший мимо, заинтересовался странным поведением гусей, особенно одного из них с вытянутой шеей. Да, она видела, как гуси вытягивают шеи и шипят, особенно гусыни, когда пытаются отогнать кого-то от гусят. Но было и кое-что еще. Гусь молча шел вперед и, как он ни старался упереться лапами, у него ничего не получалось. Каково же было ее удивление, когда гусь, дойдя до стены общежития, вдруг в том же стиле, всплескивая лапами, стал взбираться по вертикальной стене, пока не скрылся в одном из окон. Это чудеса, подумала она. Но потом, поняв это, она быстро поспешила к месту дислокации крупных авиационных командиров для очередного сообщения о зверствах «пожирателей мороженого».

Приехав, дабы проверить и изобличить во всех возможных и немыслимых грехах, она обнаружила мирно отдыхающую холостяцкую компанию, предположительно выписывающую чеки для MLP. Как всегда, в присутствии очевидцев, они ничего не нашли, ни одного гуся. Была она доброй или нет, она останется покрытой тьмой.

Есть замечательная история, как, когда появились первые противогазы, высокие чины озаботились тем, чтобы лунный свет не проникал через угольные фильтры — и издали соответствующий приказ по армии. Эопт! — сказали солдаты, которые, будучи строгими циркулярами, не знали о такой возможности.

Мой друг и непосредственный начальник Володя приехал служить в Баку и однажды поднялся на время, когда нужно было сшить новый комплект формы. Офицеры, как вы знаете, шьют форму в ателье и не получают готовую. Так вот, все его коллеги настоятельно рекомендовали в военном ателье попасть к Соломону Израилевичу (фамилия условная, но где-то рядом) — говорили, что он большой профессионал в области пошива одежды.

Это сделал Володя. Соломон Израилевич измерил его с головы до ног, все очень тщательно и вдумчиво. Сначала сверху — мерки для туники, затем снизу — для брюк и халифа. Но Володя понял, что портной — большой профессионал, по его последнему вопросу во время примерки.

Прищурившись, с неописуемым (и необычным для Баку) одесским провансом, Соломон Израилевич спросил «Молодой человек, а вы каким боком?».

В портновском деле мелочей не бывает, понял Володя.

У меня особое отношение к фильму «Будь моим мужем», вызванное обстоятельствами его первого просмотра.

Я служил срочную в Тикси, в воинской части № 30232.

3 июня 1984 года пришел от охранника. Это было воскресенье. И меня выписали 5 июня. Билеты на самолет уже были куплены и ждали в тот день в штабе полка — там была своя система, на которую я не хочу сейчас отвлекаться.

После караула он принимал парад у бригадира — надо было погладить погоны.

Дежурный офицер крикнул: «Рота! Построить в кинотеатре».

Я осталась в домашней комнате со своим парадом.

Компания была отнята. Минут через двадцать я закончила шить, побродила по казарме, порылась в тумбочках в поисках чего-нибудь почитать — ничего не нашла.

Я решил пойти в клуб. Без особого желания, потому что фильмы в полковом клубе редко показывают интересные.

Через некоторое время фильм в клубе тоже не мог запуститься. Там они часто задерживали начало смотра, ожидая опоздавших с работы ротных или дожидаясь прибытия одного из старших офицеров.

Он бросил комбинезон в парадной, зашел в клуб.

Свет в зале уже был погашен.

Пошли первые кадры — Миронов ходил по коридорам и кабинетам клиники, показывал всем жестами, что едет в отпуск, где окунется в море.

Я не мог найти свободного места в темном зале. Да, возможно, свободных мест не было — некоторые солдаты уже стояли в проходах.

Стоя в проходе, я начал смотреть фильм.

Он стоял, полностью погрузившись в сюжет, отказавшись от всего своего.

И где-то в середине сеанса, переступая с ноги на ногу, он машинально сунул руку в карман брюк. И нашел ключ от квартиры. От дома. Этот ключ пролежал в моем кармане полтора года. Из моего отпуска. И вот я коснулся пальцами этой клавиши, и радость пронеслась сквозь меня — я иду домой!

За фильмом я забыл о надвигающейся демобилизации. И так внезапно вспомнил.

Фильм, мягко говоря, хорош.

Недавно я посмотрел его снова.

И я всегда помню темный клуб. Стоит в проходе. Я засунул руку в карман. А в моем кармане лежит ключ от дома, которым я скоро воспользуюсь.

Боря очень хотел поехать в Израиль. А Борис не хотел никого расстраивать. На самом деле, этого вполне достаточно, чтобы представить себе Борю — и внешность, и характер. И разум. Боря учится в техническом университете по специальности «аэрокосмическая промышленность». В синагоге намекнули — не выделяйся, а то могут не пустить. Боря пытался, но профессор сказал, что он будет очень расстроен, если Боря не закончит университет с отличием. Боря вздохнул и блестяще защитился. Еще до получения красного диплома Боря получил заявление из секретного военного института, куда мечтали поступить многие одноклассники. Но не Боря. В конце концов, его мать уже получила звонок из Израиля от несуществующей тети. При распределении Боря выбрал бесполезную фабрику в пустыне, руководство которой уверяло мать Бори, что семейная столовая, оставшаяся от деда Хирама, нужна им гораздо больше, чем внуку Хирама, молодому специалисту.

Теплым июльским утром Борха выносил мусор и был пойман в мусоре, где притаились полицейские, после чего его отвезли в военкомат, чтобы забрать УАЗ. — А здесь был лейтенант Левинсон! Какое счастье!» — громко приветствовал Боря улыбающегося майора у большого стола с красным номером на инвентарной описи. — Левинсон, — испуганно попросил Боря. — Это не страшно. Это пройдет в любом случае!» Майор продолжал улыбаться и торжественно добавил: «Поздравляю с присвоением звания старшего лейтенанта!» Мне? Ранг? Там какая-то ошибка, мне не нужно ничего такого, товарищи, я уезжаю в Израиль, пожалуйста, назначьте кого-нибудь другого, пожалуйста. «Советский Союз доверяет тебе, Левинзон!». И вы нас не отпускаете! — В каком смысле вы не терпите неудачу? Почему бы не потерпеть неудачу? Что я сделал? — Вы все еще делаете это, все впереди. Вы будете отбывать два года, согласно приказу. — Что за абсурд… У нас с мамой документы в Овире представлены сами собой! Я уже попрощался с друзьями и поссорился с девушкой. «Не беспокойтесь о бумагах, — ободряюще сказал директор, — мы сделаем все в лучшем виде». Да, садись, Старли. Вода на хлебе. А ты хочешь служить в армии? — Какая еще армия? Зачем? Разве что в Израиле. — Здесь вы отслужите два года в Советской армии, максимально повысите боеспособность для всех, а потом махнете в Израиль. — Отпустить? — Если ты пообещаешь не стрелять в меня оттуда. — Вас это расстроит? — уныло спросил Бория. «Очень сильно», — лицо майора на мгновение стало серьезным. «Товарищ майор, — с неуверенной надеждой заговорил Боря, — а может быть, можно как-то по-другому решить этот вопрос, без этого, без боевой эффективности, без двух лет? «Можно», — ответил майор с серьезным видом, затем написал что-то на листе бумаги, развернул и положил его перед Борей. — Что это было? — спросил Боря, его мысли путались. «А это, — весело сказал майор, — адрес тюрьмы». Вот вы где. На входе написано: измена родине и дезертир. — А когда я служу в армии? — печально пробормотал Бория. — Сегодня. Не бегите к врачам, это не поможет. Для вас порядок начинается с самого верха. А сейчас мы выдадим вам офицерское удостоверение, денежное довольствие и орден. Билет на кассе, номер бампера на листке бумаги написан при вас. — Вместо тюрьмы? «Правильно, Левинсон, вместо тюрьмы».

Приехав домой, Боря долго пытался успокоить мать, потом мать пыталась успокоить Борю. Вечером они отправились на вокзал. Билет находился в купейном вагоне, как и положено офицеру.

Поезд мчал старшего лейтенанта Левинзона в Харьков, где он начал службу в том самом военном институте, который избежал распространения. Несмотря на приказ майора, они встретили Борю неласково. -Гаста, прислали пиджак, он не умеет материться, ноль в квадрате,- голос подполковника Стебакова был резким, а лицо недовольным. — Фамилия, говорите, Левинсон? — Левинсон. — Неважно. Я пройду в любом случае. Сначала я научился гладить форменные брюки, а потом поправлять командиру. Слушайте сюда, лейтенант. Вы займетесь подготовкой отчета. — И что сообщать? У меня еще не было времени», — удивился Боря. — Это как раз то, что мне нравится. Итак, вы берете этот узкий отчет с тайной печатью и переписываете от руки, меняя даты. Так что в этом году можно все. Затем отдайте лидеру. — Почему вручную? — Так что оригиналу есть где быть. Это действительно неясно. Крайний срок — неделя. Бег. Сначала Бория решил прочитать отчет. В основном ему понравилось содержание, было много интересных таблиц. Расчеты утомили чрезвычайно. На третий день службы весь отдел был вызван в главный лабораторный корпус. Ходили слухи о важной инспекции. — Исправить, все исправить, быстрее, обезьяны! -Учил у кого-то Стебакин. Увидев Борю с коллегами, он слегка понизил тон, — а, лейтенанты, слушайте приказ, всем встать вдоль установки и ждать черт знает чего. Богатырев и Середа — с этой стороны, Калат и Левинсон — с той. Держите Мордакл с Вдохновленным. Если генерал спрашивает кого-то, сделайте шаг вперед и покраснейте. Поставив всех на место, подполковник куда-то убежал. Через полчаса он вернулся, оставив генерала с полосами на животе. За ним последовали еще несколько человек, но Стебакин повернулся только к генералу, с энтузиазмом что-то говоря. Взгляд генерала был суровым. Установка была включена его кивком. Все было охвачено и вибрировало. Пайну не понравились звуки открывания. Вскоре вибрация стала нарастать, появился неприятный скрип. По нервным лицам офицеров, включая постоянно говорившего Стебакина, Боря понял, что этому не бывать. Он подошел к распределительному щитку, внимательно осмотрел, что к нему подключено, и, просунув руку внутрь, с силой сжал красный шланг. Вибрация, казалось, перестала расти. Это было очень вовремя, несколько болтов открутились прямо на наших глазах. «Обезьяны его не починили», — подумал Борис. Он заметил изумленный взгляд подполковника. Кто-то хотел схватить инструмент, чтобы прийти на помощь, но Стебакин слегка покачал головой — это было невозможно. Держать шланг становилось все труднее. Поскорее бы все ушли отсюда, мечтая о Бориасе, сожалея о том, что не выучил ни одной молитвы. Наконец, генерал и его свита перешли в соседнюю комнату, установка отключилась. Боре помог отнять пальцы, подвел его к холодной воде. Через четверть часа в зал вбежал измученный подполковник Стебакин. Сначала он заглянул в распределительный блок и поспорил с собравшимися вокруг специалистами, затем направился к Бору. — Как тебя называть, герой? — Левинзон. «Левинзона я знаю, а имя?». Имя? — Бория. Борис. — Спасибо, Борис. Я помог, я не забуду. О, ты… ты не будешь держать меня за руку. Была ли первая публикация? А кто предложил, что нажимать? — Никто. В общем, простая схема. — Также он сам закончил его? Смотри… — Стебакин с интересом посмотрел на Борю, — даже больше, Старлей. «Товарищ подполковник, — повернулся Боря, — я с рапортом в неделю спать не лягу, рука что-то болит» — Да, и черт с ним, с рапортом. Вы отдайте Богатыреву, он сделает, когда добавит свои два. — Только ошибок очень много.

Из-за предыдущих переписываний, вероятно, сформировался. Сейчас бьется мало. — Разве это не победа? — с тревогой спросил Стебакин, сразу поверив в открытие. — До двухсот километров не дотянуться. «Это…» Подполковник долго клялся, потом сказал: «Идите на первый пост и отдыхайте, а в понедельник ко мне на разборку».

Разработчики и Боря, включенные в его состав, получили премию за успешное прохождение государственных приемочных испытаний. А Стебакин как руководитель проекта — приказ, звание полковника и новая цель — возглавить военно-представительскую службу. Он взял с собой Борю. Теперь предстояли постоянные командировки, изучение проектов и задач, тестирование и приемка оборудования. Боря вникал во все, его мнение ценилось. Да, настолько, что иногда старшие офицеры начинали напиваться в первый день командировки, и только старший лейтенант Левинзон во всем лидировал. Через полтора года переноска, несмотря на его испуганные протесты, присвоила звание капитана. Оказалось, что теперь ему придется отработать еще четыре года. Боря пытался подбодрить себя, ведь работа была интересной, начальство ценило, платили много. Определенно не на что тратить деньги. Боря отправил деньги матери, но она отослала их обратно, указав, что деньги нужны ей, а у нее внуки. Все вроде бы было хорошо, но засыпая, Боря каждый раз видел себя собирающим морковку в улье на кибуце.

Они стояли перед огромным стальным кубом с торчащими тут и там трубами. Куб был плохо выкрашен в камуфляжно-зеленый цвет. — В конце концов, мой отец тоже хотел поехать в Израиль, пока был жив. — Боря взволнованно сказал: «И даже если я завтра уйду в гражданскую жизнь, их сразу не выпустят, пока кончится секретность, пока документы… На это уйдут годы, у меня зубы выпадут… Стебакин сделал жест, чтобы замолчать. К ним подошел крупный мужчина в костюме, тяжело дыша. — Ну, что у тебя здесь, Пересмикин? Скажи мне. ‘Вот, значит, защитный корпус, модель uh-huh eff восемьсот выстрелов … eww, five u ha el one, вес двенадцать тонн, выдерживает волну на расстоянии до километра от эпицентра. — А что внутри? — Внутри системы, значит, переключение, ша эм ка эр четыреста восемь дробь одиннадцать, вручную приводится в действие, — для убедительности Пересмикин сплел из пальцев сложную фигуру. Что вы нам сейчас показываете?» — спросил Стебакин. ‘Шаровые краны высокого давления, двухпозиционные, четыре штуки’, — подсказал Боря по памяти. — ‘Ну… Теперь я спокоен за яйца. Хотя… как вы думаете, Борис Абрамович, выдержит ли эта дура ядерный удар? «Он недолговечен, Юрий Михайлович», — ответил Боря тоном начальника. — «Так мы же его не разрабатывали, — негодовал Пересмикин, — мы только изготавливаем, по чертежам, все точно, по инструкции… — Так, Пересмикин, где тут у вас стол? Покажите… И принесите чертежи, мы проверим. После первых трех тостов Боря снова стал просить об отставке. — Я бы хотел стать гражданским лицом, чтобы эти звания больше не присваивались. И я буду работать на вас, как и прежде. Если бы была другая форма приема, более простая, а то она не выходит уже пять лет. — Десять, Левинсон. — Около десяти? — Да. Вы видели зеленого дурачка с шариками? Хорошо, номер десять. Ну, чем вы недовольны? Кто еще из ваших сверстников имеет почти четыре сотни в месяц, живя на всем готовом? Правильно, никто! И кто из них уважаем на работе? Никого не уважают! И вы все — Израиль… Этот Израиль дан вам. Кто ждет тебя там? — Тетя подождет!» — рявкнул Стебакин, стукнув кулаком по столу, — «Вам, Левинсон, лучше жениться на русской. За хорошего русского. Она сразу научит вас любить свою страну. — Меня уже учили в строительном батальоне». «В строительном батальоне не совсем так, — многозначительно заметил Стебакин.

*** «Женись на мне, Левушка», — страстно прошептала Марина. «Я скорее Боренька», — поправил его Левинсон, тяжело вздохнув. — ‘Львица, Левинсон, ты мой милый, кудрявый, лысый, — мурлыкала Марина. Она слезла с Боря и легла рядом с ним на спину, отчего ее груди, которые секунду назад нависали над Боря сладкими кучевыми облаками, расплылись и стали напоминать дюны Иудейской пустыни, в которой Боря никогда не был. — «Какой плавный переход, — восхищенно подумал Боря, — колебания едва заметны и хорошо сфокусированы. Оптимальное соотношение веса и эластичности.

И меньше чем через год после свадьбы Марина начала всерьез говорить о том, чтобы уйти. — Застряла в съемной квартире, как дура, не видела мужа месяцами, а вокруг хрен найдешь культуру. Этого достаточно. Хватит! Почему я вышла замуж за еврея? Сделайте что-нибудь, вам нужно уехать в Канаду! Почему Канада, а не Израиль? Я с трудом справляюсь с удивлением. Потому что в Канаде меньше евреев!

— Ну, Левинсон, ты здесь майор. Поздравляем звезду! Что такое эризипелазная кислота? Вся ли охота на Израиль? — Охота, товарищ полковник. Я объяснил… — не начинай, достаточно породить сионизм. Будете ли вы оформлять отпуск для защиты диссертации? — Почему? Все готово для меня. — Очень хорошо. Защитился — сразу становится легче, а то скулишь, как Ной без ковчега: — Не хочу вас огорчать, Юрий Михайлович, но иногда тянет напиться и унизить какого-нибудь генерала. Тогда они смогут угаснуть, наконец. — Когда этот советский офицер был уволен за пьянство? Они немного поссорятся… и будут пить, как воробей из лужи. А что касается генерала… вот, например, генеральские погоны не светят, так что еще пять лет и на пенсию. И я сразу же отпущу вас к гражданину. Вы поступите в Академию от преподавателя. Там секретность быстро снимут, но преподаватели совсем не в курсе, что где происходит. «Обещаете, товарищ полковник?».

Через пять лет Стебакин стал генералом и получил должность в Генеральном штабе. Однако он не забыл своего обещания, вызвав Борю в академию, он первым делом написал заявление об уходе, хотя уже был подполковником. Но все приняло другой оборот. Черная «Волга» приехала за Борей теплым июльским утром и повезла его на экстренное совещание, где были Стебакин и другие генералы. — Видите ли, Борис Абрамыч, у нас чрезвычайное происшествие. Номер продукта … неважно какой … не летает. В этом и заключается проблема. Если саботаж будет понятен. Но если виновата техника, то без вас. Ты не отпускаешь. Займитесь решением проблемы. Никакая власть тебе не поможет, звание полковника не под стать, по словам Гостяна — самый высокий допуск. Услышав последнее, Бория помрачнел. «Скажу прямо, ваше согласие — простая формальность, — продолжал Стебакин, — но вы не огорчая меня и горячо любя советскую родину, которой сейчас очень трудно, согласились.»

Шесть месяцев спустя Бориа доложил Совету Министерства обороны: -. Специалисты работают в изолированных группах и знают только об одном элементе продукта. Например, седьмая группа работает над созданием единственного в своем роде привода, который будет перемещать тридцать тонн за полметра. Квалификация сотрудников высока, цель накопителя им понятна, но отношения между группами сложно дублировать шифрованием и дополнительными проверками. Я считаю, что необходимо увеличить, шифрование убрать, учет взаимного влияния элементов в пограничных режимах. — А как же Гостайна, товарищ Левинсон? — Хотя Левинсон не имеет значения, да, я понимаю. Вот израильский журнал семилетней давности, в котором описывается конструкция, аналогичная приводу «Седьмой группы». И это не уникально. Девяносто процентов инженерных решений для продукта очевидны для любого профессионала в этой области. Десять процентов, я согласен, мы должны держать в секрете, но просто за них отвечает другое руководство, а не наше. По результатам отчета колледж принял решение арестовать Борию. Его допрашивали в течение трех дней, а затем отпустили под подписку о невыезде. Отстранен. Мы достигли недель, затем месяцев. Они явно не знали, что с ним делать. Боря долго сидел дома и с необычным бездельем смотрел телевизор. Было много интересного, и самым захватывающим оказался Съезд народных депутатов. Может быть, их не закроют, думал Боря, слушая выступление академика Сахарова, которого он очень уважал. И хорошо бы так: уволить армию и выслать ее из страны. Эх… Стебакин несколько раз звонил ему из больницы. Он лежал там после колледжа, чтобы переждать трудные времена, но потом сильно заболел. Его голос был необычайно слабым, старческим. — Вы видели? Что они делают, эти ублюдки. Какую страну мы теряем. Я выйду и всем покажу! «Конечно, товарищ генерал-майор, — сказал Боря, не желая расстраивать начальника, — всем покажем!» Стебакин не мог выйти. Поминая его, заместитель министра посадил Борю рядом с собой и между поминальными речами объявил, что Боря назначен на генеральскую должность с приказом привезти товар. — Могу ли я быть назначен на эту должность? Вы можете как-то по-другому решить все без меня? И Левинзона надо назначать не куда попало, а куда попало. — Как его можно не назначить? Нельзя не назначить», — сказал замминистра и, прижимая листы, что-то написал на листочке. — ‘Вы написали адрес тюрьмы? — грустно спросил Боря. — Что? Какая тюрьма? Рифма пришла мне в голову, написанная, чтобы я не забыл. «Все в порядке» — неплохо, правда? И ты не дрейфь, ты справишься с этим. Вы снова получите квартиру в Москве. — У меня есть квартира в Москве, после мамы осталась. — И что? У меня четыре квартиры и ничего, я это делаю.

Источник: https://www.anekdotas.ru/anekdoty-pro-armiju-4

Top

Сайты партнеры: Сонник, толкователь снов | Блок о щенках и собаках | Погода в Санкт-Петербурге России Мире | Копирайтинг студия TEKT | Газобетон стеновой с захватом для рук