Анекдоты про жениха

Неравный брак. Вес.

Сегодня, как говорят немцы, шок. Я езжу на своем скутере вокруг озер. Кинокамера на руле. Я фотографирую все подряд. Он пошел на стадион «Цеппелин» (там проходили парады гитлеровцев), махнул в сторону дома, и кавалькада помчалась навстречу нам с Гундтием по всем хатам. Я, далекий от греха, отвернулся, оставил кучи. Я посмотрел — свадьба! Много машин! Почти все открыты. Температура +9. И все на пенисе. Костюмы черные, рубашки белые, у многих красные намордники. Они кричат о кампании, размахивают бутылками руками, пьют из горла. Машины дорогие. Ну, я думаю, что немцы действительно наслаждаются собой? Ну, это снова к озерам. Конечно, перед этим мне сделали все дороги у озера. Но я отодвинул себя в сторону и начал фотографировать. Сначала на лужайке появились складные столы, стулья, а затем обильная выпивка и такой же не слабый завтрак. Музыкой наслаждались все автоприемники. И из каждой машины. Но никто не обратил на это внимания. Девушки бросились врассыпную, некоторые потащились в кусты, и уже оттуда начали обвинять, о-а-ах, а потом интимные возгласы! Этого не может быть, подумал я. Какие немцы? Значит, не толерантный? При температуре +9!? Шота здесь не прав. Я придвинулся ближе к столам. Он слушал. Блядь. По-русски говоря, они брызгаются, пищат и пьют! Правда, они не пьют «Станаму», но все же стаканы. Я повторяю. У всех лица красные. Несмотря на +9! Ну, я думаю, нам нужно помыться, пока не придет время. И задним ходом он начал ехать к лесу. Камера выключилась и удалилась. Не дай Бог, если он заметит. Хотя немцы и не настоящие, русские, но законы они знают точно. Вы не можете удалить без разрешения. Да, я уже достаточно спрятался. Уже отойдя от зоны веселья и беспорядка, он заметил, что жених и невеста решили сфотографироваться в конце озера. Отмечая телосложение жениха на субтильном. Невеста выше на голову и очень объемная в теле. И все в белом, как океанский прибой! И что вы думаете? Этот коротышка поднял руки, приобретая ее за W. Виновата талия. Грудь невесты не допускалась под ним. А фотограф командует: повернись сюда! Повернись! Улыбайтесь! Свобода! Жених! Ближе к воде! Возьмите невесту на руки! Услышав последнюю команду гиганта фотографического жанра, все гости отказались пить и есть. Пара в окружении бокалов. Интересно, как малышка будет воспитывать невесту? Над озером повисла тишина. Даже в кустах звуки были тихими. Только барабанной дроби было недостаточно. Жених, честно пытался поднять свое многотонное сокровище, но сил не хватило. Увидев, что малышка тщетно пытается встретить команду фотографа, четверо, не смутного телосложения гостей, с неимоверными усилиями подняли горящую невесту и уложили ее на верные ноги жениха, удерживая пару с двух сторон. Недостаточно? Но что из этого получится? Фотоаппараты гостей быстро защелкали, и запись Хинессов была зафиксирована. И я пожалел, что выключил пленочный фотоаппарат. Команда «поддержки» пары, учитывая свои выполненные обязанности, резко отпустила жениха и невесту. Ну, вы уже узнали, чем все закончилось? Невеста выскочила из дрожащих рук жениха. Берег обрывался под ними. FSE! Вместе пара была вытащена из воды, и долгожданная битва началась! Улица +9. Не лето.

События были реальными, хотя и несколько мистическими. Завистливая Амбал-паша больше не выйдет замуж, потому что верит в проклятие парных событий.

После первого брака, во время свадьбы посреди ночи он неожиданно поссорился с невестой. Долгое время он выходил и яростно вырывался на свежий воздух, слушая советы остыть со стороны окруживших его друзей и крики типа «Ну, козел» со стороны, преследующей его невесты.

Он внимательно выслушал обе стороны: жених отчаянно ревел, срывал с пальца обручальное кольцо, как чеку гранаты, и трахал их по всему вональскому асфальту. Кольцо высоко подпрыгнуло и покатилось вниз по склону.

Невеста, подойдя к месту катастрофы, тут же саркастически сымитировала эту сцену ярости. Я обернул свое кольцо вокруг того же места.

Один из гостей вспомнил метод Марка Твена по поиску пропавшего мяча — как только ему удалось запустить второй. Он помчался вниз по склону вслед за кольцом. Но быстро исчез в темноте.

Остаток ночи половина свадебной компании искала кольца, указывая на них фонариками и указками, а другая пыталась примирить жениха и невесту. Ни то, ни другое не было получено. Эта свадьба действительно запомнилась всем гостям.

Когда начали включать свет, кольца, наконец, были найдены. Они действительно попали в одну и ту же щель. Жених и невеста были потрясены этим как знаком судьбы и в конце концов помирились.

Но закон парности продолжал действовать. Несколько месяцев они жили мирно и счастливо, а потом Паша решил переехать. Я записался в отличной форме в золоте, которое носили из золота, и отправился на север.

Пришел днем, когда его жена должна была быть на работе. Паша решил сделать ей сюрприз и не предупредил. Я хотел подготовиться к ее возвращению. Однако сюрприз не заставил себя ждать. Открыв дверь своим ключом, он увидел в коридоре других людей огромного роста. Паша и сам был не маленького роста, но эти сапоги были просто чудовищными. Позже он признался, что первой его мыслью было сделать это. Он не заметил этого Бармали.

Несмотря ни на что, Паша собрал останки Духа, схватил что-то тяжелое, что попалось под руку (от шока он до сих пор не помнит, что это было), и бросился на штурм своей квартиры.

За первым поворотом его ждала гостиная, где на диване сидели Бармали в Пашином платье и его жена в повседневном. Они молча обнимали друг друга, наблюдая за Теликом. Судя по всему, они даже не слышали, как повернулся ключ.

Бармали казался чуть больше паши в плечах, но был очень высок ростом. Смелость города принята, не то что его собственная гостиная. Паша поразил врага своим первым боевым кличем: «Что же ты, сука, раба моего одела».

Я пропущу завесу милосердия над местом дальнейшей битвы, я не Гомер. После гигантского Махалова Паша повалил своего противника и начал кричать на жену, сбивая остатки мебели в такой же экспрессивной манере, как когда-то ринг. Позади него враг внезапно ожил, но не стал коварно нападать сзади. Он вел себя решительно. Он бросился к выходу в халате, легко впрыгнул в свои огромные сапоги, и все. Паша, бросившись следом, успел ударить его с таким свистом, что тот не успел выскочить из сапог, немного отпрыгнув назад.

Потом был развод и год разлуки. Но эта маловероятная пара, похоже, действительно любила друг друга. Они помирились, снова сыграли свадьбу. И даже без новых метательных колец. Закон паретов теперь выполнен в отношении колец. Парк ждал его в другом.

Я получил крутую работу — сопровождать иностранную экспедицию с палкой по сложным маршрутам через красоты бескрайнего Дальнего Востока. Возвращаясь домой, он вспомнил горькое прошлое и неожиданно появился вновь. И что? На пороге стояли те же сапоги!

На этот раз обошлось без драки. Гость принял к сведению предыдущее замечание хозяина и был без халата. Цель. Грамотно он выстрелил в комнату, где дверь открылась сама собой, запертая изнутри.

И вот теперь Паша стоял снаружи, как грозный часовой, крепко сжимая в руке вместо пылающего меча оторванную от двери ручку, потирая ушибленное плечо и думая, (вырезано цензурой). С тех пор он был холостяком.

Сын старшего друга — американизированный с детства молодой человек — недавно женился. На местном. А западные свадебные мероприятия кардинально отличаются от восточноевропейских, в том числе и в плане подарков: никто не приносит на свадьбу подарочные коробки, поэтому существует отдельный список пожеланий, пункты которого делятся между гостями заранее или компенсируются наличными. Поэтому все русскоязычные гости были подготовлены заранее. Кроме одного — он как раз летел к родственникам в Неризиновой и решил подойти к выбору подарка с чувством, толком, расстановкой. Вот почему. самовар икнул. И не современный электрический, а земной и аутентичный. Чтобы жизнь молодоженов не была похожа на малину.

Родители жениха поначалу были слегка расстроены. И тогда они поняли: самовар, интернациональная свадьба, легкая вуаль экзотики — пусть будет, гостям все равно весело. И вот даритель приходит на свадьбу с коробкой в половину своего роста. Рисование, клятвы, танцы, фуршет. «И у нас есть специальный гость с особым подарком!» — объявляет диджей. Специальный гость поднимается на подиум, за ним следует друг жениха, гордо держа в руках свечу. Начинается экскурс в историю, традиции и теорию. Гость — глубокий человек и, как было принято на нашем скромном собрании, физик-теоретик (что автоматически означает вдвое больше глубокости, втрое больше педантизма и безудержного творчества). Добавьте к этому многие годы чтения лекций. В общем, о самоваре было рассказано и показано все, что только можно было рассказать и показать. И многое другое.

Стоит уточнить, что средний американец (особенно моложе 30 лет, а 75% гостей свадьбы были именно такого возраста) обычно не видел самовара. Америка вообще не очень самоварная страна: я, конечно, видел несколько штук (турецких, на мой взгляд) в домах путешественников, но это были редчайшие исключения. И вот профессор, бегая вокруг огромной машины, начал полноценную лекцию с представлением: вот это труба, вот так ее вставляют, сюда насыпают шишки, сюда ставят чайник, здесь должна быть вода и т.д. и т.п. Прилагались многочисленные повторы и красочные описания народных традиций.

Все это могло показаться даже немного скучным, но в комнате царил полумрак. Практически каждая манипуляция с трубой и воображаемыми конусами вызывала такое бурное веселье среди американской молодежи, что лекция профессора тонула в смехе. Кум, державший самовар, с трудом сдерживал слезы.

В целом подарок стал гвоздем вечера и программы. Родители жениха не заподозрили подвоха и объяснили смех гостей американским смехом, степенностью и отсутствием самоварной культуры. Как оказалось, это совсем не так.

Оказывается, на следующий день после свадьбы жених и невеста были буквально завалены звонками и смс: «Привет, дорогая N, как дела? Извините, что беспокою вас, но я все же хотел спросить, как поживает ваш фертильный ящик?».

Поначалу молодожены ничего не понимали. Затем наступило прозрение.

В зале было шумно. А наш профессор, вручающий подарок, был слишком увлечен символизмом, историей и другими традициями. Кроме того, указывая на сверкающий предмет, он постоянно повторял «for tea» (для чая) и «utility» (можно перевести как польза-практичность, но возможно и как «вспомогательный»). С точки зрения создания дружеской свадебной атмосферы, for-tea и польза слились воедино в плодородии прекрасного. Соответственно, любознательные гости представляли себе, что все это — опускание трубок, наполнение конусов, манипуляции с водой в подозрительного вида и формы агрегаты — некие древнерусские шаманские обряды, призванные помочь молодоженам обрести способность к зачатию и плодородию. И соответственно разразились истерическим смехом, представляя, как молодой и модный американец, он же жених, возьмет рубль, чтобы побегать вокруг самовара с трубкой, чайником и рожками на брачном ложе. — Ашопель, это грубые русские традиции.

В жизни редко встретишь настоящего мудака. Неизвестно. Абсолют. Думаю, в природе они встречаются реже. Потому что они не живут. Это позволит установить их дверь, а затем выровнять горку. Потом мама задушила бы себя в качелях. Чтобы вырастить сексуально зрелого эталона грязи, требуется много веры, терпения и любви. И удача, куда бы вы без нее делись? И только при стечении всех этих факторов сказочный Дубеум будет расти, созревать и радовать окружающих. Мне посчастливилось увидеть два уникальных. Я хочу рассказать вам об одной вещи.

Илюша принес в общежитие бегемота. Так получилось, что Илюша и я стали учиться в одном классе. 1 сентября, Ашхабад Дарвинисты собирались исправить ошибку природы при первом же изменении. Непрофессионалы Илюша, то есть туркменовский Бегемот не любил памперсы. Больше, чем идиоты. А в «Эпических зверях» он занял антиэволюционную позицию. Отвергнув стадо (Дима в детстве отличался завидным телесным изобилием), бигин оказался заложником собственной милости. Ему пришлось защищать дурака все 10 лет. Переварив Илюшу, всю среднюю школу, Дима отправился покорять столицу. Бегемоту сразу понравилась Москва. То, что в нем не было Ильи. Но счастье было недолгим — вскоре это недоуменное недоразумение возникло на пороге коммуны. Начните сразу же ставить условие телесной целостности артефакта. Никто не вмешивался. Студенты не были туркменами. Наоборот, с Илюшей все были невероятно счастливы. Илья так и не поступил в институт. Лет пять этот вечный кандидат подавал документы то в МГИМО, то в МГУ, то в Физтех, но его не брали. На первом экзамене он упал с бананом. Это не помешало герою надуть щеки. Непонятный гений работал дворником, но и здесь карьера не задалась. Они перегоняли его из Деза в Дез с помощью метлы. Коллеги часто делали лопаты и скребки. Бегемот, сетуя на свою горькую судьбу, регулярно подключался, чтобы разобраться с уличным пролетариатом. Иногда меня принимали. Я помню несколько эпических битв в Дворницком. Осознание собственной неправоты притупило реакцию и ослабило удар. Несколько раз они становились довольно тяжелыми. Однажды даже ведро грязной воды. От зайца. Нокаут. Он лежал на кафельном полу портерхауса, в луже, как ребенок, которого обрызгал Лохани. Проведя рукой, тряпкой по лицу, он выглядел сияющим в высоком Навуходоносоре с солнцем, качающимся на гнутой проволоке. Под ковриком и детским сопением степей и предгорий. Его отражение, к счастью, было неизвестно.

Несмотря на отсутствие кисок, жизнь Ильи в общежитии трудно было назвать легкой. Потому что они постоянно над ним смеялись. Вся палитра шуток. Из интеллигенции, при появлении героя, неизменно крутили кассету «Аквариума» с его «Поколением уборщиц и охранников» или постоянной цитатой Булгакова: «Уборщицы из всех пролетариев — самые отвратительные мерзавцы». Человеческие падальщики — это низший сорт». До Реднека. Мы сидим вот так в 402-м. На балконе. Внизу, на третьем этаже, Марин Ахмеджянов страдает от похмелья. Потом Илюша временно поселился у него. Акустика превосходная — из Агдама даже слышен треск черепа Ахмеджана. Краса и гордость флота держит на руках больного чана, завывая и раскачиваясь. Изредка прерывается диалогом с соседом. — Шапконосов! (это фамилия Илюшина) -А? -Ты знаешь, кто? Ай-яй-яй. -СЗО? — Отвали каштан, Шапконосов! Илюша обиженно фыркнул. -РРРРРРРРР. Почему я пил? Так много?! Шапконосов! — Что? -Ты хоть знаешь, что такое батрак? -Я из Ашхабада! -Что это? -Ну, там растут арбузы, дыни. — Убирайтесь оттуда! Мы хохочем на весь двор. «Хуйло из каштана» навсегда осталось с Ильей.

Изгнанник зарабатывал на жизнь мелкими мытарствами. Продавал марихуану друзьям, нещадно бодяжил товар. И даже своему покровителю Бегемоту смешивал с укропом 50 на 50. Как я не сел с таким умом, я до сих пор не могу понять. Правда, его постоянно избивают и грабят благодарные клиенты.

Как все дураки, Илюша верил во всякие трансерфинги, тренинги Карнеги и прочее НЛП для ДЛБ. Ну, эти курсы «Как перестать быть идиотом», точнее «Как отдать последние деньги и остаться идиотом». Почему-то нам срочно понадобилось Илюшино зелье. И он, совершая очередную глупость, пожирает смекалку. В них есть ругательные слова. CDT. Они пришли. Пожалуйста, дайте нам Тяпкина-Ляпкина. Если мы вежливо попросим, я приму к сведению. Золотозубые сторонники здесь будут размахивать руками. Кто ты?! У них есть погружение! Это невозможно! — Ну, вы вынимаете его из таза на некоторое время, а потом нагружаете по-новому. Нам буквально на минуту нужен ваш неофит. -Вы не понимаете! Так и есть! Вот! Как поживаете?! Что это? Хозяин проклянет тебя! -Слушай, Урка, ты давно не был у хозяина? Скучно по собственному желанию? Ты хочешь снова поехать в коттедж? -Vvvy. — Стинг на землю! Больно! Руки опускаются! — О! Наконец-то человек заблистал! А затем «погружения», «чакры». Какого черта раскрыл свои рога, грешная задница? Видишь интерес государевых людей, чего таишься? Шагай шире, ублюдок. Они вошли в комнату по прихоти. Сначала арестованных расстреливали пинками — они с грохотом катились по проходу. Затем они крикнули на всю комнату: «ЛОЖЬ, СУКИ! СУРРРРИМО. РРРУБООП РАБОТАЕТ. Зрители (200 человек) организованно рухнули на пол. Они были впечатлены, когда мы шли по спинам завывающих заключенных. Выйдя на сцену, Бегин погрузил легконогого мужчину в дыню. Чтобы растопить лед в отношениях. Я пытливо оглядел комнату. А вот и он, сынок. Я подхожу, хватаю его за шею и поднимаю выше. Я ударил пленника. — Тяни майора! У этого идиота полные карманы! — О! Превосходно! Назовите «тяжелый». Какого черта здесь делает наркопритон! (пинает ведущего нейро-лингвистического программиста) В ответ раздается недоверчивое ворчание. Мы вытаскиваем дрожащего Илюшу в коридор. -Вы! Ты! — Так что, держи деньги, грузчик. Все, пока что. Погружайтесь дальше. Хотя. в чем вы неубедительны. Ваши наставники. Легко поддается внушению. Я вряд ли брал уроки у таких людей, чтобы доминировать над толпой. Нейро-лингвистически запрограммирован на одного или двух. Я сам это видел. Илюша на шатких ногах возвращается в зал. Напрасно. Лежа под стульями, НЛПеры переваривали его блеяние около двух минут, говоря, что это его друзья. иди сюда. они пошутили. понял? Ну, это шутка. Такие… у них есть. Вот. Потом в едином порыве они выползли из щелей и наполнили Илюшу харизмой. Но для меня Отечество все равно было удачным. Я не получил никаких денег. Существует трехуровневая система, призванная встряхнуть работников-буратин. Его выгнали из первого. Да, и его лечили от заикания в течение очень короткого времени. Через месяц он стал ходить почти прямо, через два перестал наклоняться, если кто-то в его присутствии в шутку свистел.

Среди всей толпы насмешников Илюша мне почему-то не понравился. Я понятия не имею, чем это вызвано. Хотя. Любимой шуткой вечно бесстыдного Ильи было подойти к другу в клубе и спросить: «Ты за рулем?»-ОК? — Я не видел вашу машину на улице. Угон был обычным явлением — людей выгоняли и они в панике выбегали на улицу. Илье, похоже, не на что жаловаться. Ну, я не видел, извините. А потом мальчик решил поточить мне зубы. — Вы сменили машину? -А как вы ориентируетесь? — Нет, серьезно, я не видел ваш Шевроле на улице. -И моя машина не похожа ни на чей глаз. И я не шучу с вами. Ты ведь сейчас принимаешь таблетки? Вы принимаете Толика? А Толик мне на днях сказал, что колеса притащили из Голландии, поэтому через две недели они меняют ориентацию на противоположную. -Кккак? — Диаметрально. То есть, ты была женщиной, а теперь ты лесбиянка. Или был. Начинайте, как говориться. Был? Или был? — Это было… это не было! Убирайся! И если ты не лесбиянка, то ты будешь педиком. В течение двух недель. Но потом он отпустит его, но торопиться уже поздно, я думаю. — Ты водишь! — Шахматный дворянин. Дым! Подтверждаю. -Правильно! -Почему ты бледен лицом, Илюша? Вы уже бросили учебу? Анатоль, художник, сказал, что проверит вас. Ну, ты блондинка. И все встанет на свои места. Я дам вам пергидроль. Вы приведете в гармонию свой внешний вид и внутреннее содержание. А как насчет дыма? — И вазелин. Илюша взлетает. И исчезает. Через две недели. Что она там делала: боролась со своими желаниями или, наоборот, ублажала их, мы не знаем.

Как-то женщина подарила Илюше. Буфетчица. Однако она была сверхпроводящей. Полное отсутствие сопротивления. Гелия была названа очень актуально. И я присутствовал там. А потом Илюша в клубе меня встречает. Очень недовольна. -Геле давал? — Ты ревнуешь? Надеюсь, не я? Толиковые таблетки не выпускаются? — И я трахнул ее! — Я знаю. Она сказала мне, что никогда не видела такого маленького члена, как у тебя. Учитывая ее опыт, это уже достижение, старик! (Чистое порождение разума: делать было больше нечего, обсуждать с Гелей свой проклятый сосунок) Илюша, побледнев, исчезает. Он пьян от горя. И отправляется на поиски. Он подходит и бросает стакан в лицо клеветнику. Через барную стойку. Учитывая, что в другом конце комнаты сидел грузный рокер, нынешняя страсть Гелли, это был крайне необдуманный жест. Но крик на всю комнату — «ПОЧЕМУ ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО У МЕНЯ САМЫЙ МАЛЕНЬКИЙ ЧОК!» — вооружил жестокостью. Он ползал по полу, шаркая и не в силах подняться. Толпа завыла. Никто не понял, кто кому что сказал и где я, но весь клуб твердо усвоил, что член Шапконосова имеет бесконечно малую ценность. Илюшу значительно повысили.

Мир полон идиотов, а Илюша почему-то решил жениться. Подходящее начало. -Макс! -Да? -Илюха устраивает свадьбу. -Жить долго и счастливо. -Он просил тебя не трахать его на вечеринке. -Можно мне не приходить? — Не можете, но не дразните его. Свадьба. -Я не буду этого делать.

Через час спускается Боря. -Макс! -Да? — Не бери его на свадьбу! — Да!

И так весь день. Я понял.

Я сажусь за стол. Я молчу. Я стараюсь не смотреть на жениха. Мы оба нервничаем. Зрители напряженно ожидают развязки. Илюша становится коричневым на глазах. Хамит. Я молчу. Нет ремня. Я молчу. Крики. Я молчу. Ругательства. Я не м. Бегемот показывает мне римский жест: большой палец вниз. Мне все равно Спрашиваю-получаю. Через несколько часов Илюша встает и обращается ко мне: — Макс! Вы когда-нибудь ловили букет невесты? Я не могу. Все. Баста. Я поворачиваюсь. Я с упреком смотрю на невесту. И трагически отвечаю: — Как! Пойман! Затем лечитесь в течение трех месяцев! Наступила мертвая тишина. По какой-то причине невеста мучительно краснеет. — Ну, ты и стерва! — шипит жених. -Когда ты задаешь сучьи вопросы, Илюша, будь готов услышать сучьи ответы, — скромно отвечаю я. Толпа разражается хохотом. Больше я ничего не помню. Пятеро из нас держали Илюшу. У него была истерика. Одним словом, свадьба удалась.

В погоне за историей 14.08 о прозвищах в сельской местности. Моя мама родом из Рязанской области, и в их деревне (а это более 1000 человек) есть три фамилии, и телефонная книга состоит в основном из этих фамилий. И, видимо, чтобы не путать, кто и где, очень многие имеют прозвища, которые остаются потом для детей. Я помню нескольких — это и Евтев, и Стоп-стоп, и дети Пинжакова (с буквой п вместо буквы г, как папа произносил слово пиджак). Больше всего мне запомнилось одно. Моя крестная рассказала мне историю его происхождения. В те времена, а это было в 1930-е годы, еще существовал институт сватовства, когда жених приезжал в деревню со своими родственниками. А потом сваты приходили в какую-нибудь семью и сидели в доме невесты, вели разные разговоры. Я не знаю, в чем дело, но соседи очень интересуются, кто там и что там, и любопытные толпятся у окон, а остальные спрашивают, как жених? А потом одна местная жительница в восхищении начала описывать жениха, какой он хороший, и сказала: «А лицо у него круглое, как у мудака!» Естественно, это прозвище прилипло к нему, и все говорили: «Мудак ушел», или «Мудак женщина», а потом «Мудак дети». Вот как они жили!

История произошла в не столь отдаленные времена, когда офисы «Замуж за иностранца» стали популярными. В общем, обещали в такой конторе мужчине найти мужа за границей, показывали фото, потенциальный муж соизволял приехать на «брифинги» (тогда не было частного интернета, типа мобильных телефонов, письма шли долгое время, поэтому конторы устраивали подобные встречи, понятно, что за счет Bridegade), готовили невесту, мы уже уезжали. Но жених не ждал потенциальную невесту. Дело было так: прямого рейса в наш город не было, и жених полетел в соседний город, где его встретили сотрудники офиса. Он сразу начал возмущаться, что его не предупредили, что будет такой зверский даб (-12 с нашим морозом как то стыдно назвать). Они отвели его в ближайший магазин одежды и там, расставшись с его картой «Виза» и долларами, завернули его, отдав им рубли. И он приехал в субботу вечером, банки уже были закрыты, а в воскресенье тогда никто не работал. В общем поселили его в гостинице, так утром в междугороднем автобусе везти невесту к жениху (на девятке агентства он ехать отказался категорически, мол не удобно четыре часа на такой-то такой-то Коллетте и ему страшно, у нас бандиты и медведи кругом, как кругом, как кругом, как кругом, как кругом, как кругом. Они писали в прессе). Когда утром они приехали в гостиницу, клиент был в очень взволнованном состоянии и с красными глазами, возмущенно пытался что-то втереть в лицо администратору, а тот спокойно закрыл газету. Оказалось, что в номере вместо горячей воды была прохладная, и клиент боялся простудиться после такого душа, к тому же ему не давали спать всю ночь, периодически звоня в номер и предлагая гели-растирки. В общем, как-то успокоив его, они отвезли их на автовокзал. Увидев наш междугородний автобус с замерзшими окнами, он впал в явную панику, долго выяснял, что с ним случилось, есть ли система отопления. В общем, клиент отказался от автобуса в автобусе, и девятка уже не казалась такой уж плохой идеей. Надо сказать, что сотрудники агентства уже устали от этого сноба и потратили столько времени, что могли бы доставить его невесте еще вчера. В принципе, диск был настроен на полет под сотню, чтобы немного сократить время пребывания в компании этого нытика. Да, подожди. Теперь на скорости 70 миль/ч вой начинал скрипеть как резаный, потому что дорога не расходилась с нами, и все время казалось, что встречные машины врываются в их коллекторы. Его руки дрожали, взгляд был каким-то безумным. Через полтора часа мы остановились на так называемой «зеленой стоянке» между городами, поднялись туда с ветерком, попили чаю. Я не знаю, о чем думал покупатель, когда остановился возле леса, но он начал что-то спрашивать, указывая на лес, ничего не говоря и вытирая слезы. Только когда ему показали длинные ряды полок, за которыми бабы продавали всякую всячину — пирожки, вяленую рыбу, чай из самовара, — покупатель немного приутих. Как правило, он выражал желание сходить в туалет. Лучше было бы страдать от Бога. В общем, привели его к деревянному сараю без окон и дверей с буквами М и F и любезно подтолкнули к букве М. Он как-то очень нагло надулся там. Не знаю, что там произошло, но через некоторое время он вылетел оттуда пулей в совершенно неадекватном состоянии и ничего не смог добиться, кроме сраной России. Затем он попросил отвезти его обратно в аэропорт, вода была выпита, а переводчик сунул ему в руки пачку долларов, помахал девяткой и скрылся за дверью. Как правило, его отвозили в аэропорт,

Я купил билет и вздохнул с облегчением, так как пачка долларов была довольно большой. А как же неудавшаяся невеста, спросите вы? Она проплакала месяц, а через год вышла замуж за парня из соседнего дома. Сейчас у них несколько детей, живут они не богато, но счастливо, и если бы в этот туалет не зашел иностранец, то как знать, как сложилась бы ее судьба.

Не прошло и пятнадцати лет, как мои старые друзья Костя и Анна наконец-то решили пожениться. Обоим за сорок, вместе уже миллион лет. Почему их миллион, их дочь Даша в сентябре пойдет в школу. Естественно, свадьба не была пышной только для них. Но в любом случае, невеста в дорогом белом платье была ослепительна, как сварка, а жених в полосатом костюме старался не отставать. Родители были особенно счастливы, они даже не надеялись. Мы все столпились в комнате и оживленно ревели, ожидая, когда тетя с раздражающим голосом и красной папкой торжественно призовет молодых к ответу. Наступила пауза, и маленькая Даша со взрослой прической громко спросила:

— Мамочка, почему вы с папой поженились только сегодня? У всех моих друзей в детском саду родители сначала встречались, потом влюблялись, потом женились и только потом заводили детей. Почему вы сразу не поженились? Разве вы еще не полюбили друг друга?

Пауза мгновенно охватила всю комнату и стала угрожающе бесконечной. Невеста едва устояла на каблуках и неопределенно ответила:

— Дашуля, что ты делаешь? Конечно, они любили. — Хорошо, почему вы не поженились раньше, до моего рождения? — А… потому что… О, вам лучше спросить у папы. Он расскажет вам все. — Папа, скажи мне.

Костя окинул Аню хищным взглядом, как казахский снайпер Гитлера, и, стараясь быть мягким, ответил:

— Даша, мне сейчас нет дела до твоих глупостей, пожалуйста, заткнись, давай лучше потом. Тогда мы поговорим.

Даша скрестила руки на груди и тяжело вздохнула. Да, и общая пауза с опасными прицельными выстрелами не отпускала присутствующих. Мне ничего не оставалось, как вставить свои «5 копеек», чтобы погасить семейный скандал:

— Даша, если ты очень хочешь, то я тебе скажу — почему твои родители не поженились много лет назад? — Я хочу, я хочу, скажи мне!», только это очень большой секрет, поэтому они не хотели говорить вам. Проси, если хочешь, и я, так и быть, открою тебе этот секрет.

Девушка побежала к матери и, утопая в свадебном платье, разрыдалась:

— Мама, папа, пусть дядя Грубаш мне все расскажет!

Костя и Аня испуганно посмотрели друг на друга, но нехотя кивнули. Я продолжил:

— Хорошо, тогда слушай: когда-то, очень, очень давно, когда твои отец и мать только встретились и полюбили друг друга, они, конечно, собирались пожениться, даже все гости уже были приглашены, но потом вдруг они подумали: — «А когда «В будущем у нас будет ребенок, мальчик и, может быть, даже, если нам повезет, то девочка».

Даша улыбнулась и кивнула, подтверждая, что это всего лишь девочка.

— И вот эта девочка родится, вырастет, станет в полный рост, как вы, а после спросит: «Мамочка, папочка, а какая у вас была свадьба? Хорошо? А что это было за платье? Прекрасно? А что такое торт? Большой? » Что могут ответить ваши родители? «Да, свадьба была веселой, но это было так давно, что мы толком не помним, а фотографии, к сожалению, где-то потерялись…». И тогда твои мама с папой крепко задумались, собрали всех гостей И сказали: «»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» Мне жаль, что гости дорогие, но со свадьбой тебе придется потерпеть еще десять лет, и все ради нашего нерожденного ребенка. Ничего нельзя сделать. А вот когда — вот этот самый ребенок родится и подрастет, тогда приходите, радуйтесь… «Мы все тогда, конечно, немного расстроились, но ничего не могли поделать, так голодные и разошлись по домам, ждать еще десять лет. Итак, Даша, только сегодня прошло ровно десять лет с того момента, ты родилась, выросла, и теперь ты можешь стать настоящей гостьей на свадьбе своих родителей, чтобы увидеть все это своими глазами. Ну разве это не чудо?

Даша висела на шее жениха и невесты и лепетала:

— Мамочка, папочка, вы самые лучшие, самые добрые, самые терпеливые и самые умные родители на земле! Я очень тебя люблю.

Костин отец незаметно, но с чувством пожал мне руку и даже пригласил на рыбалку.

Александра Григорьевна. Судьба врача.

Саша приехала в Санкт-Петербург в 16 лет, ростом 154 сантиметра, имея:- в душе мечту стать врачом;- в руках чемодан девичьих нарядов, сшитых с мамой;- за грудиной — очерченные груди;- в уменьшении: — Золотая медаль за окончание провинциальной средней школы; — Бюджет, тщательно расписанный отцом на ближайшие пять лет, — первая часть бюджета на полгода вперед; — Записка с Адресом двоюродного брата старшего брата, студента. Лето 1907 года было тревожным: — устройство на новое место; — поступление на высшие медицинские курсы, впервые в Российской империи принимающие на обучение девушек; — и… желательно познакомиться с одним из друзей брата…

На следующий день, едва повесив свои лохмотья, не смыкая глаз с питерской белой ночью, Саша, щелкая пальцами от волнения и постоянно вскидывая кудри, отправился на приемные курсы.

Ректор, огромный бородатый мужчина, которого позже обожали, а теперь ужасаются, с удивлением смотрел на золотую медаль и ее обладателя. «И чего же ты хочешь, дитя?» Разве он не хирург, которым можно стать? — Саша спросила его, ее глаза были полны слез, а на вид ей было всего двенадцать лет. «Я… Я…» Саша запнулась: «Я… всегда лечила всех кошек и… а теперь я знаю, как делать перевязки». «Кошек?» «Кха-ха-ха!» Его оскорбительный смех, содержащий и юмор, и отрицание ветеринарии в этих стенах, и что-то еще, о чем Саша начала догадываться только годы спустя, оборвал ее духовную мечту явным отказом. . «Давай, девочка, взрослей, а то не кончится твой… грех», — снова неясность формулировки, но не менее обидная.

Брат, выслушав краткое описание события, сказал: «Не волнуйтесь, у меня есть контакт в министерстве, мы свяжемся с министром! Я сейчас занят, и мы сделаем это в тот же день.

Кипение в Сашиной душе не позволяло медлить ни дня. А утром она пошла на прием к министру. В империи тех лет, как и в любой другой империи, не часто случалось, чтобы столь юная девушка оказалась в высоком учреждении и, не прождав полчаса, на всякий случай, держа в руке кружевной платочек, вошла в огромный кабинет, в котором министр так далеко опережал стол, что ноги не сгибались до середины ковра…

Министр Пинс с любопытством одобрял ее. — Чем же объясняется… столь интересное явление? — услышала Саша, твердо запомнив заученные слова. — Я золотая медалистка, хочу быть врачом, и он тоже. (Я вспомнила ректора)… и он — тонкий платок потянулся к глазам, и слезы рассыпались, едкие, как дезинфицирующее средство из груши сельского фельдшера, которому Саша помог превратить в ссадину соседского мальчика.

В руках министра раздался звонок, в кабинет вошла его секретарша — та самая властная дама, которая до этого впустила Сашу в кабинет, заворчала с недоумением и подозрением, Где вы видели эту девушку ….

Впоследствии это оказалось простым ясновидением… потому что ровно через 30 лет она встретилась с Александрой Григорьевной в коридоре среди запахов хлорки, болезни и давки, в халате и в форме заведующей клиникой, полной забот и своего горя, только что, по шепоту медсестер, потерявшей мужа (и почти потерявшей — сына). . и вот, уже не доминанта и совсем не дама, а унылая пенсионерка, она, она я вспомнила и поняла, что этот образ возник перед ней в июльский день, в приемной …. в совершенно другой жизни….

А теперь служитель попросил принести воды для рыдающей посетительницы и воскликнул: — Милости просим! Мадемуазель, в конце концов — ни будущим врачам, ни кому-либо другому — здесь не разрешается рыдать! Так что, как бы мы ни были уверены в вашем медицинском будущем, вам действительно нужно немного… повзрослеть!

Самое обидное — и в то же время обнадеживающее — что брат рассмеялся, услышав эту историю — в красках, в слезах и в штанах, которые Саша едва прикрыл распахнутым от злости халатом.

«Так дела в Санкт-Петербурге не делаются», — сказал он высокомерно и оживленно. — Садитесь, берите бумагу, пишите: — Его превосходительство, министр …. Прошу Вас принять меня … высочайше … в виде исключения, так как Вы не достигли 18 лет …. с золотой медалью … Я написал. -Ну давай 25 рублей …. — Как 25 рублей? Папенька рисует мне в бюджете — выставляться за 25 рублей в месяц и не больше… — Да ладно 25 рублей! Вы хотите учиться? Папенка ничего не понимает в делах и ценах Петербурга …. Приходим с перекладиной к заявлению… так …. и завтра подашь заявление в министерство, не министру, провинциальному дурачку, а в Швейцарию, Михаил, от меня.

…Через три дня в руках у Саши было его заявление с надписью на волосах синим карандашом: принять в виде исключения! «Я же тебе говорил, у меня отношения, а ты чуть все не испортила… Злость брата Саша встретила почти мудрой улыбкой… она стала лучше понимать столичную жизнь».

Пять лет обучения прошли: — в запахе аудиторий и наркотиков; — в ужасе перед вредителями и анатомическим театром; — в чтении учебников и конспектов; — в возмущении столичных ухажеров, которые не видели в Саше 154 сантиметра: — ни соблазнительности, ни чувств — ни силы воли, силы воли, растущей с каждым годом…

А теперь — вручение дипломов! Опять белая ночь, примерка туалета, мысли — приколоть розу на плечо — или нет, подготовка благодарственного молебна профессорам… попечителю благотворительных и учебных заведений, ее великой княгине — И что она видит, поворачиваясь с очередным дипломом, читая имя (и впервые — впервые — впервые — впервые — впервые — отчество) его обладательницы: — Александра Григорьевна. … — Нет, не 12 лет, но еще крошечный, совсем юный… а фотографы уже садятся с камерами… ждут…

— моя дорогая и с … сколько тебе лет. И ты … хочешь … стать … врачом. «Двадцать один год, ваше превосходительство!». А я уже врач, ваше превосходительство! — Как вам удалось стать врачом… в 21 год. — У моего брата была связь… в министерстве… швейцарский Михаил, ваше превосходительство, и он все устроил за 25 рублей… дымовые вспышки фотографов, секундное покалывание зала и собственный громовой смех, выкрики корреспондентов (Как звонят, откуда, что такое статский советник. )- все это слилось в эфирный успех, много минут славы, дюжину газетных статей… и спички красавца вице-адмирала, начальника Кронштадской электростанции.

Кронштадт — город на острове в Финском заливе — база российского военно-морского флота, порт Балтийского флота. Это верфи, судоремонтный завод. Это подземные казематы, бункер для боеприпасов, это центр цепи огромных насыпных форм, вооруженных современными артиллерийскими системами.

Это, наконец, огромный Синекупольный собор, где каждая жена моряка должна быть готова молиться — «за спасение на водах», «за здравие» и «за упокой». Это неприступный барьер для любого иностранного флота, который вдруг захочет приблизиться к Санкт-Петербургу.

Через поручни адмиралтейского судна она обозревала все вокруг и удивлялась всей этой мощи. Из рассказов жениха и его друзей она поняла, что аналогов этой крепости в мире не существует. И вся эта власть зависела от власти Кронштада, а значит, от него, ее жениха, ее мужа, ее бога…

— Ярославушка, внучки… Помните, в 1949 году соседи украли у нас набор серебряных ложек. Так получилось, что мы с мужем получили награду в 1913 году в Стокгольме, на балу Его Императорского Величества короля Швеции, как лучшая пара вечера. Тогда мы были в свадебном круизном путешествии по Европе …

И для нас с Ярославом, для нас — Стокгольм, 1913 год, были примерно такими же понятиями… как… обратная сторона Луны, которую недавно сфотографировали с советского космического аппарата. Но вот она — оборотная сторона — сидит живая, все помнит, все может сказать и утверждает, что жизнь до революции была не серой, не мрачной, не тяжелой, а сияла перспективами великой страны и достижениями великого народа. И жили эти люди весело, а иногда даже счастливо.

…а именно с упоминания серебряного стола — я начала изучать: — судьбу Александры Григорьевны, рассказанную ею самой (рассказы длились 10 лет), дополненную документами, портретами на стенах, записными книжками и катушками Ярослава. — Кусочки машины времени, единственной машины времени, в которой хранились истории людей и книги из детства, с наколками и твердыми знаками, пахнущие эмигрантами и библиотеками аристократов Петербурга… — Отдельные предметы: — старые телефоны — в коммунальных квартирах, дома на дому… — открытки с фотографиями шикарных курортов Сестрорецка — до революции… — выкрашенные свинцом окна в подъездах Каменостровского проспекта, все красивые до конца 1970-х годов.

— Боренька, ты знаешь, какой я была стервой в молодости? — Александра Григорьевна, о чем вы говорите? — Боренька, потому что по моим портретам видно, что я некрасивая. — Александра Григорьевна, да, вы и сейчас везде, потому что я ваш кавалер. — Ты мне льстишь, Боренька. — Да, Боренька, теперь мы можем об этом поговорить.

…Я узнала, что мой муж изменил мне с первой красавицей Петербурга… Я была страшно оскорблена… Я пошла к своему аптекарю. — Фридрих, дай мне бутылку крепкой соляной кислоты. Глядя в мои заплаканные глаза и сжатые губы, он взъерошил свои седеющие усы, нерешительно спросил: — Мадам, вы подумали о чем-то… плохом. Я постучал ногой, сузив глаза: «Фридрих, бутылку. …и пошел к ней… и… плеснул ей в лицо кислотой… слава Богу, промахнулся… да, и кислоту видно, Фридрих разбавил… убежал, поехал на Сестрорецкий курорт, и там, на самом пляже… предался с первым попавшимся корнетом!

Во время Кронштадтского мятежа в 1918 году пьяные матросы разорвали моего мужа на куски почти на моих глазах. А что я сделал, Боря, как ты думаешь? Я вышла замуж за их лидера. И он взял меня, вдову вице-адмирала, что его тоже поминали… в 1937 году, и последний приговор был — расстрел. Сын также был заключен в тюрьму как сын врага народа.

Они сказали жене сына — выдай своего мужа, тогда мы не будем сажать тебя в тюрьму и не будем конфисковывать дачу. Она бросила мужа, на самом деле, как она говорила позже, — чтобы спокойно растить сына Ярославушку. Но я не простил ей этого, выкрал внука Ярославушку и уехал с ним на Урал, сначала устроился обычным врачом, но вскоре стал заведующим большой больницей. Мне пришлось уехать, потому что я был еще и заведующим в Ленинграде, заведующим поликлиникой, и хотя врачей не хватало, но врачей тоже брали. Никто меня там не нашел — ни жена сына, ни сотрудники НКВД…

Правда, в какой-то момент сотрудники НКВД снова стали смотреть на меня криво — это было, когда я отказался лететь на самолете, чтобы прооперировать первого секретаря райкома партии, которого застрелили пьяным на охоте. Я сказал: у меня есть внук, я с ним один, и я не собираюсь летать на самолете, так что хотя бы уйди с работы, хотя бы получи медицинское образование. Они моргали, моргали, кричали, кричали — и ушли.

Но с самолетом у меня все еще есть какая-то история. Мы с Ярославушкой поехали на поезде на юг отдыхать, а ему было 6-7 лет. На станции я вышел на минутку купить пирожки, а когда вернулся на платформу, обнаружил, что поезд уже ушел. Сама не своя, бросила еду, побежала на площадь, там стояло несколько машин, я подошла к водителям, достала пачку денег, кричала, плакала, прошу: надо успеть на поезд! А они смеются все как один: — Ты старуха, не нужны нам твои деньги, на поезд не успеем, дорог здесь нет.

А один вдруг оживился, с таким простым, как сейчас помню, добрым лицом: — Я, говорит, тысячу у вас не возьму, но за три рубля отвезу в аэропорт, как будто самолеты летают. До соседнего города вы доедете на поезде. Через 10 минут мы мчались в аэропорт, там я уже кричал: — За любые деньги отвезите меня в город (я даже не помню, как его звали).

Там люди не такие, как на вокзале, никто не смеется, говорят так уважительно: — Мама, нам деньги не нужны, в советской авиации — твердые тарифы. Билет до этого города стоит… три рубля (опять три рубля!), а самолет вылетел по расписанию через 20 минут. … Пока летел — не помню, первый раз в жизни и последний… Помню зеленые поля внизу и темную гусеницу на поезде, которую я обогнал. Когда я села в вагон, Ярославушка не заметила, что я не длинная, возмущалась только тем, что я не привезла пирожки с вокзала.

На Урале мы хорошо жили с Ярославушкой, я успел научить его всему, а он сам читал и учился лучше всех. Он рос сильным, крепким мужчиной, поражал всех мальчишек и еще больше — восхищал их своими суждениями и знаниями. И рано стали смотреть на него, и не просто смотреть — девушки.

И любил ходить в близких полицейских. Как-то возвращаюсь я с прогулки и говорю крестьянину, хозяину дома, в котором мы снимали жилье: — Иван, вон, там кривая береза, знаешь, там очень красивый луг, весь заросший полевыми цветами, вот бы мне там скамейку поставить, а то, пока дойду до нее, уже устану, а я бы посидел, отдохнул, а я бы тебе скамейку поставил.

Через несколько дней я пошел в том направлении прогуляться, смотрю, на лугу стоит красивая, удобная скамейка. Я посидел, отдохнул, прогулялся. На следующий день говорю: — Иван, я вчера ходил и на крутом склоне, над рекой — такая красота открывается! Там будет скамейка!

Через несколько дней я вернулся с прогулки, прекрасно отдохнул, полюбовался рекой, потом прошелся по берегу… и вот я иду к Ивану, говорю ему: «Иван, а что если…». Дама, Иван отвечает: «А давай я тебе в задницу.» я прикреплю, так что где хочешь, там и сиди ….

После смерти Сталина мы могли уйти с Урала. Ярославушка вошла в систему Mgimo. Конечно, я помогал ему заниматься, нанимал репетиторов и по-другому. Понимаете, я всегда был очень хорошим врачом, а мои пациенты дарили друг другу и постоянно делали мне подарки… не все, конечно, но у кого была такая возможность. У меня, Боренька, и сейчас много бриллиантов, и на всякий случай, и на черный день. Но по мелочам я их не трогаю.

После того как мне пришлось перехватить денег, я пошел в ломбард и принес туда две золотые медали: одна у меня — из средней школы, другая — у Ярославушки — он тоже окончил школу с золотой медалью. Я даю эти две медали Павартеру, он их потрогал, повертел с разных сторон, посмотрел мне в глаза и так долго говорит: «Эта медаль, барышня, подарена вам царским правительством и никакой конкретной ЦЕНЫ не имеет, только кусок золота, только кусок золота, поэтому я могу дать вам за нее только десять рублей. Но эта медаль была вручена вашему внуку советским правительством, это бесценный знак отличия, поэтому я не имею права принимать медаль этого внука. И лукаво улыбнулся.

-Барненка, ты понимаешь — почему отказалась от медали Ярославушкина? -Я понимаю, Александра Григорьевна, они были очень разные в его понимании! А еще мы смеемся над советским золотом и еще над чем-то, что я понимаю только спустя десятилетия: над символической разницей эпох и над нашей духовной близостью, которой на эту разницу наплевать.

-Ну, да, мы с Ярославушкой (продолжает А.Г.) и десять рублей дотянули до зарплаты, потом я купил себе медаль.

Он окончил МГИМО, всегда был отличником и теперь получил красный диплом. А это была как раз московская (хрущевская) весна, ее ветер дул: — и в Ширинке (связался с женщиной на пять лет старше его; как я ему объяснила — что у него впереди большая карьера, что он должен ее бросить — Он на все отвечал: «Любовь-Кароть»); — и в его рациональной душе.

Их группа «анти-советов» была разоблачена в конце пятого курса, после многомесячной стажировки Ярославушки в Бирме, когда она была распространена помощником атташе в Вашингтоне. Он был помещен в Лефортово.

Уже тогда я очень хорошо понимала, как устроена столичная жизнь… Я пошла к этой женщине. «Ты знаешь, что я не люблю тебя?» Я спросил ее. — «Я знаю», — ответила она. «Ты знаешь, почему я к тебе пришла?» — … … — Я пришла потому, что Ярославушка в Лефорто и мне больше не к кому идти. — Что я могу сделать? «Вы можете пойти к следователю и умолять его освободить Ярославушку». «Как я могу его умолять?» «Если бы я был хотя бы на тридцать лет моложе, я бы понял, как его умолять. «И чтобы тебе было легче умолять его… Я дал ей два кольца с большими бриллиантами». Одно было для нее. Второй … для следователя …

Через неделю Ярославушку освободили. Они освободили — гораздо позже — всех остальных членов своей «группы». Он спросил меня: как получилось, что они освободили меня и намного раньше, чем всех остальных? Я ответил как есть: да, мол, «твоя» ходила к следователю, но как она его там «упрашивает» — это ты у нее и спроси. У них состоялся разговор, и «любовный раунд» длился один день.

Нам пришлось уехать из Москвы, Ярославушка несколько лет работал на автомобильном заводе в Запорожье, пока ему не разрешили поступить в Ленинградский университет, на мехмат, и мы вернулись в Петербург.

«Видишь, Боря, мою тетрадь?» «В основном Ярославушка и его жена не любят меня из-за нее». «А знаешь, почему? — Когда я получаю пенсию, (я ее увеличиваю и отдаю только половину хозяйства), я открываю книгу в текущем месяце, у меня есть список на каждый месяц- в каком два-три, а в каком больше человек. Это люди, перед которыми образовались мои долгие, тяжелые, разбитые и, что я могу сказать, не безгрешные жизненные долги. И посылаю им — кому крошечную бандерольку, а кому деньги, пять-десять рублей, когда как.

Вот следователь, освободивший Ярославушку — это 10 рублей: на 23 февраля и на день рождения… вот она, его «Любовь-морковь» — 10 рублей на 8 марта и на день рождения. И таких людей много. А может быть, кто-то уже умер. — То есть с этих адресов, адресов умерших людей — возможно, деньги вернутся? — В итоге я — от кого и обратный адрес — так и не уточнил.

В возрасте 85 лет Александра Григорьевна, возвращаясь из больницы с профилактического ежемесячного осмотра, как всегда несла с собой запас свежих анекдотов, и решила рассказать мне один из них, так как посчитала его подходящим для моих ушей: «Спрашивают женщину восьмидесяти пяти лет: скажите, пожалуйста, скажите, в каком возрасте женщины перестают интересоваться мужчинами? — Боря, ты знаешь, что мне 85 лет? — Да что вы зациклились, Александра Григорьевна, вы хоть в зеркало на себя посмотрите, никто вам шестидесяти не даст!»- Нет, Боря, мне уже 85. Она продолжает анекдот: И вот эта женщина отвечает: «Не знаю, не знаю (говорит Александра Григорьевна, играя героиню, кокетливо поправляя волосы)… Спросите у кого-нибудь из старших.

Через шесть месяцев сильный удар сломил ее, и общение с ней стало невозможным. С этого момента поток «крошечных посылок» и мелких денежных переводов прекратился, и постепенно несколько десятков человек вынуждены были предположить, что неизвестный отправитель (а для кого-то, возможно, и конкретная Александра Григорьевна) не жил — как человек. Многие тысячи выздоровевших людей, их дети и внуки, сотни умудренных опытом коллег-врачей, десятки больниц, правильно поставленных на ноги больниц — все эти люди должны были почувствовать отсутствие этой воли, как только она появилась, выросла, окрепла, исказила на десятилетия их жизнь, смерть и смерть и смерть и смерть и пропажа — где?

Через 7 лет были похоронены только близкие родственники, и я, ее последняя подруга.

Ярослав окончил университет, естественно, с красным дипломом, защитил диссертацию, начал разрабатывать альтернативную физическую теорию, пытаясь развить или даже опровергнуть теорию относительности Эйнштейна. Сейчас он президент какой-то международной академии, у него тысяча человек, спонсоры, лекции в американских университетах, в общем, все как у людей, только без Эйнштейна.

У Ярослава был сын, которого он растил в полной свободе, в отличие от приснопамятного бабушкиного ежика. Грегори рос талантливым, энергичным и абсолютно непослушным — мальчиком и мужчиной. Как-то Ярослав взял с собой своего десятилетнего ребенка, чтобы помочь хорошим друзьям переехать на новую квартиру. Григорий с пользой и удовольствием носил мелкие вещи, делал все быстро, весело и бесконтрольно.

Энергичная хозяйка дома занимала высокий пост судьи, но ей некогда было контролировать ящики, которые нес Гриша, выбежавший из машины, и придумавший себе прозвище — вожак красно-штриховых — взятое из веселого фильма тех лет.

Но его смерть была туманной, а не смешной.

И это произошло после его смерти летом, молодая женщина позвала одинокого Ярослава и его жену Алену. Открыв дверь, они увидели, что лежит на ее руках… Маленькая… Александра Григорьевна.

Они имеют дополнительное, важное значение в жизни. Вырастили внучку все вместе. Они прекрасно понимали, что молодая мать должна была устроить свою жизнь и взять на себя ответственность за погибшего сына — за себя.

— Саша, давай решим последнюю задачу и сразу пойдем гулять! — Ну, только последнюю, дедушка! — Один рабочий сделал 15 деталей, а второй — 25 деталей. Сколько деталей сделали оба рабочих? — Ну, дедушка, ну, не знаю, ну, давай погуляем, а потом решим!» — Ну, Саша, давай решим еще одну задачу и пойдем. — У дедушки в кармане 15 рублей, у бабушки — 25. Сколько у них денег? — Ну, дедушка, ты хоть что-нибудь понимаешь? Все просто: у них есть сорок рублей!

В один, не очень удачный день, тот самый, который подарил им самые теплые чувства, которые только могли быть в их жизни, чувства дедушки и бабушки — она позвонила в их дверь, прикусив губу от тяжелого решения. Мы сидели за кухонным столом, понимая многое в моих глазах, ожидая слов, ничего не спрашивая. — Ярослав, Алена, вы такие хорошие, и я — и вы, и Алена разрыдались от ожидаемой бесповоротной новости. — Он, мой жених, он из Москвы. Ярослав и Алена слегка вздохнули. Надеюсь. «Но он не москвич». Он швейцарец. И он расторгает контракт. «Он… мы… скоро уезжаем».

Сейчас она живет с матерью и отчимом в Швейцарии. Душа незаслуженно обиженной Александры Григорьевны наконец-то через сына, внука и правнука в девичьем обличье легко и свободно проникла в тело праправнучки. Оба наслаждаются видами гор и водопадов, трогают латунные буквы на памятнике армии Суворова, покорителя Альп, рядом с Чертовым мостом, ловят языками на ветру капли из огромного фонтана на Женевском озере. задыхаются на крутых поворотах серпантинов, на краю пропасти.

Приезжая в гости к бабушке и дедушке, на их любимую, пусть и полуразрушенную, дачу, младшая Александра Григорьевна часто хвастается тем, как завидуют ей тамошние подруги: ведь у нее в ушах уже сверкает прошлое, другая жизнь, унаследованная от прапрабабушки — лучшей подруги девочек.

Источник: https://www.anekdotas.ru/anekdoty-pro-zheniha-2-2

Top