Ну, просто анекдот!

— Чего не спишь?
— У меня бессонница. А ты чего?
— А у меня бездельница!

— Милый, я хочу перекраситься в блондинку!
— Дорогая, но зачем же еще усугублять-то?!

Пил водку «Посольская» — послом не стал, пил водку «Президент» — президентом не стал, когда попил пиво «КОЗЕЛ», что-то почувствовал.

Деловой дядька, по телефону: «Мы должны внимательно пройти по всем пунктам. И не просто пройти — потоптаться на каждом».

В зоомагазине, дама с килограммовыми серьгами в ушах: «У вас есть мои любимые собачьи консервы?»

Там же, отец с хмурой дочкой-подростком:- «Мы у вас в феврале двух хомяков покупали, мальчиков, вот чек, приплод вам сдавать?»

В аптеке, женщина лет 30:
— У вас есть что-нибудь от храпа? Нет? Так что мне, разводиться, что ли?!

На остановке, три девицы, по виду студентки: «Я билет вытянула, а он на меня смотрит, смотрит, как зверь, как будто я что-то знаю!»

В магазине, охранник, тихонько по рации: «Третий раз заходит, нет, ничего еще не спер, все оборачивается и мне улыбается. Слушай, давай уже ты за ним походишь!»

В автобусе, подвыпивший мужик: «Что вы, женщина, себе вообразили? Я к вам не прижимаюсь! Я держусь плохо!»

В троллейбусе сижу напротив старичка, смотрим в окно, за окном упитанный бегун трусцой поскальзывается и как-то очень смачно шлепается на пятую точку прямо в лужу. Старичок — мне, философски: «Они думают, что спорт — это здоровье».

Собирали муж и жена грибы в лесу. Жена увидела белый гриб и говорит мужу:
— Дорогой, этот гриб съедобный?
— Пока ты его не приготовила — да!

Разговор дочери с матерью по телефону:
— Знаешь, а мой сегодня поздно придет. Он сказал, что пойдет на матч «Зенита» с «Локомотивом».
— Какая же ты у меня дура! Да он тебя просто обманывает — фотоаппарат с паровозом играть не могут!

Самый эффективный способ завязать знакомство: «Девушка, вы не знаете, как лучше всего истратить мою зарплату?»

Акушерка выносит молодому мужу тройню:
— Нравятся?
— Нравятся!
— Забирать всех будете?
— Ага, буду!
— Ну, тогда подержите этих, а я остальных вынесу!

Разгар курортного сезона. Звонок в турфирму.
— Здравствуйте, нам бы хотелось отдохнуть.
— А какой суммой вы располагаете?
— Ну. тысяча рублей.
— Отдыхайте!

Муж с женой беседуют.
— Как мне все надоело, носить нечего, все однообразно, я устала, у меня депрессия.
— Дорогая, я думаю тебе надо куда-нибудь съездить!
— О-о! Дорогой, а как думаешь — куда?
— Я думаю, в глаз!

— Вы встречали когда-нибудь порядочных женщин?
— Редко, да и то только в те моменты, когда они начинали объяснять, что это с ними впервые.

Знаете ли вы, что пробежки по утрам, употребление безопасных продуктов питания и полный отказ от вредных привычек могут существенно продлить ваше жалкое существование?

— Ты что такая грустная, Маш? — спросила Галя, зашедшая в гости к соседке.
— Да мой вчера с рыбалки пришел с какой-то женщиной, сказал, что это русалочка и попала к нему на крючок совершенно случайно.
— Ну и ты его, конечно, выставила?
— Конечно, а вот теперь за него волнуюсь.
— Почему?
— Так потом дядька какой-то весь зеленый приходил и сказал, что если ему русалку не вернут, то он моему мужику рога пообломает.
— Ну, а ты?
— А я вот испугалась. Сама знаешь, что моему есть что обламывать.

Одесса. Скромный парень пришел к сексопатологу и жалуется, что он только что женился и у него ничего не получается с молодой женой. Доктор просит рассказать, как он располагается в постели. Пациент говорит, что он лежит на правом боку и ничего не получается. Доктор говорит:
— Ну а вы лягте на левый бок.
Пациент:
— Что, лицом к маме?

Доктор встречает своего давнего пациента.
— Здравствуйте, на удивление хорошо выглядите! Как ваша язва?
— Уехала на неделю к матери!

По инициативе российских родителей в детскую экономическую игру «Монополия» добавлены клеточки «Взятка» и «Откат».

«Дорогая редакция. Живем мы в таком захолустье, что принцев не бывает. До нас и кони-то доходят не все. »

Анекдоты про просто так

Муж останавливает машину в чудесном горном районе. Жена выходит из
автомобиля:
— Какой пейзаж! От этой красоты я просто теряю дар речи!
— Прекрасно! В таком случае мы проведем здесь отпуск.

Если Джигурда получит французское гражданство, то получится обмен Джигурда — Депардье. А вот с президентами не все так просто.

Что будет, если в главу страны кинуть ботинок?

Буш: Уворачивается, потом говорит: «Ботинок был десятого размера!»,
кинувшего ботинок уводит охрана и ломает ему руку.

Путин: Ловит ботинок на лету, кидает обратно и попадает агрессору между
глаз. Затем того уводит охрана, и больше ничего о нем не известно.

Медведев: Пригибается, так что ботинок пролетает над ним, говорит: «ну
что ж, каждый имеет право на высказывание своего мнения. «. Хулигана
уводит охрана, на следующий день его увольняют с работы.

Обама: Не успевшего снять ботинок хулигана ловят охранцы и выносят на
руках из помещения. Все уверены, что человеку просто стало плохо.

Ху Цзиньтао (председатель КНР): При входе ботинконосителя в здание
штатный телепат охранки замечает подозрительную мыслительную активность,
охрана задерживает всех в радиусе 10м до выяснения обстоятельств.

Рабочий роет котлован, гнёт об породу инструмент. Вот какая неудачная ситуация, думает, отковыривает кусок породы и даёт бригадиру:
— Вот об эту елду, Кузьмич, инструмент сломал, туды её в качель.
— Странно! Вроде должон инструмент всё молоть!

Бригадир приходит к инженеру и говорит:
— Михаил Максимыч, мы тут при ройке котлована, об эту руду инструмент погнули. Примите меры, а то не можем инструментом рисковать.
— Странно, по спецификациям инструмент должен быть крепче!

Приносит инженер кусок породы физику и говорит:
— Посмотрите, Геннадий Саввович, что это за руда крепче стального сплава №ххх с алмазным покрытием.
— Странно! Судя по пористой структуре эта порода должна быть очень хрупкой!

Подходит физик к теоретику:

На репетиции духового оркестра.
Дирижер:
— Туба! Какого чёрта!? Что за звук вы издаёте?
Туба:
— Простите, маэстро. Это я пукнул.
Дирижёр:
— Мало того, что вы испортили воздух, так вы еще испортили гениальное
произведение — похоронный марш Шопена!
Вместо ля-минора, вы пёрнули ноту ля-бемоль!

Учитель говорит старшеклассникам:
– Ребята, учтите, что я всегда замечаю, когда кто-то отправляет SMS на уроке.
Все ухмыляются, и кто-то спрашивает:
– Ну и как вы это делаете?
– Да очень просто определить того, кто это делает: ни один человек в мире не будет просто так наклонять голову, смотреть себе в промежность и улыбаться.

Я просто схожу с ума от мыслей о тебе, у меня возникает жгучее желание
прижать тебя к себе рукой с непреодолимой жаждой удовольствия, когда я
вспоминаю все то, что ты со мной сделал.
Стояла тихая, теплая ночь, я была в своей постели, когда неожиданно
приблизился ты. Ты приник своим телом к моему без тени смущения. Заметив
мое явное безразличие, ты прижался ко мне и куснул меня за самое
интимное место. Затем я уснула.
Когда я проснулась, я начала лихорадочно искать тебя, но тщетно. Ты
оставил на моем теле и одежде неопровержимые доказательства того, что
произошло между нами в ту ночь. Сегодня я лягу пораньше и буду снова
ждать тебя в своей постели. Когда ты появишься, я со всей своей силой
прижму тебя к себе, испытывая при этом неистовое блаженство. На твоем
теле не останется даже миллиметрового участка, до которого бы не
дотронулись мои пальцы. Я буду удовлетворена лишь тогда, когда увижу,

Самый простой рецепт для похудения. Возьмите пластырь и заклейте им рот. К вечеру отклейте чуть-чуть с одного края, чтобы выматериться и хлебнуть водички. И так каждый день, пока не почувствуете, что вы похудели.

— Соседка, муж у тебя всегда такой злой и хмурый, наверное, никогда добрых слов не говорит?
— Да нет, говорит, просто их трудно расслышать среди мата!

Анекдот про просто

Ironman.
REAL MEN DON’T NEED MOTORS! GO-GO-GO!
Плакат на альпийском подъёме велотрассы.
Формула Ironman:
Ironman = 4 км (заплыв) + 180 км (велогонка) + 42 км (бег).

Заплыв (4 км). Не особенно зрелищно, ни подъёмов, ни спусков, просто косяк людей в гидрокостюмах (чтобы не замёрзнуть) молотит воду и даже не видно, как они пинаются ногами и локтями. Но доплывут все, благо ещё «свеженькие». Правда, если плаваешь «не очень», потеряешь слишком много сил. А с ними и надежду на хороший результат, даже если ты силён в велосипеде и беге.
+ Велогонка (180 км). Уже веселее, по «горочкам» Альп. Ехать «за лидером» запрещено: минимальная дистанция — 5м.
+ Бег — 42 км. Здесь, в основном, и «ломаются». Например, Иван Житенёв, чьи заметки приведены ниже, вынужден был перейти на хотьбу уже на первом круге (круг — 10 км).

Итак, привожу выдержки из дневника участника Ironman Switzerland-2006 Ивана Житенёва:
. беговой этап. в начале второго круга я пешком обогнал человека, который был уже в четвертом круге. Здоровый жилистый мужик заканчивал триатлон примерно за 11 часов — это очень быстро. Но за 9-10 километров до финиша он буквально уже шёл «по стенкам». Ноги заплетались и мотало его из стороны в сторону так, что я не знаю, дошёл он таки или нет.
. любая жидкость, которую я пью, не держится внутри, а минут через 10-15 выскакивает
. вызвонили Маршала (Маршалы — это многочисленные мобильные судьи, которые на мотороллерах сопровождают велосипедистов, а на велосипедах бегунов; . делали всё, чтобы облегчить жизнь участников) . Маршал и предложил антикризисный вариант: «Ты должен лежать здесь и пить только Колу . часто, когда желудок отказывается принимать любые вещи, он соглашается принимать Колу. Но пить надо очень медленно. Если мне станет легче, то мне разрешат продолжить движение, но не бежать. Мне нельзя будет потеть, нельзя будет ничего есть. Если меня ещё раз вырвет, то я должен буду сойти».
. Я пошёл. Старался идти быстро, но не потеть. На каждом пункте брал стаканчик с Колой, шёл дальше и маленькими-маленькими глотками пил её минут десять, вплоть до следующего пункта. Сознание собралось в кучу, и я усиленно держал его в ней до конца дистанции. . Я старался работать как машина — чётко, спокойно, быстро и без лишних движений. ограничение — «не бежать» — не очень сильно тяготило меня, так как сил не было вообще. . В начале третьего круга я не сдержался и пробежал буквально метров 500-600. Кола сразу поднялась выше и подступила к горлу. Опять иду. Иду. Иду. Смотрю вперёд. Стараюсь идти ровно, но начинает опять шатать… Колу пока не пью, боюсь, что выскочит. . зачем я вообще здесь оказался? . Мне бывало тяжело на стартах до этого. Я ожидал, что здесь будет такая же тяжелая физическая работа, но её надо будет терпеть намного дольше. Но здесь было тяжело ПО-ДРУГОМУ. .
. На следующих двух пунктах по маленькому глотку бульона . Обгоняю несколько человек. ..бегу в темноте уже один. Терплю.… Ещё чуть-чуть. Господи, как же я УСТАЛ..сознание опять начало уплывать. Но я уже не стал бороться с этим, не стал переходить на шаг, мне казалось, что я «контролируемо теряю контроль» ведь до финиша уже всего ничего. по статистике почти у всех участников самый медленный круг — предпоследний. Последний же намного быстрее.
. ФИНИШ, подходят люди, вешают на шею медаль, какая-то девушка целует. Время финиша 15 часов 27 минут 45 секунд. 1332 место.
Но повторения как-то не хочется.
Наверное, в ближайшее время ограничусь хаф-айронменами.
И вообще получается что-то вроде «я это сделал, но вам не советую!»
***
На этом бы и закончить.
Ах, да. победитель описываемой гонки — швейцарец Стефан Райзен — финишировал с результатом 8 часов 16 минут 50 секунд. Результат лучшей «iron women» Ребекки Престон из Австрии — 9 часов 24 минуты 18 секунд. Оказывается, есть женщины и в австрийских селеньях.

Мы частушки пропоем
К нашему Дню юриста.
Праздник почти уже пришел,
Выпьем грамм по триста!

Повстречалась я с юристом,
Он так много говорит.
Подписала я бумажку
И меня он взял в кредит.

Как приехал к нам юрист,
Девки все сбежались.
Только прайс у него большой,
Вот такая жалость.

Как-то быстро я написала
Противопожарную инструкцию.
Так у шефа штаны загорелись
И заделась детородная функция.

Вышла замуж за депутата,
Живем с ним в прениях.
Все книги заставляет
Прочитать в двух чтениях.

Полюбила я юриста,
Думала богатый.
А он проектами сыт
И нету своей хаты.

Мы работаем на рынке,
Оба мы юристы.
Раньше мылом торговали,
А сейчас – батистом.

Поступила я на юрфак
Ради преподавателя.
В постели он лекции читал
И я послала его к матери.

Познакомилась с юристом,
Оказался «голубой».
Да к тому же не юрист он,
Просто кодекс был с собой.

Я пришла в юрконсультацию
В красивом мутоновом манто.
А как дело проиграли,
Одела драповое пальто.

Я встречаюсь с тремя юристами:
Судьей, прокурором, адвокатом.
И сей состязательный процесс
Всегда проходит с матом.

Написали мы Закон,
О пчелах называется.
Пчелы о нем узнали
И сейчас кусаются.

Сидели в баре мы с юристом,
Пили до фрустрации.
Юрист наутро на работу,
А я в реанимацию.

Вот частушки мы пропели
Без прикрас и лести.
Ведь собрались все юристы
В этом лучшем месте!

Увидел рекламный постер Сбербанка. К олимпиаде готовятся. Прыгун с трамплина парит на горном фоне. И слоган: Вместе к новым высотам. Нет, может, в Сбербанке и не догадываются, что с трамплина не к новым высотам вовсе, а просто вниз летишь, но я об этом твердо знаю. Меня хоть совсем пьяного разбуди, спроси, куда с трамплина прыгуны летят, я твердо отвечу. Выругаюсь, но отвечу. Такое не забывается потому что.

Мы тогда в одной архитектурной мастерской одного города выпили. По чуть-чуть. С ее начальником. И начали проект церкви обсуждать. Так получилось. Я ему эскизы набрасываю один за другим, а он отвергает. Эти архитекторы к строителям всегда так относятся. Вот предложи им на трезвую голову окошко с одного фасада на другой перенести, или балкон с лепниной на фронтон присобачить, так с превеликой неохотой, но сделают. Потому что знают, что это не сам я просил, а только волею пославшего меня заказчика. А когда приняв на грудь пару рюмок, начинаешь им художественные предложения вносить – таки практически все без толку. Особенно на втором литре на брата. Некоторые так вообще умудрялись вырубиться до осознания всей красоты моих предложений.

Так и тут. Давай, говорю, Коля, закомарные своды зафигачим. Для красоты и вот такой вот формы с видом. А окошечки вытянем и сузим кверху. И финтифлюшек по бокам зафи…, наделаем то есть, в виде таких вот колонн. Зашибись колокольня выйдет. Я приблизительно такую видел где-то. Говорю, а сам карандашом японским, узкогрифельным по листику чиркаю для графического пояснения образов: тут лестницу для звонаря, я СП по храмам смотрел, там про наружные лестницы с узорами не написано ничего. Значит можно.

— Нет, — отвергает Коля в который раз мои картинки. — И нефига мне тут. Наливай лучше. Каждый должен своим любимым делом заниматься, из конца в конец, а не храм Святого семейства битый час рисовать дилетантскими штрихами. Тоже мне Гауди. Мы церковь в Кустиках проектировать собираемся или где? Вот и нечего будущий исторический облик своими предложениями портить.

— Ах так, — начал было я, и тут, как всегда, на самом интересном месте зазвонил телефон.

— Здравствуйте Николай Гаврилович, — раздался из трубки бодрый, спортивный голос, — у нас трамплин падает, не могли бы вы прям сейчас приехать.

— Сейчас узнаю, — отвечает Коля в трубку, трезвым, практически, голосом и меня спрашивает: ты теодолитом пользоваться умеешь?

— А как жеж, — отвечаю, — как сейчас помню, иду я по стройплощадке, в одной руке теодолит, в другой тахеометр, в третьей руке нивелир, в четвертой две рейки…

— Не ври, — прерывает меня Коля, — одной рукой две рейки сразу не унесешь…

— Так рейки новые, — говорю, — компактные, а в одной руке пара, потому что иначе у меня б руки для лазерного дальномера не хватило…

— Мели, Емеля — твоя неделя, — отмахивается Колька, — а машину ты не отпускал еще?

— Не отпускал, — тут я уже серьезно, — кто-то же должен меня домой отседова везти?

— Через полчаса будем, — говорит Колька в трубку, переставая прикрывать динамик телефона ладонью, — ждите.

Он быстренько собирает ящики инструмента и, пока мы едем в лифте, рассказывает.

— Трамплин не то чтобы падает. Но подвижки есть. Нехорошие. Мы полгода назад там даже маяки с аппаратурой слежения установили. Ползет, гад, но постепенно замедляется. Пока опасности никакой, но тамошние спортсмены, как статью в газете какую прочтут, так сразу и звонят, что все пропало, а им прыгать надо. И соревнования у них. А аппаратуре они не верят. Они мне верят, когда я с теодолитом вокруг трамплина шаманю. Твоя задача помогать, умные слова говорить и головой кивать, если спросят. Справишься?

— Еще бы. Головой кивать это я завсегда с радостью. Особенно когда спрашивают: пить будешь? Ну как на такой вопрос головой не кивнуть? Отрицательно, разумеется.

— А вот умничать не надо, — говорит Колян, — там спортсмены ведь. Они и накостылять могут слишком умным.

На трамплине нас хорошо встретили. Даже двух молодых спортсменов из секции в помощь выделили. Рейки носить и ящики с приборами. Битый час вокруг трамплина лазили. Если б не две фляжки по поллитра, в конец бы замучались.

Зато потом Колька, главному их, с чистой совестью сказал, что все нормально, еще годик точно не сползет трамплин с горки, но через месяц еще раз проверить надо.

Про проверить, главный как-то не расслышал даже, потому что на меня смотрел. То есть я верхушку трамплина рассматривал, а он меня за этим делом наблюдал.

— Что, — спрашивает, неожиданно так, — небось страшно даже подумать туда взобраться, а уж прыгнуть так вообще ужас, да?

— Да ты что? – предательски возмущается Колька, пока я раздумываю с какой руки этому главному по трамплину съездить, — ты кого пугать вздумал? Это типус не просто человек, а мастер спорта с лыжами. Ему ваш трамплин, что слону дробина. Он и не с таких у себя в Москве прыгал. Он вообще у себя в Москве по трамплинам чемпион.

Про Москву это он зря. Про мастера тоже, собственно, напрасно, но после Москвы у меня дороги назад не было уже. Главный сразу зацепился.

— Москвич, — говорит, — мастер спорта. Это замечательно. Сейчас мы вам амуницию подберем, а лыжи я вам свои дам. Мы с вами и весом и ростом одинаковые почти будем. Пойдемте переоденемся, и вы покажете нам провинциалам, как московские мастера летать умеют.
Ну как тут назад отвернешь, когда тебя в такое положение воткнули? Никак. Погрозил я этому архитектурному грифелю кулаком напоследок и переодеваться пошел.

— Только, — говорю тренеру, — вы мне костюмчик покрасивше расцветкой подберите, чтоб он внешнего впечатления от моего полета не портил. А то знаю я вас: подсунете прошлогоднего фасона, а мы в Москве к такому не привыкли. У нас от этого настроение портится.

— Не извольте волноваться, — отвечает главный по трамплину, — у нас для всяких тут таких как вы последние итальянские поступления имеются, всяко красивей чем вы летаете, — а сам к раздевалке меня подталкивает. Чтоб быстрее шел, значит.

Переодели меня в костюмчик с каской. Лыжи дали. Лыжи тяжелые, а каска наоборот. Беззащитная какая-то каска. Их для таких трамплинов наподобие спускаемых аппаратов ракетно-космического корабля Союз надо делать. И парашютами снабжать. И тормозными ракетными двигателями аварийной посадки. А вовсе не ту легкую фигню предлагать, что мне на голову ремешком пристегнули.

Особенно остро все несовершенство каски чувствуется, когда с площадки трамплина вниз смотришь, на той жердочке сидя. И слушаешь наставления всяких нелюдей, как ноги держать и как руками воздух ловить.

— А чего это я мастеру спорта из самой Москвы очевидные вещи объяснять буду? – спросила эта нелюдь и сказала. – Пошел!

И я пошел. То есть поехал. Это всем кажется, что там быстренько скатываются, от стола отрываются, недолго парят, скоренько приземляются и обратно наверх лезут. За повторным удовольствием. На самом деле все очень медленно.

— Пошел. – Повторил я про себя, скатываясь вниз по разбитой лыжне, — Мама. То есть, папа. То есть мама. То есть, господи. Чтоб я еще раз неумеючи тебе колокольни рисовал. Не буду больше. Если долечу.

Впрочем, в том что я долечу сомнений у меня не было. Никаких. Лететь-то вниз. Это вверх не у всех получается. А вниз оно легко. Не сказать бы, чтоб всегда приятно… Но легко. Вот помню, классе в третьем я с третьего этажа новостройки в сугроб прыгал, когда от участкового сматывались. И с парашютной вышки в Измайлово. Я вообще много откуда прыгал. Думал я, пока ехал вниз по разбитой лыжне трамплина. Там вообще легко думается о прошлом, доложу я вам.

Тут меня немного подкинуло, я ушел со стола и замер в позе титанового памятника Юрию Гагарину на одноименной площади города героя Москвы. Его еще, этот памятник, некоторые «дай три рубля» называют. Или памятником футболисту. Потому что у него в ногах мячик лежит. Тоже титановый.

Елки, кстати, по сторонам мелькают. Медленно чего-то. И земли почти не видно внизу. Пора бы уже. Посадку бы объявили, что ли. И где эта чертова стюардесса? А то надоело между делом по воздуху болтаться.

Не, я не упал. То есть упал, но не когда приземлился, а когда затормозить пробовал. Очень неудобные эти лыжи с ботинками. Широкие очень и жесткие.

Упал сижу на снегу и о жизни думаю. О том, что жизнь – чертовски хорошая штука, между прочим. Минут через пять главный по трамплинам прилетел.

— Что-то, — говорит, — московские мастера спорта некрасиво летают. На троечку.

— Допустим, на троечку, — отвечаю, — это тоже результат. Потому что я не мастер спорта, а всего лишь кандидат в эти мастера. По биатлону. И если мне прям сейчас винтовку в руки дать, то вся ваша секция дальше любого чемпиона мира по вашим прыжкам улетит. В два раза и с гарантией. А то и вовсе приземляться откажется, клином построится и в теплые края дунет. Ну те кто уцелеет, из-за того что я обоймы перезаряжаю медленно.

Тут главный по трамплину несколько позеленел, взял одну большую лыжину обеими руками и вкрадчиво так спрашивает заведующего архитектурной мастерской:

— Коля! Налево твою и направо. Ты чего мне наплел про чемпиона Москвы по прыжкам с трамплина? Про мастера спорта? Про человека с большой буквы?

Вот хорошо, что в этих трамплинных тапочках бегать несподручно. То есть несподножно. А то одним талантливым архитектором меньше бы стало. А тогда не стало, тогда стало одним трезвым архитектором больше. Потому что одним трезвым строителем больше стало еще немного раньше.

Отличный способ протрезветь, кстати. Но я его рекомендовать не могу, сами понимаете. Он труднодоступный. Тут, как минимум, нужен трамплин, начальник архитектурной мастерской и главный по трамплину тренер. Тренера придется немного обмануть, а трамплин лет через несколько закрыть на реконструкцию.

Сложный способ. Но действенный. А церковь ту мы так и не построили. Но это ничего. Построит еще кто-нибудь.

С гадким утенком мы выросли в одних и тех же львовских подвалах, песочницах и чердаках.
Вместе играли в «Море волнуется», катались на великах, а чуть позже — сбрасывались на пачку «Авроры» и курили за магазином.
Звали нашего утенка — Аликом, но для всех во дворе он был просто – Фломик (уменьшительно-ласкательное от фломастер)
Фломика воспитывали: бабушка с дедушкой, а его маму и уж тем более папу, никто никогда и в глаза не видел, поэтому, рос Фломик, предоставленный самому себе, как придорожный одуван. Ходил он, как и все мы: в кирзовых сапогах зимой, в кедах летом, разговаривал только на украинском, по-русски тоже мог, но гораздо хуже и с громадным акцентом. Все, как у всех.
Все как у всех, но природу не обманешь, и в нашей стае Фломик всегда был немножечко гадким утенком.
Девочки к нему тоже, как-то не очень…
Никто, конечно не обижал его почем зря, но… у нас никогда не получалось сдержать смех, когда мы видели Фломика в коричневой школьной форме…
Весело было наблюдать и как деревенские бабки-парашютистки (парашютистками их называли за огромные мешки за спиной) которые приезжали во Львов побегать по магазинам, показывали на Фломика пальцем и, не стесняясь, вслух обсуждали его.
Можете себе представить, ЧТО и какими словами, говорил им в ответ гадкий утенок, и парашютистки в ужасе разбегались, как черти от ладана…
Но были у Фломика и маленькие преимущества перед нами – его, например, ни разу в жизни не винтили менты.
Однажды, когда нам было лет по тринадцать, мы сломали замок и большой толпой влезли в подвал, чтобы побренчать там на гитаре, покурить, попить плодовоягодного и просто погреться с мороза, но, кто-то позвонил в 02 и вскоре прибыли менты. Приняли человек двадцать, всех, кроме Фломика, но на то он и Фломик. Он догадался — быстро раздеться до гола и замереть в уголке, менты побегали по темным подвальным коридорам, собрали всех нас в кучу, а голого Фломика, конечно и не заметили.

А когда, лет в семнадцать, мы в старых трениках и рваных футболках (кому что не жалко), огромными армиями бегали драться с чужими районами, Фломик, наоборот, одевался как жених: белые брючки, нарядная рубашка, даже галстук надевал хитрец.
После массовой драки, мы с разбитыми мордами, каждый раз попадали в милицейскую облаву, а красавца Фломика (с такой же разбитой мордой), менты тут же, без слов отпускали, принимая за несчастного иностранного студента, который, тут, ну вообще не при делах.
А еще он мог без билета пройти на любой концерт. Помычит что-то билетерше, она махнет рукой, да и пропустит в зал от греха подальше…

…Все мы давно повзрослели, повылетали из родительских гнезд и нарожали своих птенцов, но гадкий утенок – Фломик, так до сих пор и не пришелся к нашему птичьему двору, не сделал карьеры, не создал семью. Просто жил, работал и старел.
Но вчера мне сообщили восхитительную новость: на днях Фломик, в конце концов решился и навсегда улетел в теплые края, в далекий Нью-Йорк, где среди своих, надеюсь, превратится в настоящего лебедя. Лучше ведь поздно, чем никогда.
Только язык подучить нужно.

И скоро, наш диковинный украинский негр — Алик, станет, наконец, обычным афроамериканцем — Али

Щастя тобі, на новій батьківщині. Не забувай рідне гніздо і нас телепнів.
Знайди себе, ну і звичайно ж — good luck to you.

Недавно замужем. Мужа обожаю! Но, мужики — они всегда мужики и на уме у них только одно (немного обобщение и немного перебор, но тем не менее. ).

Я с работы возвращаюсь 2 часа спустя как муж с работы домой приходит, поэтому собаку вечером гуляет он. Я же вывожу собаку с утра. Поэтому встаю раньше мужа. Тут один момент нужно уточнить — терпеть не могу незаправленной постели, не гигиенично это. Да и не нужно всяких супер-пупер заправлений, а просто одеяло расправить и то достаточно. А после того как с утра собаку выведу, начинаю носится-собираться, так как встаю впритык чтобы на поезд успеть (работаю в другом городе), и ничего с вечера, естественно, не готово. Поэтому хоть постель-то он может заправить и мне помочь — логично ведь? А мужу на незаправленную постель с высокой крыши!

Попросила его заправлять её один раз, потом второй раз — забывает. Пыталась установить правило — кто последний встаёт, тот постель заправляет. Не помогло. Пилить его я не хочу — самой противно, но что-то делать надо. Вчера вечером, перед тем как лечь спать в незаправленную постель со вчерашнего утра, выдаю следующее:
— дорогой, давай так: если ты не заправляешь постель с утра, то в тот вечер секса у нас не будет
— ЧЕГО.
— ну я же должна как-то тебя воспитать 🙂
.

Придя сегодня утром с собакой после прогулки домой, первое что я увидела войдя в спальню — заправленную постель.
. у мужиков всё-таки только одно на уме

«Режиссер подобен Колумбу. На корабле Колумб единственный, кто хочет открыть Америку. Все остальные хотят побыстрее домой»
Ф.Феллини

Зная процесс из глубокого нутра, берусь утверждать, что если бы помимо режиссера, вся остальная съемочная группа тоже хотела «открыть Америку», то любой фильм снимался бы втрое быстрее и обходился бы вдесятеро дешевле.
Но есть такая профессия – директор и к сожалению без него нельзя снять даже темноту под крышкой объектива.
Итак, все директора делятся на две противоположные категории: на полных идиотов и на чертовски изобретательных сукиных детей, которые поджигают на съемочной площадке старую покрышку, а в смете пишут: — «Был произведен ядерный взрыв мощностью 50 килотонн, в количестве 1 шт_(одна штука)» и, конечно же, степлером пришпиливают товарный чек из Пентагона. Без чека никуда.

С идиотами все гораздо проще, их каждый раз хочется убить, но без них на свете жилось бы гораздо скучнее. Директорам-идиотам я прощаю все, ведь они даже толком украсть не в состоянии…
Однажды я делал документальное кино о послевоенном МУРе и мне нужно было снять коротенький план, как пистолет упирается человеку в спину.
И как раз в тот момент директором у меня был человек по имени Идиот Идиотович Туповатых.
Позвал я его и поставил перед ним максимально расширенную задачу, чтобы как можно больше упростить ее выполнение:
— Идик, родной, организуй нам назавтра маленькую съемку минут на двадцать, не дольше. Из реквизита мне нужны всего две вещи: первая вещь – это ты, одетый во что-то однотонное, цвет одежды не важен, а вторая — пистолет марки «ТТ», пистолет тоже может быть любого цвета, какой найдешь, картинка все равно будет ЧБ. Вопросы?
— А разве «ТТ» бывает не черный?
— Ладно, про цвет забудь, а то задымишься. Пусть будет черный.
На следующий день мой директор на съемочную площадку пришел не один, а с каким-то посторонним человеком, я спросил: — «А где пистоль?»
Человек достал из под пиджака «ТТ», вынул обойму, передернул затвор, клацнул в пол и протянул пистолет мне.
Как только я взял его в руки, последние сомнения сразу отпали – пистолет был самый что не на есть дерзкий и боевой.
После съемки, когда все разошлись, спрашиваю у своего бравого директора:
— Идя, голубчик, а ты нахрена приволок на площадку мужика с боевым «ТТ»? И как это вы умудрились его пронести в Останкино?
— Да я как-то сразу не сообразил, что пистолет мог быть и игрушечный. А пронесли очень просто – показали менту на входе, да и все. Этот мужик сотрудник ФСБ, ему можно, а иначе никак бы не пронесли.
— И во сколько же нам обошлось сегодняшнее тыканье пистолетом в твою спину?
— Моя спина бесплатно, а с ФСБшником я сторговался за 450 баксов, жадный попался. Да, кстати, у меня вопрос по завтрашней съемке. Вот тут ты написал, что тебе нужен китель Сталина. Это значит прям китель Сталина, или просто такой же, как у Сталина?

Ну, как можно на такого сердиться?

А теперь получите классический пример работы ушлого директора, который, как чайка все хватает на лету, не задает лишних вопросов и точно знает – для чего существует съемочный бюджет.
Рассказ знакомого режиссера:
Снимали мы летом в Праге рекламу.
В кадре актер в роли врача нахваливал очередной Жаропонижин. Сняли русскую версию, на следующий день чешскую, и тут позвонил наш немецкий заказчик и попросил срочно снять еще и украинскую версию (у них неожиданно открылся новый рынок).
Вроде бы ничего сложного, кто из нас не баловался хохляцкой мовой? Но что бы литературно перевести медицинскую абра-кадабру, да еще и поставить «доктору» — коренному москвичу, правильное произношение, тут с кондачка не получится, нужен специалист – носитель языка.
Естественно, нагружаю я своего директора новой вводной:
— Денег не жалей, всю землю оббеги, но до захода солнышка привези, ты мне цветочек аленький, чтобы он нам текст на украинский язык перевел и актера балакать научил. Ночью съемка, время пошло.

И до вечера мой ушлый директор успел переделать кучу дел: — слетать в Киев, там, несмотря на выходной день, добыть в университете несколько домашних адресов профессоров — преподавателей украинской филологии, съездить к каждому, поговорить, выбрать тех у кого есть загранпаспорта с открытым шенгеном, сторговаться с намеченной жертвой, схватить в охапку и уже вечером доставить ее в Прагу на съемочную площадку. На все — про все: -гонорар, билеты себе и профессору, и прочие такси и мелкие взяточки, ушло ровно 11 000 евро. А что делать? Если бы не срочность, то можно бы и подешевле.
Профессором была милая женщина под пятьдесят (на всякий случай глянули в интернет — не соврал директор, она действительно оказалась самым что ни на есть настоящим профессором в области языкознания, с научными званиями и регалиями)
Мадам довольно быстро перевела текст на украинский язык, но вот с произношением актеров, пришлось ей помучится до самого утра, уж очень тяжело даются москвичам: «заздалегидь», «використовуватимуться», «розповсюджуе» и прочие «Функціональнi властивостi речовин »
В результате все получилось и наши немецкие заказчики рыдали от счастья.

Прошло время и как-то на одной маленькой пьянке, директор проболтался, поскольку совсем не умеет пить. Он рассказал, что на той чешской рекламе заработал на новую машину для жены, ведь та милая киевлянка, хоть и была самым настоящим университетским профессором языкознания, со званиями и регалиями, да только обошлась она всего в 100 евро.
Директор нашел ее на пражском блошином рынке, она торговала вышитыми сорочками…

«… и последние станут первыми»

Всю ночь меня так мучила совесть, что я даже проснулся.
Открыл глаза и понял – совесть мучила не зря, десять утра, по плану я уже должен подъезжать к работе, а я тупо уставился на дачный деревянный потолок и все еще неправомерно дышу вкуснейшим осенним воздухом.
Через семь минут я уже выруливал из ворот, на ходу придумывая самые неправдоподобные отмазки своего опоздания.
А еще через пять, понял, что никакие отмазки не помогут, ведь на работу я попаду не раньше завтрашнего дня.
Стометровый участок дороги передо мной был залит толстым слоем свежего, горячего асфальта, перегорожен катками и большой группой иностранных туристов в оранжевых жилетах.
Все, конец, другого пути к трассе просто не существует. Ну, как они могли меня так подставить?
Я вышел из машины, палочкой от мороженого зачем-то померил глубину асфальтового слоя, сплюнул накопившийся в горле сизый дым и тут в мою голову пришла спасительная мысль, я даже воскликнул слово – «эврика», только матом.
Сел в машину и медленно поехал сквозь сосновый лес, замысловато виляя между деревьями.
До шумящей трассы оставалось метров сто, не больше, но лес обиделся на мою наглость и резко сделался значительно гуще.
Я хоть и продвигался, но все больше вдоль, как челнок, ни на сантиметр не приближаясь к дороге.
Смотрю – между деревьями стоит шикарный, черный Порш Кайен, а рядом курят: мужчина и женщина.
Подъехал, вышел из машины, спрашиваю:
— Что, не проходите в створ?
Мужик грустно махнул рукой и заговорил неожиданным басом:
— Два сантиметра не хватает, хоть зеркала откручивай. Мы тут с восьми часов по лесу катаемся, эти два дерева тут самые широкие ворота, и то не пролезть. Нет, ну ты скажи, какими же нужно быть козлами, чтобы с утра в будний день перекрыть своим асфальтом выезд для всего дачного поселка…?

Я сложил одно зеркало на своей машинке и сказал:
— Давайте может я попробую, все-таки моя поуже вашей будет.
— Да, ну, без вариантов, не пройдешь, только бочину поцарапаешь, я уж пытался и так – и сяк.
— Ну, а вдруг, спешить-то больше некуда.

Мужик пожал плечами, нехотя вскарабкался в машину и сдал назад.
Я, как и подозревал, спокойно протиснулся в лесные ворота даже с одним торчащим зеркалом.
Как только моя машина миновала невидимую, но принципиальную черту, в мужика вселились черти, он стал бегать кругами и что есть дури пинать лаковыми штиблетами не в чем неповинные сосны, его мягкий бас превратился почти в хрип:
— Сука! Я сейчас пойду, их там завалю всех! Пусть… убирают обратно свой асфальт, или срочно сушат его, я не знаю…

Я разогнул свое зеркало и сказал:
— Если хотите, могу довести вас до метро.
Свирепого мужика очень обидело слово «метро» и он истерично ответил:
— Нет уж спасибо, не надо, всего хорошего, будь здоров.

Но женщина быстро подхватила из Кайена сумочку и сказала:
— Ой, а правда, можно мне до метро?

Мужик оскорбился и пробасил:
— Ты поедешь на метро?
— А куда мне деваться? Я должна быть на работе, ты же знаешь.

Мужик ничего не ответил, только спросил есть ли у меня топор.
Топора не оказалось и мы поехали.
Километров десять моя пассажирка молчала, а потом, вдруг неожиданно рассмеялась и заговорила каким-то дурашливым низким голосом:
— Давай для дачи купим Порш Кайен, как бы не испортилась дорога, все лохи на своих помойках сядут на задницу, а мы одни на Кайене проедем куда угодно…

ЭКСПРОМТ НАСТОЯЩИМ ГОСУДАРСТВЕННЫМ ЮРИСТАМ

Упорным трудом государственные юристы добились окончания рабочей недели,
Все проекты приняли, Конституцию в праздничный женственный наряд надели.
Обеспечили гармонизацию, кодификацию и имплементацию законодательства,
Увидели вовремя и пресекли на национальную безопасность посягательства.
Стабилизировали, оптимизировали и почистили правовую систему до блеска,
Организовали провал планов оппонентов – нигилистов с характерным треском.
Засадили правовое поле законами и вырвали под корень нелегитимные приказы,
Вылечили юридический геморрой и спасли бюрократическую машину от проказы.
А когда государственные юристы на правовом баяне играют, политиканы стонут,
Хаотично погружаясь в несвойственную им пучину законности и ”де-юре“ омут.
Ведь для руководящих юристов чревато в одной плоскости мысль излагать,
Неприемлемо в кабинетах отсиживаться и пустыми речами воздух содрогать.
Не можем мы, юристы, чужую нечестную демагогию бумагами прикрывать,
Антигосударственную красивую проститутку не положим себе в кровать.
И выступаем мы со всей явной уверенностью всеобъемлющего слова:
Обновляемая наша правовая система ”супербаба“, а не дойная корова.
Знайте, мы никому не позволим паразитировать и просто жить всласть,
Пусть оппозиционеры поймут: обманутой целкой никогда не будет власть.
Усвойте, коррупционеры, мы не предоставим вам возможность соскочить,
Начали с террористов, а продолжим вас в общественных сортирах мочить.
Мы сможем юридической проницательностью неадекватов в шок повергнуть,
Оружие законности вовремя применить и карающее семя из него извергнуть.
И сегодня мы решим для единственной родины любые проблемы,
Предварительно обсудив с соратниками все актуальнейшие темы.
В подтверждение этого, государственные люди, настоящий экспромт ловите,
Оставайтесь важной частью нашей страны, и лет сто глубинной мыслью дымите.

ПОЭМА О НЕИЗВЕСТНОЙ ГЕРОИНЕ

По мотивам С.Я.Маршака

«Какая право же нелепость,
ты вышел просто покурить. »
balda

Ищут пожарные, ищет полиция,
Ищут фотографы в нашей столице.
Ищут давно, но не могут найти
Клёвую деффку годов двадцати.
Среднего роста, с большими грудями,
В мини без стрингов, тату об салями.
Флаг СэШэА у неё на грудях.
Волосы зАвиты на бигудях.
В носе – огромное пирсинг-кольцо..
Больше ни сведений нет, ни концов.
Деффку такую, что в стоге иголку —
Можно ль в планктоне сыскать пепсиколку?
Многие деффки с большими грудями —
Всем силикона хватает за мани,
Многие ходят в мини без трусов
Всегда готовы на быстрый засов.

Кто же, откуда, что это за птица —
Деффка, которую ищет столица?
Что натворила, умна или дура?
Вот что пока разузнала ментура:

Ехала деффка одна по Москве —
Локоны курвились на голове.
Летней порой у окошка трамвая.
Стаса Михайлова вслух распевая.
Вдруг увидала — на верхнем балконе
Мечется голый мужик как в загоне.
(Вышел себе покурить без трусов –
Баба закрыла его на засов.
Да утаила — от газа пожар,
И от греха побыстрей на базар.
Прочь все сомнения – ясное дело:
Баба изжарить его захотела.
Вот и сподвигла на огнепёк –
Видно, супругу он сильно допёк).

Много столпилось людей на панели.
Люди в тревоге под крышу глядели:
Там, на балконе сквозь огненный дым
Руки мужчина протягивал к ним.
В ЖЭКе пожарников сразу позвали,
Только в «козла» они стрёмно играли,
Не замечая вокруг нихера,
Что им — кондовый пожар иль Игра?
Что ли огня никогда не видали,
То ль за отвагу медали не дали?
Трудно найти здесь разумный ответ,
Только брандмейстеров нету и нет.
И ни насос, ни расчёт – нет, не мчится.
Вот и не льётся из шлангов водица.

. Даром минут ни одной не теряя,
Бросилась деффка стремглав из трамвая.
Автомобилям пошла на обгон –
Быстро легла под злосчастный балкон.
Ноги раздвинув, вскричала: «Мужчина!
Нечего дрейфить теперь, дурачина,
Щас ты погибнешь в жестоком огне!
Яйца в кулак – и пикируй ко мне».

***
Кожа на жопе уже задымилась —
Прочь упованья на Божию милость!
Прыгнул он, пламенем чуть не объятый,
В воздухе руки расправив крылато,
Метко направил Орудие в цель —
Точно вошёл в заповедную щель.
Раз он вошёл, ещё много рАза.
Взрослые деткам прикрыли глаза.

Чёрного дыма стоят терриконы.
Пышет из дома огнём на балконы.
И, наконец, через облаки пыли.
Мчатся пожарные автомобили,
Воют сиреной, тревожно свистят,
Медные каски рядами блестят.

Миг — и рассыпались медные каски.
(Деффка спасённого трахает аццки).
Люди в брезенте один за другим —
Лезут по лестницам в пламя и дым.
Туго приходится бедным пожарным —
Пламя сменяется чадом угарным.
Гонит насос водяную струю.
(Парень же в деффку спускает свою).

Тут возникает и баба с базара:
«Нет маво мужа в руинах пожара?»
«Нет, — отвечают брандмейстеры дружно, —
Вашего мужа не обнаружено.
Все этажи мы уже обшмонали,
Но до сих никого не поймали!»

Вдруг из двора погорелого дома
Выперлась деффка, ни с кем не знакома,
В пятнах от копоти, в разном говне,
Голого парня неся на спине.
Баба – в истерику:
«Вот ведь подлец!
И на пожаре на деффку залез!»

Деффка устало сказала: «Пока!
Сука, бери своего мужика!»
Тут же запрыгнула в чрево трамвая —
Место получше занять, не зевая.
Сумкой махнув за вагонным стеклом –
Быстренько скрылась за ближним углом.
И не осталось хоть мелкой детали.
Хит лишь Михайлова слышался в дали.

Все спохватились – а где же девица?
Тупо свидетели слабы на лица.
Да и запомнить им в падлу же, если
Скромно они отвернулись от ебли.
Так ничего и не выдали боле —
Вот и ищи теперь ветрушка в поле.

С безом охлянувши, тяжко вздохнули,
Что им осталось? «Поищем, а хули!»
Ищет Собянин, ищет полиция,
Ищут уже фээсбэшные лица.
В поиск включился Зураб Церетели
Статую деффке сваять в крепком теле.
Договорился за бабки «Газпрома»
На пустыре от сгоревшего дома.

. Ищут давно, да не могут найти
Деффку отвязную лет двадцати.
Среднего роста, с большими грудями,
В мини без стрингов, тату об салями.
Флаг СэШэА у неё на грудях.
Волосы зАвиты на бигудях.
В носе – огромное пирсинг-кольцо.
Больше ни сведений нет, ни концов.
Деффка такая — что в стоге иголка.
Так, рядовая московская тёлка.

Сколько же деффок с большими грудями —
Всем силикона хватает за мани.
Много в столице таких же девах.
Губы, пупки и ухи в пирсингАх.
Многие носют мини без трусов —
Всегда готовы на быстрый засов.
Многие ездят в московских трамваях,
Случая трахнуться не упуская.
Много в столице таких из Тамбова,
Понаезжали и из Кишинёва,
Мурманска, Пензы, Баку и Саранска
Или какого ещё мухосранска.
Может, ещё из одесской Аркадии,
Жмеринки славной или из Замкадья?
В поисках бабок, богатого мужа.
Впрочем, согласные дать и за ужин.
Все эти деффки проворны и юрки,
Крыша у них обретается в урках.
Каждая деффка — отважна и клёва.
Без колебаний на подвиг готова!
(Только накурится, блядь, героина).
Каждая — славная героиня,

. Ищет Анищенко, ищет полиция:
Триппером парень успел заразиться.

Трое моих веселых приятелей вернулись из командировки и рассказали чудесную историю о встрече с самой настоящей королевой шансона.

В купе поезда оказались они втроем, а четвертой — сама королева. На вид ничего особенного: полновата, лет сорок с хвостиком, вязаная кофта, вареная курица в фольге, а больше никаких особых примет у нее и не было. Обычная железнодорожная тетка, каких сотни в любом поезде.
С самого утра мои ребята выхватывая друг у друга дорогую двенадцатиструнную гитару, принимались петь жалобные песни о тюрьме и воле, о старушках-матерях и их непутевых сыночках, одним словом – шансон, или попросту – блатняк. Ну, любят они такие песни, хоть сами и не сидели, поэтому, наверное, и любят.

Женщина не спеша доела свою курицу, вытерла салфеточкой руки, до конца терпеливо дослушала очередную песню о дружбе и предательстве и сказала:
— Ребята, а что это вы все такую погань брякаете? Лучше бы спели, что-нибудь человеческое, душевное: — «Ромашки спрятались, поникли лютики…» Ну, давайте, а я подхвачу.
Мои ребятишки заржали и ответили:
— Да, ну – это позапрошлый век, такие песни только старым бабкам петь, а вот шансон – это же целая культура…
Женщина махнула рукой и перебила:
— Знаю, знаю, какая это культура. Блатная романтика и ни черта больше.
Парни засмеялись:
— В том-то и дело, что не знаете. Шансон – это не только про тюрьму – это и о жизни. Вот послушайте одну песню Трофима, тогда поймете?
— Ой нет, только не Трофима, я вас умоляю. Спойте лучше что-нибудь из Анны Герман.
— Да откуда вы знаете что поет Трофим? Может он в тысячу раз лучше вашей Анны? Зачем же спорить о том, чего не знаете?
Женщина призадумалась, потом протянула парням свою крепенькую ладошку и сказала:
— Ладно, ребятишки, давайте на спор — вы начинаете петь любую свою блатную песенку, а я ее подхватываю после первой же строчки.
И, если не смогу, то, через полчаса у нас вроде Самара, так я сгоняю на перроне в ближайший ларек и всем куплю пиво.
Но если вы до Самары так и не сможете мне спеть блатную песню, которую я не знаю, то вы до самого Челябинска будете исполнять только то, что я вам скажу. Идет?
Парни оживились и с легкостью приняли спор, уточняя только сорта и объемы пива.
Первый приятель взял гитару и самозабвенно затянул:
— Гоп — стоп, мы подошли…
— Ребята, будьте серьезнее, а то ведь Самара не за горами. Из-за угла, мальчики, из-за угла. Дальше.
Парни взорвались дружным хохотом и уже второй схватил инструмент и сделал свой ход:
— Весна опять пришла…
— И лучики тепла, теряете время, лучше вам сразу сдаться.
На этот раз любители шансона не смеялись, а коротко посовещавшись, предприняли новый лихой ход:
— Не за границу…
— Не в Рим, не в Ниццу, наш уезжает эшелон, а кстати, в Самару. Ну, что, сдаетесь?
С каждой следующей попыткой совещания проходили все дольше и тревожнее, но мужики не сдавались:
— Он бежал с Магадана…
— Слышал выстрел нагана, вы молодые ребята, откуда же вы понабрались этой пошлятины?

Надежды таяли — все первые строчки самых забубенных и позабытых блатных песен, разбивались о королеву шансона, как пули о терминатора:
— Стоял я раз на стреме…
— Держался за карман. Может хватит, а? Мы сбавляем ход, уже Самара.

И парни выпросили для себя последнюю попытку. Уже и поезд стоял на перроне, даже курильщики успели выйти из вагона. А ребята все спорили, шепотом переругивались и снова спорили, чтобы уж наверняка, попытка-то последняя.
Наконец пришли к согласию и хором затянули:
— Комиссионный…
Женщина улыбнулась и подхватила:
— Решили брать, тьфу, пакость какая, не песня, а черти что.

Парни похлопали глазами, признали себя побежденными и не сговариваясь спросили:
— А откуда вы все блатные песни наизусть знаете? Вы что, сидели?
— Типун вам на язык! В жизни ничего не украла, не за что меня сажать. Просто я уж двадцать семь лет работаю поваром в пансионате МВД, так вот, товарищи милиционеры в нашей столовой ничего больше слушать не желают, только под блатняк и кушают.
Досыта понаслушалась, на три жизни хватит.

Парни грустно переглянулись, поднастроили свою измученную гитару и путаясь в словах и мелодии, робко заблеяли:
— Ромашки спрятались, поникли лютики…

Судьба играет нами, как повар яблоками и гусями..
И как правило — не в нашей власти что-либо изменить. То есть, изменить-то, конечно можно, но что именно надо менять, в какой момент, да и надо ли? Кто же это может знать заранее?
Но существуют такие счастливчики, которых судьба почему-то любит и всячески оберегает, а потому всегда играет с ними открытыми картами, чтобы не дай Бог не сбить с толку.
Одного из таких счастливчиков я знаю – это мой стосорокакилограммовый одноклассник Валера, и вот вам старая история о нем и о его счастливой помолвке.
В стране бурлили 90-е и Валера был королем этого бурлеска – молодым стосорокакилограммовым неженатым королем, с четырехкомнатным королевством в центре Львова, 500-м Мерседесом, серьезным авторитетом и даже сиамской кошкой.
И вот однажды Валера влюбился, влюбился всепоглощающе, как третьеклассник влюбляется в десятиклассницу.
Она была студенткой и звали ее Маша.
Бедный счастливец забросил все дела и носился только со своей Машулькой. Он мог даже с бандитских разборок отпроситься и убежать, чтоб только не опоздать и успеть забрать Машу после Универа.
Никаких ресторанов и бань с девочками, никаких пьянок, все это потеряло для Валеры всякий практический смысл.
Как-то он выдал мне толковое определение, что же такое любовь – «Любовь – это когда все женщины мира делятся в твоей голове на две неравные группы: в первой, маленькой и убогой группке – все женщины мира, а во второй, огромной – ОНА…»
Влюбленные были вместе уже полгода, но что самое интересное, «были» — это не значит жили, а только встречались, ходили за ручку в кино, на концерты, в парк и в гости к Валериной маме, которая просто обожала Машу. Редко, но все же бывают такие девушки, которые до свадьбы ни-ни…
И Валере – это даже нравилось, кто бы мог подумать.
Наконец-то наш жених дозрел до осмысленного шага — предложения руки и сердца, и был в душе уверен, что Маша не откажет.
В один прекрасный, дождливый вечер (во Львове все вечера дождливы, но каждый по-своему прекрасен) влюбленные, как бы случайно зашли в маленький ресторанчик, в котором «случайно» оказался свободным самый лучший столик у окна.
Сели и не сговариваясь принялись смотреть в глаза друг другу, ведь оба чувствовали, что в этот вечер произойдет что-то очень важное.
Негромко заиграла нежная мелодия, свет в зале, «почему-то» слегка зажмурился, а официант принес подсвечник (только на их столик принес).
Валера теребил в кармане бархатную коробочку, которая отлично впитывала пот с мокрой ладошки, но тянуть дольше было глупо, да и Машины глаза улыбались в блестках свечи, она все чувствовала, все понимала…
Валера решительно положил руку на стол и был уже готов разжать кулак с красной коробочкой, но стол неожиданно покачнулся. Даже бокалы задрожали. Видимо, одна из ножек стола была чуть короче других.
Валера откашлялся и начал свою речь:
— Любимая моя Машулька…

Но Маша, улыбаясь, неожиданно перебила жениха:
— Валерчик, погоди, вначале нужно сделать, чтобы все у нас было идеально, потом продолжишь что ты хотел сказать.

Она быстро порылась в своей сумочке, достала какой-то листок бумаги, сложила его в четверо и ловко подложила под ножку стола. Потом вскочила, поцеловала Валеру в нос и защебетала – «Валерчик, подожди секундочку, я только туда и обратно, чтобы уж не отвлекаться» вскочила и убежала в дамскую комнату.
Все посетители ресторана поглядывали на Валеру и улыбались, даже они уже догадались – что же сейчас должно произойти за столиком у окна, когда из туалета вернется девушка.
Валера смотрел на красную бархатную коробочку и думал: — «какая же она у меня все-таки хозяйственная… это же надо, заметила, что стол качается, р-р-р-а-з, подложила бумажку и он уже стоит как вкопанный»
Попробовал пошатать столик, но он все еще слегка качался. Просто нужно ту бумажку еще раз согнуть вдвое, тогда будет идеально.
Вынул из под ножки сверток и увидел, что он исписан мелким почерком. Развернул и машинально стал читать. Это оказалось письмо:
«Машка – сука!
Ты заразила меня триппером! Тварь! А я заразил жену. Тебе хана!
Ошибки быть не может, я узнавал у твоего Толика, у него тоже триппер от тебя!
А если ты еще и цыгана заразила, то сразу вешайся.
С тебя 100 баксов за лечение. Лучше не прячься, а собирай бабки. Я приеду — все равно найду тебя в университете, тогда будет хуже, да еще и Толику скажу – где тебя искать.
Так что лучше тебе заплатить, пока я тебя не нашел и не закопал…».

Валера положил письмо на столик, в очередной раз поблагодарил свою судьбу и тихонечко удалился, чтобы ненароком не оторвать Машеньке голову.
Просто уйти из ресторана было неудобно перед людьми и Валера зашел в мужской туалет, а уже оттуда вылез на улицу через малюсенькое окошко.
В ту же секунду, его нечеловеческая любовь улетучилась, превратившись в пар и сероводород…

Мечты неудачника. Многожёнство.

— Вы слышали последние новости, Мария Сергеевна? Акции Газпрома показали картину «голова-плечи»
— Я бы сказала «уши-яйца», Ибрагим Исаакович, но предпочитаю при мужчинах не выражаться.
— Эх, Маша-Маша, ты умна, как настоящая еврейка, а по виду типичная «русская красавица» с пшеничными волосами и лучистыми голубыми глазами. Если бы российское законодетельство позволяло. Ох, ничего себе! Ты смотри! Вовочка-то пропихнул свой давний закон о многожёнстве!
— Как? Кто? Путин. Быть того не может!
— Нет, другой Вовочка. Из наших, Вольфович. Теперь официально можно иметь более одной законной супруги.
— Шутить изволите? Новость об очередном выдвижении очередной бредовой идеи этого клоуна? Не пройдёт и первого чтения, будьте уверены.
— Отнюдь! Закон опубликован сегодня в Российской Газете, а значит, уже вступил в силу. Мария, ведь мы с тобой уже столько лет плечом к плечу. Я тебе доверяю такую информацию, о которой мама моя не знает. Слушай, Маш, бросай ты своего неудачника и иди ко мне второй женой, а?
— Ну хоть над этой шуткой можно посмеяться?
— Не шучу. Я завидую твоему супругу и ума не приложу, по какой причине ему досталась такая умница-красавица: ты и карьеру строишь, и дети у тебя на пятёрки учатся, видно, что мама их воспитанием занималась, пока муж по вечерам с друзьями пиво пил и в форумах, компьютерных игрушках зависал. Когла я на своей Гале женился, молодым ещё был, не той головой думал, на сиськи повёлся, и только с возрастом понял, что женщина — это не только сиськи. Понял это когда сын по учёбе пробуксовывать стал, а от матери толку ноль.
— Репетитора взять не пробовали?
— Это ребёнок, Маша, он впитывает из своего окружения больше, чем от учителей. Нужен близкий человек, который с ним играть будет, который при разговоре не употребляет слов «нуващееее» или «эй, алллё». Маш, иди ко мне второй женой. Работать будешь из дома, заниматься только теми делами, которые наиболее критичны и где заменить тебя некем. Каникулы будем проводить всей семьёй на Бали, Мальдивах, дочка твоя, которая мечтает стать певицей, будет индивидуально заниматься с лучшими вокалистами, а сын поступит в Кэмбридж — это я тебе гарантирую. Подумай, Маш.
— Ибрагим Исаакович. Я мужа люблю. 15 лет совместной жизни нельзя вот просто так вычеркнуть, даже ради поистине сказочных перспектив, которые вы только что расписали.
— Уважаю. Хотя не понимаю, чем он твою верность заслужил. Сколько раз я к тебе подкатывал, на кухне прижимался — любая давно бы уже ноги раздвинула, а ты будто не замечала. Так и передай своему мужу, что он самый счастливый мужик на свете, и что я ему по-доброму завидую.

Маша оторопела от таких откровений. Да, она замечала некоторые подобия подкатов со стороны начальника, но была уверена, что это всё не более, чем стёб, ведь кто он, а кто она. Он женат на девушке плейбой 2001 (или 2, 3) года. Галя, конечно, простоватая хохлушка, но обаятельна, мила и да, безумно красива. Cам шэф — подтянутый, стильный, всегда одет с иголочки, ухожен, но при этом брутален. Сразу видно, что немалые суммы уходят на личного тренера, портного, стилиста.

По дороге домой Маша с улыбкой вспоминала общаговские пьянки, водку, портвейн 777, песни мужа под гитару. Он был таким центром внимания, таким уважаемым парнем в той студенческой тусовке. В него нельзя было не влюбиться. Решение расписаться казалось таким естественным. Зачем заниматься любовью в душевой, когда можно законно выбить себе комнату-двушку?

— Маш, привет! Я сегодня пораньше пришёл, у меня для тебя новость. Смотри, вот твои любимые цветы, шампанское, ужин я сам готовил, но он подгорел местами и перца, пожалуй, многовато получилось.
— Ну, надо же! И что у нас за повод?
— Ты не представляешь себе, что сегодня случилось! Правительство наконец-то приняло разумное решение по решению демографической ситуации в стране. Вся беда была в том, что в России мужиков нормальных нет: все либо пьют, либо сидят, либо мамкину сиську до старости лет сосут, не желая брать на себя социальную ответственность за создание ячейки общества.
— Ты о новом законе Жириновского о многожёнстве!
— Вот видишь, какая ты у меня умная! С полуслова меня понимаешь! Вот за это я тебя так люблю! Сегодня я хочу тебя кое с кем познакомить. Это Айгюль, она много лет нам в столовой супы разливает, общаемся с ней иногда за жизнь, как водится между хорошими знакомыми.

Представляешь, козёл ей попался, наплёл про красивую жизнь, про домик у моря, а сам оказался нищебродом в секонд-хендовских брэндовых шмотках и поддельной биографией в одноклассниках. Ребёнка ей сделал и исчез в никуда. В общем, как ты смотришь на то, чтобы поддержать великую идею о возрождении России и принять в нашу семью Айгюль с её ребёнком?

Она, кстати, готовить очень любит, и тебя этим больше никто допекать не станет.
Из-за двери вышла девочка лет 18-ти, мило улыбнулась, поздоровалась, ну а Маша.

Маша пожелала им успехов в правом деле, собрала вещи, сказала, что за детьми приедет водитель завтра, а все формальности уладит личный адвокат Ибрагима Исааковича. Тот хотя бы не прикрывался фиговым листом благородных порывов. Тот человек все эти годы любил её по-настоящему. Ведь по-настоящему любить способен только сильный.

Мой львовский одноклассник при встрече рассказал суровую и трагическую историю классовой борьбы седьмого класса со своим угнетателем и по совместительству завучем школы – Оксаной Ивановной.
Сын одноклассника учится в нашей же школе, а Оксана Ивановна преподавала у них историю.
Проблема в том, что преподавала она эту самую историю ну очень однобоко, она просто ненавидит все советское (хотя во время моей учебы она состояла председателем совета пионерской дружины, активная такая была, ну – это так, к слову)
Я и сам не особо-то жалую Советскую власть, потому что испытал ее на себе, но то, что несла на уроках Оксана Ивановна, было явной паранойей.
Одна ее фраза чего стоит: — «У истории, конечно же, нет сослагательных наклонений, но я всегда очень жалела, что доблестная немецкая армия так и не смогла взять Москву, Гитлер бы сразу освободил Украину от проклятых комуняк…»
И все в таком же духе.
Детишки боролись с ней как могли, но что они могли?
Сынок моего одноклассника однажды поднял руку и спросил – «Оксана Ивановна, ну раз вы так ненавидите все советское, то почему же ваш сын ездит на советской машине девятке?»
Парню сильно тогда досталось — отца вызывали, да и вообще чуть из школы не поперли за оскорбление учителя.
Пришлось долго извиняться, как сыну, так и отцу.
Были и другие случаи неорганизованного «индивидуального террора», когда, например, одна девочка сказала на уроке:
— Оксана Ивановна, а моя прабабушка – простая украинская колхозница, рассказывала, что немцы в оккупацию дико лютовали и из их села мало кто дожил до освобождения Красной Армии, а вы нам говорили, что Советская власть хуже фашизма.
— Твоя прабабушка темная, затурканная колхозница с тремя классами образования, она нигде дальше своего сарая в жизни не бывала. Как она может судить об исторических процессах?
А я с отличием окончила университет, исторический факультет! Есть разница!?
— Тогда откуда вы знаете, что вас там правильно учили, ведь это же был советский университет, лживый и прокоммунистический, как и все в СССР?
Оксана Ивановна, покрасневшая от натуги, злости и отсутствия контраргументов, почти лопнула, но, к сожалению – почти не считается, и той девочке пришлось совсем несладко.
И тогда класс развернул широкомасштабную классовую борьбу. Организовалась подпольная ячейка. Подпольная от того, что в том же классе учился Евно Азеф – племянник исторички.

И вот в один прекрасный день, на уроке истории, в тот момент, когда завуч особенно нелицеприятно проходилась по Советской власти, вдруг ни с того, ни с сего на весь класс громко зазвучало:

«Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов
Единый, могучий Советский Союз!»

Оксана Ивановна забегала по стенам и потолку и принялась дико орать, мол, у кого найду телефон с этой поганью, тот как пробка вылетит из школы.
Но странное дело – гимн звучал, а источник отсутствовал. Она уже и бегом и ползком, как спаниель в поисках наркотиков, обыскала каждый уголок класса, но понять – откуда именно играет, у нее не никак получалось.
Громче всего было, если сидеть за учительским столом. Под столом пусто, на столе небольшой аквариум с зашуганными рыбками и классный журнал.
Оксана Ивановна отодвинула аквариум, послушала журнал и даже на всякий случай залезла под стол, но ненавистные звуки не исчезали, они были везде и нигде:

«В победе бессмертных идей коммунизма
Мы видим грядущее нашей страны…»

Завуча трясло и кидало, как вампира на серебряных рудниках. Урок был сорван.
Следующий тоже.
Каждый ее урок начинался и заканчивался бесплодными поисками микроскопического хора с оркестром, который мучил Оксану Ивановну советским гимном.
Историчка пробовала привести специально обученную и технически подкованную подмогу, но в такие моменты музыка испарялась, чтоб зазвучать с новой силой, когда подмога пожимая плечами покидала поле боя:

«Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
И Ленин великий нам путь озарил…»

Через месяц вампир не выдержал и сбежал с серебряных рудников, с тех пор у ребятишек появился новый учитель истории, пока не ясно – что за фрукт, но главное — не Оксана Ивановна.
Революция, о необходимости которой все время говорили несчастные семиклассники – свершилась!
И что самое приятное – Евно Азеф так и не нарыл военную тайну мальчишей-кибальчишей, а оружие пролетариата, оказывается, скрывалось в аквариуме.
Одна девочка (та, у которой прабабушка темная колхозница с тремя классами образования) принесла в школу виброколонку, завязала ее в презерватив, закопала в песочек на дне аквариума и в нужные моменты запускала гимн по блютусу.
Колонка передавала крамолу аквариуму, аквариум столу и уже сам стол жестоко мучил свою хозяйку одержимую антисоветскими бесами.
Вот так и бывает – если низы по настоящему не захотят, то и самые могущественные верхи даже чемоданы собрать не успеют…

История о законодательстве в Германии навеяно.
Скорее поучительная, чем смешная.
Не успев защить магистерскую, пригласили меня на работу в Дойчляндию (Германию), аккурат в это же время 12 лет назад. И так я сему факту обрадовался, уехав из прекрасного Киева с нищенскими по тем временам доходами, на чужбину, что на первую же буржуйскую зарплату купил новенький cd плеер панасоник, телефон нокия и фотик canon и распечатку похождения Геральта из Ривии (не было тогда еще планшетов). Сложил все это в тоже новенькую сумку. И вот с этим барахлом и поехал на электричке к корешу своему на юг Германии в Констанц.
Гуляли мы там на славу, это отдельная история, а моя, про то, как «уставший» я вернулся рано утром в понедельник назад домой и прямо с поезда, думаю, заскочу в квартиру, залезу в душ с дороги, переоденусь в свежее и на работу, арбайтен.
Уже выходя на работу, с той самой сумкой, даже не успев ничего выложить, выбежал на улицу.
Смотрю, мама дорогая, сегодня ж день большой уборки. Когда «город» бесплатно вывозит все старье, которое скопилось у бюргеров и которое бюргеры выносят на улицы — холодильники, телефизорвы, мебель и прочую домашнюю утварь — зачастую все рабочее и вполне в хорошем состоянии. Ну я думаю, ок, мне как раз домой столик нужен и стул, а из соседнего офиса выставили очень даже приличную офисную мебель. Не долго думая, возвращаюсь домой, поднимаюь на второй этаж, вещаю сумку на ручку двери и бегом вниз за наживой.
Притащить стол и стул к двери дома заняло пару минут, поднмаюсь к себе, взять ключ от подвала, чтоб все это пока там спрятать, а сумки НЕТ!
Я свято верил, что в Германии везде большой орднунг (порядок) и никто не ворует, ага, наивный.
Как же так, думаю, я ж и не отходил то от дома по сути, кто мог мою сумку взять. Смотрю, ребята какие-то стиралки в бусик грузят — русские.
Я к ним — ребята, говорю, вы тут никого с серой сумкой не видели.
Нет — отвечают.
Говорю с меня ящик пива, если сча разделимся и вокруг квартала, наверняка, тот, кто взял — далеко не ушел.
Прониклись — разбежались, через 10 мин встречаемся, никто никого с сумкой не видел.
Ну что ж — бывает, сам растяпа, минутное дело было, открыть дверь и сумку в квартире оставить.
Зашел домой, повзонил на работу, предупредил, что опоздаю и побрел в полицейский участок писать заяву.
Все ж таки 700 марок сперли, не мало.
Написал заяву, что пропало и поехал на работу. Че-то в тот день не програмилось, мысли были о другом, корил себя.
В итоге ушле домой с обеда и думаю, ну наверно все ж кто-то из дома свистнул. Вряд ли кто-то с улицы зашел, поднялся на 2-й этаж, чтобы мою сумку спереть.

Стою на лестнице и спрашиваю возвращающихся с работы соседей, мол, не видели или слышали они чего?
Одна итальянка сказала, ну на 3-м живет там гей, и дружок у него новый, жена он ему. Тьфу, мерзость какая. Вот он и мог. И надо же, не прошло и 5 минут, как спускается заморыш, я у него тоже спрашиваю, мол знаешь, видел.

Он мне сразу подозрительным показался, а тут как-то воровато оглянулся и быстро бросил, мол ниче не знает и бегом на выход. Я ему вдогонку — а вот соседка видела, кто сумку взял, вот я и думаю, сам вернет или полицию звать.
Это чудик завис и потом вернулся назад и говорит — я тебе все верну, только не сдавай ментам.
Ах ты ж падла, думаю. А сам, ему, ну ладно, давай назад все мое нажитое непосильным трудом. Он — не могу, я утром на работу шел, вижу сумка, думал, кто-то выбросил, ведь день большой уборки.
Я чуть не охренел там! Говорю, ты что, чудак (на букву М), не понял что сумка новая и в ней фотик, телефон и плеер на вид тоже новые — вряд ли кто такое выбросит, разве что психопат какой. Чтоб завтра все принес!, говорю.
Ну он ушел, а я вызвал полицаев, и когда тот дурик вернулся, они его уже ждали. Он во всем им признался и на след день вернул сумку, правда без плеера и телефона — успел продать их барыга. Ну а дальше был суд, и мне все вернули. Причем сразу все суммой на счет, просто автоматом оформив кредит в банке на этого эдика, которого заставили на общественных работах отрабатывать и возвращать банку деньги. Соседи после этого стали со мной здоровваться все, потому что соседство с эдиками им тоже не по душе было.

С женщинами я давно уже не спорю. И впредь не собираюсь. И вам не советую. Хватит, поспорил уже однажды. И не просто с женщиной, а со своей же аспиранткой. Красивой голубоглазой блондинкой. И не просто поспорил, а на пиво. Прямо скажу: ничего хорошего из этого не вышло. А ведь как всё заманчиво начиналось.

Она же прямо сама нарывалась. Непреклонно, азартно утверждала какую-то ерунду, которую можно было тут же легко и полностью опровергнуть, едва заглянув в интернет. Требовала при этом материального залога. Хотя бы символического, в виде пива. А то меня, видите ли, надо проучить, чтобы я впредь не говорил ерунды так уверенно. Я и спорить-то при таком раскладе не хотел. Это же было неинтересно. И совершенно не спортивно. Но в итоге решил всё же принять пари. И даже демонстративно выпить потом это пиво. Исключительно в воспитательных целях. И мы поспорили.

Ну и, конечно же, этот дурацкий спор разрешился мгновенно. Стоило нам заглянуть в первый же словарь, как истина восторжествовала. Удивило-то другое. Как справедливо заметил Ломброзо, женщина своего поражения или вины не признаёт никогда, будь это хоть трижды очевидно. А тут, наоборот, проигрыш был аспиранткою легко и безоговорочно признан. Это меня порадовало. А после занятий двинули мы, значит, в магазин, мне за пивом. Благо и идти недалеко, от силы минут пять-десять.

Подходим уже, весело беседуем, я посмеиваюсь, трофейное пиво предвкушаю. И тут меня барышня с невиннейшим видом спрашивает: а помню ли я, собственно, о чём мы поспорили? Ну, я удивился короткой девичьей памяти, напомнил. А она – с ещё более безмятежным выражением: ну и чем дело кончилось? Я слегка оторопел: как же так, мол, дело-то только что было! Проиграла ты мне! Сама признала. Давай уже пошли мне пиво покупать.

Аспирантка же, однако, к кассе не спешит, а на красивом голубом глазу мне отвечает: да? а мне вот запомнилось, что вроде я выиграла. надо же. Я аж задохнулся. А она мило так продолжает: то есть ситуация непонятная какая-то, спорная, да?

Я аж поперхнулся и через силу выдавил: да что же, ёлки-палки, спорного-то в ней? А?! Что происходит ваще? Ты это, того. Пиво давай! А девушка непроницаемо, лучезарно мне улыбается и так же благожелательно продолжает: а раз ситуация у нас выходит такая спорная, надо поступить так, как на экзаменах принято. То есть – любой спорный ответ трактовать в пользу студента. То есть аспирантки. То есть меня. То есть купить мне пиво. А пиво я люблю дорогое. Вооон то хочу.

В общем, кончилось всё тем, что пиво я купил и с женщинами спорить зарёкся. И вам, друзья, не советую.

По обочине дороги, колонной по одному размеренно бежала группа из десяти человек, вооруженных шанцевым инструментом. Первым легко бежал двухметровый Фриц с ломом на плече. Время от времени один из вьетнамцев, привычно отделившись от группы, проверял придорожные кусты впереди и возвращался в строй. Ровно так же он делал в родных джунглях, прикрывая небольшие отряды от зеленых беретов. Донг был самым старшим из группы – ему было пятьдесят лет, а звание Герой Вьетнама он получил за сбитый американский самолет.

Все началось с простого аппендицита. Потому что из-за этого слепого отростка меня в Усть-Илим не взяли по здоровью. Вам, говорят, неделю назад аппендицит вырезали, вам в тайгу нельзя, оставайтесь-ка в Москве, поправляйте здоровье. Да вот хоть на нефтеперерабатывающий в Капотню не хотите? Это же лучше чем Сибирь, там отряд интернациональный с немцами. Язык подучите заодно, пригодится. Всю жизнь мечтали, блядь? Вам кто разрешил неприлично выражаться в комитете комсомола? Ах, это выражение восторга? Ну ладно, записываем.

Так я оказался в совершенно интернациональном, студенческом строительном отряде без всякого названия. Совершенно – это потому, что кроме немцев там были еще вьетнамцы. Вьетнамцы были высокими и своей молчаливой дисциплинированностью уравновешивали некоторое немецкое разгильдяйство. В первый же день мы поменялись с немцами одеждой: нам были вручены синие рубашки эФДэётлер (Freie Deutsche Jugend то есть FDJ), а немцам наши зеленые куртки с всякими нашивками. Штанами решили не меняться. Из эгоистических соображений. Из тех же соображений с вьетнамцами не менялись вообще, потому что их форма от нашей не отличалась.

Немецкий язык был выучен нами на второй же день пребывания методом совместного распития немецкого шнапса за круглым столом. Пили из горлышек пятилитровых бутылок, пущенных по кругу. После второго оборота четырех бутылок вокруг стола и одной дружбы-Freundschaft немецкая свободная молодежь запела Катюшу на чистом русском, а советские комсомольцы — Тамару. На чистом немецком (я постараюсь больше не усложнять текст латиницей и плохим немецким): Тамара, Тамара, зер шон бист ду, Тамара, Тамара, йа тьебя льублю. Вьетнамцы дисциплинированно молчали и вьетнамский остался невыученным.

Потом нас распределили по бригадам, и повели работать. В нашу бригаду попал самый интересный немец. Из-за двухметрового роста, рукава зеленой “ссошной” куртки были ему несколько коротковаты и производили впечатления засученных. Он был ярко рыж, голубоглаз и все время улыбался. Чтоб довершить портрет Фриц (я не шучу) за три недели оброс плотной рыжей бородой, за которой умудрялся ухаживать. Бетонолом (отбойный молоток раза в три больше обычного) в его лапах смотрелся как влитой, а совковая лопата выглядела игрушечной. Работал он как вол и мы искренне жалели, что у него кончался отпуск, и он улетал куда-то в Голландию, поддерживать тамошнее коммунистическое движение. Что не должно было составить ему никакого труда, судя по его габаритам и весу самого движения.

В последний день перед отлетом Фрица в Нидерланды нашу бригаду выгнали из-за забора НПЗ копать кабельную траншею. Вдоль съезда с МКАД в сторону Дзержинского. Десантировав нас из автобуса, прораб выкинул вслед шанцевый инструмент, порекомендовал отступить от дороги пару метров и копать в сторону Москвы. Пока не докопаете.

— Ура! – приветствовал бригадир Генка отъезд автобуса, — сейчас быстренько докопаем метров двести и в перерыв отметим отступление нашего немца от Москвы.

— По двадцать метров на брата – прикинул Лёха, — до обеда не успеем.

— Успеем, Лёша, не беспокойся, — бригадир протянул Лёхе кирку, — во-первых, у нас есть Фриц, а во-вторых, как успеем – так и обед.

Как ни странно грунт оказался совершенно легким, шел от одной лопаты без кирки и лома. Успели мы часов через пять с несколькими перекурами. И только Лёха застрял на своем последнем метре.

— Да тут железка какая-то, — оправдался он, — мешается, никак выворотить не могу. Похоже труба.

— Слабак, — улыбнулся Генка, — только считать умеешь. Ты Фрица попроси помочь. Немецкий знаешь ведь? Скажи, дембельский аккорд у него: как железяку выворотит, так и отпустим на родину. А сам иди колбасу порежь и стаканы расставь.

Не знаю, удалось ли Лёхе объяснить Фрицу смысл слов «дембельский аккорд», но немец улыбнулся, выбрал самый толстый лом и спрыгнул в траншею.

В это самое время возле нас затормозил Уазик с красной полосой и надписью «связь». Из него выпрыгнул пожилой мужик и заорал. Он размахивал руками и орал про каких-то диверсантов, фашистов и сволочей, партизанящих траншею в зоне кабеля правительственной связи без разрешения. Оторавшись мужик уставился на наши синие рубашки с немецкими надписями.

— Правда что ли немцы? – выразил он свое удивление и перешел на немецкий, — нихт арбайтен, геен шнель нахуй, битте, отсюдова. Тут нельзя работать. Но пасаран, — мужик потряс в воздухе кулаком.

— Сам ты шнель нахуй, и но пасаран, — невозмутимо сказал Генка, — русские мы, студенты из стройотряда, нас с НПЗ сюда послали траншею копать.

— Точно не немцы? – мужик немного ослабил бдительность, и заговорил доверительным шёпотом — тут иностранцам нельзя, тут с иностранцами нельзя, тут кабель связи проходит, — и добавил совсем уже свистящим шёпотом, подняв палец вверх, — секретный!

— Я вам сейчас запрещение выпишу, — мужик заговорил нормальным голосом и достал бланк с красной полосой из папки, — отдадите прорабу, скажете, что он мудак. А вы точно не иностранцы? Секретный кабель-то.

— Да какие мы иностранцы, не видишь что ли? – хотел было успокоить Генка мужика. Но не успел. В траншее, что-то металлически треснуло, и из нее вылез улыбающийся Фриц. С ломом. Лом он положил на плечо, строевым шагом подошел к Генке и доложил на чистом немецком: Mit dem Kabel bin ich schon fertig und warte auf Ihre Befehle! Господин бригадир, я закончил с кабелем, что будем делать дальше? При этом лом он опустил в положение «к ноге», а сам замер по стойке смирно.

Отдыхавшие невдалеке вьетнамцы с быстротой, отточенной дисциплиной, тут же вытянулись по левую от немца руку, быстренько отработали головами равняйсь и замерли, держа руки по швам. Они подумали, что так и надо и молча построились.

Мужик с папкой несколько остолбенел. Весь идиотизм ситуации первым осознал Генка. И заорал: Становись! Равняйсь! Смирно! Направо! Бегом на НПЗ марш! Неожиданно для себя все выстроились ровной шеренгой, повернулись и потрусили вдоль дороги.

— На НПЗ. – ужаснулся нам в след мужик, и хотел было догнать, но у него в машине запишала рация и он отвлекся.

Первым легко бежал двухметровый Фриц с ломом на плече. Время от времени один из вьетнамцев, привычно отделившись от группы, проверял придорожные кусты впереди и возвращался в строй. Ровно так же он делал в родных джунглях, прикрывая небольшие отряды от зеленых беретов. Донг был самым старшим из группы – ему было пятьдесят лет, а звание Герой Вьетнама он получил за сбитый американский самолет.

Ничего плохого Фриц не хотел, он просто ни бельмеса не понимал по-русски. На следующий день он все-таки улетел в свою Голландию, а мы писали объяснительные по поводу вывороченного им кабеля какой-то секретной связи. А про Героя Вьетнама и самолет вообще выяснилось совершенно случайно, через несколько лет после событий.

В середине 2000-х инженер Питер Скилман из корпорации AutoDesk (выпускающей известную чертежную программу AutoCAD) изобрел простенький тест на командное мышление, называемый «Marshmallow Сhallenge». Командам-участницам даются:

— Кусочек зефира (marshmallow)
— Штук 20 соломинок спагетти
— Отрезок клейкой ленты
— Отрезок бечевки

Задача простая: соорудить с помощью лишь вышеприведенных материалов конструкцию, возвышающую зефир на максимально возможную высоту. Конструкция должна стоять на горизонтальной поверхности (т.е. нельзя, например, приклеить зефир к стенке). Срок — 20 минут.

Казалось бы, ничего сложного в задаче нет. Склеить соломинки скотчем, воткнуть одними концами в зефир, перевернуть и установить на подобие штатива. Из бечевки можно сделать лежащий периметр, не дающий поддерживающим зефир соломинкам просесть под весом конструкции. Предварительно склеив соломинки попарно для повышенной прочности, можно без особого труда возвести трехногое сооружение высотой в три соломинки.

Практика, однако, оказалась разочаровывающей, причем чем квалифицированные были команды, тем плачевнее оказывался результат. Хуже всего с задачей справлялись команды состоящие из директоров, вице-президентов корпораций, бизнес-аналитиков, выпускников элитных бизнес-школ. Немногим лучше были результаты инженеров, программистов, ученых. И дело было даже не в отсутствии навыков физического труда — часто время истекало, прежде чем кто-нибудь вообще прикасался к зефиру. Обсуждалось все — теоретическая прочность соломинок, проблемы балансировки, правильная геометрия, нужное количество ножек, оптимальный способ склеивания. Если кто-то пытался, наконец, взять в руки соломинку или зефир, на него шыкали остальные — не сломай, мол, раньше времени, сначала ведь все нужно обсудить и запланировать! Когда же время подступало к концу, в команде начиналась паника, еще больше парализующая прогресс. В среднем итоге у таких команд зефир поднимался лишь на высоту одной соломинки, а почти треть команд вообще ничего не успевали соорудить.

Учителя, секретарши, рабочие, справлялись с задачей значительно лучше — в среднем, поднимая зефир на полторы-две соломинки.

Лучше всего же, на среднюю высоту в 2.5 соломинки, поднимали зефир. дети из детского сада. Пятилетние малыши справлялись с задачей намного лучше, чем директора с многомиллионными окладами!

Этим экспериментом Питер доказывал, как корпоративное мышление полностью парализует способность экспериментировать и добиваться результатов. Коллективный директорский разум погрязал в абстрактных расчетах, и никто не хотел брать ответственность за принятие решений. Пытаясь предугадать и запланировать всевозможные сценарии, в итоге коллектив оказался неспособным решить простую задачу. А ведь в реальной жизни от такого паралича зачастую страдали не игрушечные конструкции, а крупные проекты под управлением таких коллективов. Что и объясняло, по мнению Питера, одну из главных причин массовых срывов сроков и бюджетов в очень дорогих и важных проектах.

Благодаря Питеру и другим подобным мыслителям возродилось Agile-движение — предпочитающее затяжным и сложным планировкам быстрые, продуктивные разработки, которые берутся решить одну-две задачи, но зато решают их быстро и дешево, чем браться сразу за двадцать задач и просрочить их все, потратив огромногое количество времени и денег. По их мнению, лучший на свете дизайн тот — который не в планах мыслителя, а в руках у потребителя, а команда из пары-тройки энергичных инженеров и дизайнеров часто достигает лучших результатов, чем целый корпоративный штат с огромным бюджетом.

Чтобы достигнуть инноваций, подвел итог Питер, не нужно строить комплексы бизнес-школ, занимать крупные ссуды, нанимать штат консультантов, рассчитывать и перерасчитывать на много лет вперед. Нужно просто «взять и сделать».

ТАМОЖНЯ ДАЁТ ДОБРО

Попал ко мне в ремонт телевизор SONY 1984 года выпуска. Неисправность пустяковая, с поиском подходящих деталей возился дольше. Ящик оказался чистокровным японцем, и снаружи, и внутри только иероглифы, кроме надписи «SONY» ни одной латинской буквы. Русские буквы на некоторых деталях были, но это отдельная тема. На вопрос «зачем ему этот раритет?», хозяин, Алексей ответил, что хочет восстановить его в память об отце и рассказал, как этот предел мечтаний советского гражданина попал к ним домой.

Сейчас может показаться банальностью, в середине восьмидесятых это был нонсенс. После того, как Горбачёв немного опустил «железный занавес», простому строителю по жребию досталась путёвка на тур в Японию. Стоило денег, но бОльшую часть расходов компенсировал профсоюз, и отец Алексея вместе с другими туристами из СССР отправился в страну восходящего солнца. Программа стандартная: подъём, завтрак, экскурсии по красивым местам и лавкам с сувенирами, вечером в гостиницу любоваться закатом. Естественно, в группе был особист, следящий, чтобы советские туристы не нахватались зарубежной культуры и не болтнули чего лишнего какому-нибудь шпиёну. Как ни странно, именно особист заварил всю кашу с этими телевизорами.

Очередная поездка куда-то на побережье с целью пофотографировать рассвет. Проезжая по городу, кто-то из туристов обратил внимание на стоящие под открытым небом стеллажи с телевизорами. Поинтересовался, что за странный магазин такой, ведь намокнут в случае дождя, да и не огорожено, украсть ведь могут. Японский гид-переводчик объяснил, что это не магазин, это свалка, тут некоторым телевизорам уже больше двух лет. «А почему их не починят?» — «А они не сломаны, просто устарели. Люди покупают себе новые модели, а свои старые приносят и ставят здесь, их потом перерабатывают». После перешёптываний фотографирование рассвета решено было отменить, сославшись на облачную погоду, группа вернулась в отель и отпустила гида отдохнуть. Полагаю, вы догадались, что произошло дальше. Наши «Рубины» и «Темпы» по 20 лет работали пока моль не съест, тут 2 года – и уже на свалке, а он же почти новый и исправный. Тем более особист обеими руками «за», ему тоже хочется импортную игрушку, которую на родине может позволить себе купить в «Берёзке» только крупный член политбюро. Ключевой смысл истории не в этом. Особист прекрасно понимал, что японцы их с этим хламом из страны выпустят, а у нас на родине без документов такой багаж не пройдёт. В лучшем случае без справки «этот слон честно куплен в нашем магазине», телевизоры достанутся членам семей начальства таможни. Если сейчас подделывать документы черевато, тогда было ещё и сложновато, тем более в чужой стране. И отцу Алексея, хозяина той самой «Соньки» в голову пришла идея, одобренная всеми, включая особиста. В радиомагазинах продавались примитивные приёмники, говорящие на одной волне государственную станцию. По нашим деньгам эти приёмнички рубля два, в чеке в их Йенах трёхзначное число, для непосвященного советского человека вполне тянет на цену цветного телевизора. А в чеке и инструкции одни иероглифы, лишь слово «SONY» («Panasonic» и т.п.) иногда латиницей проскакивает. Подходящую тару для придания товарного вида тоже нашли на свалке, японцы – народ педантичный, коробки от телевизоров не бросают в баки с отходами, а аккуратно складывают. Всем без исключения тогда наша таможня дала добро, документы сочли в порядке, а откуда у простого строителя трёхзначная сумма на телевизор – докапываться не стали. Видимо, раз летал за бугор – деньги есть.

P.S. Разочарование случилось дома, когда японский телевизор не признал нашего формата цветности. Вскоре нашёлся умелец, воткнувший туда SECAM’овский транскодер, так и появились там несколько деталей с русскими буквами.

То было ранней осенью 1960 г. Пропустил я и мой друг пару недель занятий в институте, пока сокурсники нам не передали: приходила секретарь деканата выяснять, куда мы делись. Разумеется все хором ответили, что они (т. е. мы) больны. А к концу занятий секретарь снова пришла и сообщила, что зам. декана рвёт и мечет, требует справки медучреждения.
Караул! Свистать всех наверх! И я, и Васька срочно засуетились, стали искать знакомых, которые могли бы сделать справку.
Мне их принесли сразу три, но все с дефектами.
В первой справке почему-то были не те даты.
Во второй всё было ОК, но она была подписана врачом Бутенко! А это фамилия моего друга! Я, «подальше от греха», побоялся её представить — ещё воспримут за наглость: мало того, что вместе прогуливают, так ещё и справки друг другу выдают!

Третья справка всем была хороша, но …..из вендиспансера.
Её я и представил. Вскоре вызывают в деканат. Стучусь, вхожу, сидит за столом мрачнее тучи наш зам. декана Рипп Марк Григорьевич, увы, уже покойный, светлая ему память.
— Ну, что там у тебя за болячка приключилась?!
— Да ничего страшного, М. Г., просто грибок, нужно каждый час смазывать ноги и повязку менять, вот я дома и вынужден был сидеть!
— А почему в вендиспансере нет твоей истории болезни? Я ведь звонил, узнавал.
— Так это ж специфическое лечебное заведение, там врачебная тайна святое дело, кто ж вам скажет?
— У меня жена там зав. отделением, она бы мне сказала.
Как обухом по голове! Вот так «пердюмонокль»!
Стою, глазами блымаю, а М. Г. откинул справку на стол перед собой:
— Забирай эту бумажку и передай тому, кто её сделал, что за такие справки и под суд попасть можно!
Повернулся я на негнущихся ногах и, как на ходулях, пошёл к двери. Но перед дверью собрался с духом, обернулся и спрашиваю:
— Марк Григорьевич, а стипендия останется?
— Счастье твоё, что у тебя троек нет и большинство пятёрок, а то б лишился как миленький!

По причине неожиданного переезда, будущего первоклассника Ваню экстренно переводили в другую школу. Договорилась с директором, пришли с ребёнком на собеседование. Вроде бы всё с Ванькой обсудили, о чём говорить и как правильно отвечать. Один из вопросов: «кем хочешь стать, когда вырастешь, врачом или пилотом?» И тут сынуля выпалил: буду рассказы и стихи писать. Действительно, Ванька любит книги, к компьютеру, в отличие от его сверстников, он равнодушен. Из нашей домашний библиотеки перечитал почти всё, что доступно для его возраста. Никаких гари-поттеров, а тем более детективов Марининых у нас нет, на полках советские книги Азимова, Жюля Верна, Рэя Брэдбри, Конан Доэля, Джека Лондона. И рядом с Некрасовым, трёхтомник сочинений Пушкина. Три книги разной толщины с переплётом красного цвета.

На вопрос директора шкалы: «хочешь быть поэтом, а какой-нибудь стишок знаешь наизусть, рассказать сможешь?», Ванька сказал: «а Пушкин подойдёт?» Директор сказал «отлично, конечно, рассказывай». Я ожидала что-то типа «мороз и солнце – день чудесный», на крайняк «мой дядя самых честных правил», хотя смысл «Онегина» семилетнему ребёнку не понять. А Ванька начал с выражением декламировать:
«Александр Сергеевич Пушкин.
К кастрату раз пришёл скрипач
Он был бедняк, а тот богач.
Смотри, сказал певец безмудый…» (продолжение ищите в интернете или в вышеупомянутом трёхтомнике, страница 286).

После приватной беседы с директором и разговора с сыном, Ванька вчера пошёл в первый класс другой школы. А ведь лично мы его ничему подобному не учили, он просто не любит сидеть за компьютером, а читает классические книги.

Ванька с сыном мужики насквозь обстоятельные. Все с толком, с чувством, с расстановкой. Не спеша, выверено и поступательно до самого, самого результата. Семь раз отмерь, один отрежь, короче, два воплощения. Ванькина жена их бобрами зовет. Очень повадками напоминают, когда вместе чего-нибудь делают. Да и внешне.

Не, шерсти нету, хвост отсутствует, зубы человеческие: вот вроде ни одного признака, а похожесть неуловимая так сильна, что сразу видно – вот идет бобер хатку строить.

И эти бобры Ванькиному сыну машину купили. Выбирали, цена там, комплектация, где дешевле, где лучше, чтоб во всем баланс и все прекрасно. Место в строящейся автостоянке купили заранее. Потому что по одному мнению на обоих мужиков машина на улице не должна стоять. Она там проезду других автомобилей мешает и стоять должна в строго отведенном именно для нее месте.

Машину они недорогую, но лучшую выбрали, что можно за такие деньги купить. Всего лучшего на всех не хватает поэтому машина, естественно, на заказ. Они и это в расчетах учли и договор на поставку автомобиля подписали ровно за три месяца до ввода в строй автостоянки. Чтоб ни дня не ждать, а прям из салона в собственный гаражный бокс въехать, немного покатавшись. Но не срослось.

Не у них, как понимаете, а у строителей. Стоянка опоздала. Так они гараж арендовали временно, но тоже заранее. За три дня, до прихода автомобиля. В гаражном кооперативе напротив дома. Кооператив гаражный настолько близко к дому, что никаким нормативам не соответствовал. Его бы и снесли, но он там еще до строительства дома стоял. Хотя это не главное. Просто у кого-то в этом кооперативе лапа была. Поэтому и не снесли. Так что нашим бобрам повезло просто. Ряды этих кооперативных гаражей прям из окна видать.

И вот приехали наши друзья машину в гараж ставить. По городу прокатились, за шампанским заехали чтоб обмыть.

За детским. Оба непьющие ведь. И не курящие. Они по утру бегают вместе. Спортсмены. И вот открывают эти спортсмены обледенелый, дело-то зимой было сразу после ледяного дождя, замок гаражного бокса. Ванька открывает, а сын смотрит, чем отцу помочь. И тут сверху вежливо так: «Гав!». Вежливо, но громко. И даже «гав-гав», чтоб поверили. Они оба синхронно от гаража отпрыгнули и вверх на крышу посмотрели. А там щенок. Молодой, но не маленький уже. Ухо черное, хвост черный, а сам грязный хотя и белый. Дрожит всем телом. Холодно ему на крыше, ветер там, но весело. Потому что он сильно радуется, что людей нашел. Хвостом виляет прям от головы. И пригавкивает так, повизгивая.

— Да, — говорит Ванька сыну, — сам не слезет. Метра три с половиной крыша высотой. Кто-то, видать, в шутку его туда закинул и забыл. Снимать надо, замерзнет собака насмерть.

— Не, батя, — возражает Ваньке сын, — не будет тут три с половиной. Три тридцать максимум. Три с половиной – это лестница нужна, не короче. Я тут видел такую третьего дня, когда гараж смотрели. Пойду принесу, а ты за псом посмотри. Крыша-то вон какая длинная, убежит, ищи его потом.

Возразил и ушел лестницу искать. А Ванька остался за собакой следить. Точнее не следить. Следить за процессом не имея возможности повернуть его в нужную сторону – не в Ванькином характере. Процесс надо в зародыше прекратить. Поэтому Ванька достал из пакета одну отбивную из австралийской мраморной говядины отрезал, швейцарский многоцелевой нож у него всегда в кармане лежит, от нее небольшой кусок и кинул собаке.

Лично Ванька от такой отбивной с кровью, никогда бы не ушел, пока она не кончилась. Щенок и не ушел. Хотя отбивная быстро кончилось. Ванька уж и вторую из трех купленных хотел достать, как сын лестницу притащил.

Металлическую. Со скользкими, обледенелыми ступеньками. Посовещавшись мужики решили, что лезть надо Ваньке. У него каблуки на ботинках. Если правильно ногу ставить, не соскользнет.

Сын лестницу держит, а Ванька лезет кое-как. Долез, сграбастал совершенно несопротивляющуюся собаку и вниз полез. С трудом. Руки-то собакой заняты. И не просто собакой, а подвижными, вертящими хвостом и языком, двадцатью килограммами веселого щенка с черным ухом.

Слез Ванька весь облизанный, пса на землю поставил, вздохнул с облегчением от хорошо проделанной работы, достал чистый носовой платок и стал стирать с лица собачьи слюни. А собаку только они и видели. Вжик, и нету собаки. А что спасибо не сказала, — так собаки вообще по-человечьи не разговаривают.

Сын лестницу отнес, где брал и они опять стали замок открывать. И только начали, как сверху вежливо так: «Гав!». Вежливо, но громко. И даже «гав-гав», чтоб поверили. Они опять оба синхронно от гаража отпрыгнули и вверх на крышу посмотрели. А там еще один щенок. Похожий на первого. Тоже хвост черный, сам грязный и ухо черное. Только у первого левое черное, а у этого правое. Вроде бы.

— Это они потому так похожи, что из одного помета щенки, — со знанием дела сказал Ванька сыну, — иди за лестницей, этот тоже замерзнет, если не снять. А я прикормлю, чтоб не убежал. Гоняйся потом за ним. Тут целый лабиринт из крыш. У нас из окна их все видно.

— Сразу видно, что из одного помета, — согласился с Ванькой сын и пошел за лестницей. А Ванька достал из пакета вторую отбивную из австралийской мраморной говядины и отрезал щенку небольшой кусок. Собака радостно зачавкала.

— Пап, ты щенка наоборот бери. Хвостом кверху, — сказал сын, когда лестница встала на прежнее место, — А то опять всего оближет.

— Правильно, я тоже так думаю, — согласился долезший до пса Ванька, — хвостом в верх надо. Так у него обслюнявить не получится.

У него и не получилось. Вися практически вниз головой в Ванькиных руках щенок его облизать не смог, как не хотел. Но хвостом от этого вилять не перестал и вытер его об Ванькину физиономию.

Ванька поставил пса на землю, опять вздохнул и принялся вытирать лицо чистой стороной уже не совсем чистого носового платка.

— Смотри, как чешет-то, — сын посмотрел вслед убегающей собаке, — только пятки сверкают. Намерзся там на крыше, греется. Пойду-ка лестницу на место отнесу.

И отнес. А когда вернулся они стали открывать замок гаража. Ну вы поняли, да? И тут сверху вежливо так: «Гав!». И даже «гав-гав-гав», чтоб поверили. И уже как бы с насмешкой в голосе. Опять щенок на крыше. Третий уже. С черным хвостом и ухом. Но у этого на втором ухе тоже черная отметина есть. А у первых двух не было. Вроде бы.

Сын за лестницей, конечно, пошел. Собаку-то спасать все равно надо. Замерзнет на крыше, а сама не спрыгнет. Хоть три пятьдесят, хоть три двадцать, а все равно высоко для собаки. Сын пошел, а Ванька третью отбивную скормил. Последнюю. Из мраморной австралийской говядины. По кусочку, по кусочку и кончилась.

Сын с лестницей вернулся и говорит:

— Пап, а давай сначала машину в гараж поставим, а потом собаку снимем. Кто ж знает, сколько там собак еще осталось. Мы так до ночи можем дверь в гараж не открыть. А так сначала дело, за чем пришли, сделаем, а потом собак сколько угодно спасем. Типа для удовольствия уже. А щенок никуда теперь не денется. Ты ж его прикормил.

— Правильно, сын, — согласился Ванька, — машину в гараж поставим, собаку снимем и пойдем найдем тех уродов, что над животными изгаляются. Ну ладно бы одного щенка на крышу закинули, а то трех сразу. Это ж многократное издевательство уже.

Они поставили машину в гараж, сняли с крыши изрядно промерзшего пса и пошли к выходу из гаражного кооператива. По дороге они поставили лестницу туда откуда взяли.

— Что-то вы долго возились, не иначе замок обледенел, а ВэДешки не было, — приветствовал их охранник автостоянки, — я ж вам сказал на въезде, есть у меня ВэДешка, приходите если что.

— Замок мы сразу открыли, я туда еще третьего дня специальной смазки залил, — ответил Ванька сторожу, — мы там собак с крыши снимали. Какая-то сволочь трех щенков на крышу закинула. Не знаешь кто?

— Этих что ли собак-то? – охранник махнул рукой в сторону гаражей. На крыше ближайшего к будке охраны гаража стоял щенок с черным хвостом и ухом, — так это Бим. Он у нас один по крышам гуляет. Еду выпрашивает. Народ первое время пугался, потом снимать его лазили, даже лестницу откуда-то притащили для этого, потом привыкли. А вас чего хозяин гаража не предупредил что ли? Вон у меня за будкой лестница по которой он туда лазит.

— Эй, Бим, — крикнул сторож собаке, — иди жрать, паразит, тебе вон косточек принесли.

— Не идет что-то, странное дело, — добавил он после паузы, — обычно сразу несется, как про кости слышит.

— Да он у вас сытый, наверное, — коротко сказал Ванька, но вдаваться в австралийско-мраморные подробности не стал.

С тех пор сын у Ваньки уже и машину поменял, и стоянка у них своя достроилась. Но одно из их окон по-прежнему выходит на тот гаражный кооператив. И иногда. Изредка. Выглянув из этого окна можно увидеть, как какой-нибудь сердобольный человек прислоняет к стене гаража ту самую лестницу, лезет на крышу и с огромным трудом стаскивает наземь большую старую собаку с черным ухом. Собака виляет хвостом и совершенно не сопротивляется. А остальное время пес шляется по крыше и чего-то ждет.

Это был день конфликтов. Я успела поругаться с кем только можно. Привычный банкомат недалеко от дома почему-то не работал, поэтому пришлось ехать до следующего на автобусе, а следом предполагалось зайти в магазин. Банкомат возле банка, так долго отсчитывал деньги, словно я ему миллион заказала. И это под комментарии ржущей очереди.
В магазине снова ждал неприятный сюрприз.
То, что в продуктовый магазин нельзя с собаками – известно всем. Правила есть правила. Но! Одно дело оставить на улице кавказскую овчарку (тут будешь думать только о целости фонарного столба к которому псо привязано) и совсем другое – маленького, доверчивого мопсика, которого упрут не задумываясь.
В привычном супермаркете предусмотрена неформальная «парковка для собак» — просто привязываешь за поручень рядом с охранником и спокойно идешь за покупками. За псом еще и присмотрят и даже конфеткой угостят.
Итак, захожу в магазин малознакомый. Интересуюсь у кассирши – где можно пса привязать.
Дярёвёнское дуро орет в ответ:
— Шо, чиканулась аффца! С кабилём у магазин! Иди отседова.
(блин, как с такой офигенной эрудицией цифры на кнопочках узнает?)
Но это был день конфликтов. Ехать еще две остановки до цивилизованного магазина было сильно влом. Посему я потребовала администратора. Явилась достаточно адекватная девушка, выяснив из-за чего шум, сказала, мол ну ведь так и есть, с собаками не положено…
И ТУТ МЕНЯ ПОНЕСЛО.
Было упомянуто и то, что во всем цивилизованном мире подобное предусмотрено (кстати, это правда), и то, что покупатель всегда прав, а нет – давайте сюда директора, и вообще что это такое – в этом углу разве что не насрато, санэпидемстанции на вас нету, хотите устрою, а нет – давайте сюда директора, пусть эту корову за кассой научит разговаривать по-человечески… словом – и так далее.
Администраторша оказалась человеком с мозгами – несмотря на молодость не жертва ЕГЭ.
— Вы успокойтесь, пожалуйста! Идите за покупками, а я пёсика подержу! – и гневно посмотрела на кассиршу.
Когда я вернулась пса держал охранник, администраторши не было, а кассирша была другая.

Пы.Сы. Через три дня в том самом углу, откуда предварительно выгребли весь хлам появился поручень и табличка: «Парковка для собак».

Эту историю рассказал мне преуспевающий бизнесмен, владелец огромного дома, когда после ужина мы сидели в сигарной комнате, убранной в индийским стиле, и прихлебывали 20-летний сингл-малт. Так я хотел начать, и получилось бы вранье. А так слушайте правду.
Нет, Борюсик (а именно так зовут героя истории) не миллионер, просто обеспеченный американский программист, влюбленный в семью, и наслаждающийся как работой, так и отдыхом. А начиналось это так:
В середине 90-х перед ним встал вопрос выбора: продолжать ходить на работу, где зарплату выдавали три месяца спустя и — махоркой с галошами, перейти в бандиты, или купить на последние деньги десяток полосатых сумок и начать челночить. Еще знакомый предлагал бегать по митингам, чтобы втереться к кому-нибудь в команду. но Боря твердо хотел только одного: хорошо делать свою работу и иметь достаточно средств и времени на собственную жизнь. Увы, Украина 90-х была с ним несогласна.
В результате 2000-й год он с женой встречал в подвальной комнате на Брайтон-бич, которую снимали у молдавского еврея за 200 долларов. Cитуация была тяжкой. Ситуация была безнадежной.
Все работодатели дружно избавлялись от программистов. Лохотрон под названием «ошибка 2000» закрылся. Нет, Борю на обманули. В предыдущие годы действительно достаточно было закончить подозрительные месячные курсы тестеров, проводимые в спортзале какой-нибудь школы, и за пару недель находилась работа минимум на 50 тысяч годовых. Борюсик тупо опоздал.
Он рассылал сотни резюме, стал посещать православные, католические и протестантские церкви, волонтирил в синагоге, выстаивал очереди на ярмарках вакансий (а вот программиста никому не надо?), и судьба сжалилась над ним. Он получил работу! И не беда, что дорога в один конец занимала полтора часа. И ничего, что платили 8 долларов в час. Это был прорыв!
Ах, как Боря хотел работать! Он с вечера стирал и гладил рубашки, вставал в 5, и приезжал самым первым. Он смотрел на босса глазами голодной собаки. Он старался дружить со всеми. Он реально старался выполнить все как можно лучше и быстрее.
Работа представляла собой полусемейную индусскую фирмочку, чудом оставшейся на плаву. Борю выворачивало от запахов и манер начальника и сослуживцев, но он никогда не терял улыбки (заискивающей, как он говорил позже).
И вот однажды преграды рухнули! Сам босс предложил ему прийти и поиграть в гольф с остальными сотрудниками!
У Бори и мысли не мелькнуло признаться, что он ни разу в жизни не играл (выгонят ведь!), и поблагодарив, согласился. А вечером был скандал. Боря, почитав в Интeрнете правила игры в гольф, потребовал двести долларов, чтобы купить клюшки. В семейном запасе было только 70. Наконец, съездив по объявлению Боря купил с рук клюшки, сумку и мячики. Всего за 30! Боже, благослови Америку!
Я пропущу описание гольфа. Это был позор.
А приехав на работу, Боря от охранника узнал, что уволен.
В конторе был один человек, хорват, который относился к нему по-человечески. Ему Боря и позвонил.
«Борис, — сказал тот,- не бери в голову. Ты хороший программист, и вскоре найдешь работу. На самом деле ты был обречен еще две недели назад, когда переделал коды брата начальника, и тем самым за одну смену выполнил работу компании за месяц. Им не нужен специалист такого уровня.
Я могу посоветовать тебе только одно. Пожалуйста, не стесняйся признаваться в том, что ты не знаешь. Дело в том, что твои клюшки были женские, и для левши».

Лето, пригороды Сочи.

Пляж. Большинство изделий для плавания — сделаны в Китае. На всех надпись мелкими буквами — not for use in water/ не использовать в воде (это чтобы лопнув вдали от берега нельзя было предъявить претензию производителю). Так и представляются наши соотечественники, дефилирующее по набережным в спасательных кругах и уточках надувных. Естественно — все что плавает тащится курортниками в воду, а также бутылки, объедки, окурки, мусор заодно. У самого берега, вдетая в гигантский надувной круг, плещется полная 70-80 летняя дама. Любители экзотики фотографируют ее купальник со стразами и юбкой с оборками. Наконец по пляжу раздается зычный голосина этой дамы с хорошо известным акцентом: Лева, Лева, ты знаешь какие сегодня были волны, а я так плавала, так плавала. Это преамбула — Об этой даме будет рассказ позже.

Другая компания ооочень пожилых дам выходит из воды, обсуждая впечатления. Ой, девочки, объявляет жеманно подружкам самая кубическая, без ласт мне что-то совсем не плывется. Соседский мужик, надувавший в это время дочке пластикового тюленя, почему-то поперхнулся и на время затих, уткнувшись в него, тихо всхлипывая.

Большой Сочи — довольно длинный мегаполис. Напротив одного из его микрорайонов-поселков стоит президентская яхта в окружении кораблей охраны. В самом поселке нет канализации, магистрального газа в домах, светофоров, пешеходных переходов, единственная хорошо асфальтированная улица служит центральной магистралью всего сочинского образования, но у нее 2 полосы и толпы жителей и отдыхающих, которые ее и пересекают где попало. Пробка гигантская и постоянная. Денег на благоустройство нет. В общем все обычно для олимпийского города. В дни, когда на рейде появляются яхты народных избранников, прекращаются разные радио трансляции по пляжу типа «столовая Аристократ приглашает откушать котлеты с макаронами», исчезают парашютисты на катерах, бананы и табулеточки. На пляже появляются одинокие мужчины с бледными туловищами и загорелыми шеями. Контингент сочинских пляжей в это время весьма однообразен — это кубической формы дамы с детками и мужики с фигурами шахматных коней, у многих от пивных женских гормонов вполне сформировавшиеся груди. Поэтому подтянутые курортники с мускулистым белым торсом обращают на себя самое пристальное внимание местных дам, уставших от импотентного внимания курортных коней. Ну никакой конспирации. А что дамы? Те, естественно, норовят пройтись пикантно перед одиноким курортником, переодеться, наклониться, поправить купальник в выгодном для обозрения интимных закутков ракурсе. Плохо то, что в этом году зимние штормы выкинули на пляжи гигантское количество здоровенных булдыганов. И так просто с разбегу в море не войдешь. Поэтому, когда у одного из секретных агентов возникла непредвиденная эрекция и он резво так запрыгал в сторону воды для охлаждения, на весь пляж раздался заботливый зычный голос той самой мамы Левы с непередаваемым акцентом — Эй, мужчина, передатчиком не зацепитесь на валуны, там очень скользко. И волны. В общем никто больше эту мужскую часть организма иначе как «передатчиком» в этом поселке не называет.

Курортные романы — это обязательный атрибут сочинского отдыха. Проблема только в ухажерах. На летнем отдыхе их практически нет, кроме шахматных коней. Но если очень хочется. Хромает перед нами 150 см в объеме накрашенная дама лет за 70. Ее заботливо поддерживают два ухажера ровесника. В душе они конечно все молоды. Только вот слух ослаб, ноги и зрение тоже. Но это не помеха любви. Обсуждают они между собой и что бы вы думали — предстоящую групповушку. Но слух-то слабый — поэтому они не говорят, а буквально орут, зрение тоже — не видят как корчится от смеха молодежь и злобно шипят вослед их мамочки. А шипят-то они одно — обезьяна обезьяной, а ведь нашла таки себе еХбарей. Лето, Сочи. Так что мужчины — если ваша фигура не напоминает в профиль шахматного коня и вы умеете говорить по русски больше чем «эй дэвушка», а ваше появление на пляже не есть госслужба — приезжайте летом отдыхать в пригороды Сочи. Там вас ну ооочень ждут. Не прогадаете.

Всегда Ваш Федя Ухтомский.

xxx: Это я не тебе. Окном ошиблась

Nerey: Представляю как тяжело было раньше

Nerey: Приходишь, распеваешь серенады, во всех красках, со всеми чувствами. А потом "Ой, окном ошибся". А ведь не скопируешь так просто

Школу я окончил давно, тридцать пять лет тому назад. Однако не всех учителей можно так вот просто забыть. Среди них весьма интересные встречались экземпляры. Наиболее колоритной была географичка. Чуть то не по ней – от ярости мгновенно краснела, а затем и вовсе заливалась малиновым цветом. Пускалась в крик, сама себя накручивала так, что вскоре срывалась и на визг. Тряслась, стучала кулаками по столу.

Порой и до рукоприкладства доходило. Однажды какого-то парнишку начала гонять за то, что чего-то там не выучил. Живо довела себя до экстаза, да так завелась, что и после урока за ним по коридору бежала и что-то выкрикивала. Но, видать, не всё ему сообщить успела. Потому что вскоре после этого зашла зачем-то к математичке в класс – а там этот парень у доски как раз отвечает. Как географичка его увидела – опять взыграло ретивое. Забыла, зачем пришла, и давай снова на него орать и ногами топать. И тут увидела у доски на гвоздике деревянный транспортир – здоровенный такой, учителя ими при объяснениях пользуются. Не долго думая, схватила его и с размаху через голову надела пацану на шею, как испанский воротник, чуть уши ему не оторвала.

А класс у нас был довольно дружный. И встречаемся мы до сих пор охотно – хотя, конечно, уже не так часто, как в молодости. И вот не так давно состоялась у нас очередная встреча бывших одноклассников. Сняли мы ради такого дела небольшое кафе, гуляем уже вовсю. Соседями по столу оказались мои приятели – один теперь солидный бизнесмен, другой – следователь-«важняк» прокуратуры, есть нам о чём поговорить, что вспомнить. Музыка, смех, шутки, весёлые возгласы, все друг другу рады, всем хорошо.

Тут вдруг в кафе заходят последние наши опоздавшие – и ведут с собой какую-то бабулю. Пригляделись мы с мужиками – ну точно, она! Географичка наша! Старенькая, конечно, но бодрая такая, смотрит на всех орлом, аж глаза сверкают. Ну, поздоровались с нею все, усадили, налили, тарелку ей наполнили – да и оставили в покое. Думаем, привели её зачем-то – ну, и ладно, у нас свои разговоры. Однако со временем, замечаю, она на нас с соседом вдруг уставилась. Прямо глазами сверлит нас – и тех, кто с нею рядом оказался, о чём-то довольно напористо расспрашивает, а те ей с улыбками кивают.

И тут она встаёт с бокалом в руке – как бы просит слово, хочет сказать тост. Ну, все наши, такие подпитые, разомлевшие и довольные, к ней доброжелательно оборачиваются и слушают. А говорит она примерно следующее. Я, мол, конечно, жутко рада вас всех увидеть, таких больших, поумневших и состоявшихся. Очень это всё приятно, дорогие детишечки. Но ведь есть среди вас разные люди! Есть и бывшие хулиганы, и те, кто географию плохо учил. А теперь вот за столом сидят. Вместе со всеми! (И видим мы, что начинает она помаленьку закипать. Физиономия уже стремительно краснеет и слегка подёргивается.). Как люди!! (Багровеет, кричит). Вот, например, они!! (Тычет пальцем в меня и «важняка»). Помните ли вы, шпана, как вы мне очки разбили. ААА. Неслись по коридору, а я из кабинета выходила – и вы меня с ног сбили?! И очки кокнули! ЭТО ЧТО. ЭТО КАААК. ААА. Вот я вас щааас. (Срывается на визг и топает ногами).

Зрелище, честно говоря, довольно жуткое. Мне аж не по себе стало, хотя я вроде бы и не робкого десятка. И тут тоже явно оробелый «важняк» – человек совершенно бесстрашный, борец с мафией, не раз раненый, ломаный и обожжённый – тихонько говорит мне: походу, попали мы, Вован. Всё, ша нам на бошки транспортиры натянут.

Савельев Сергей, студент, Москва.
— Я учусь на филфаке и сейчас пишу курсовую, в которой пытаюсь решить вопрос: по каким критериям эстрадные исполнители, политики и писатели выбирают себе псевдонимы. Не поможете ли мне чем-нибудь?

Охотно, дорогой Сергей! Можно даже сказать, что вы обратились как раз по адресу. Дело в том, что именно я когда-то первым возглавил только что созданный Госкомитет по выдаче сценических имен и названий. Раньше ведь времена были строгие, ничего на самотек не пускалось. Это у них там за бугром да за волнами дозволялись разные вольности. Надоело быть Нормой Джин Бейкер? Хочется зваться Мерилин Монро? Без проблем. Американские законы не возражают. И даже где-то приветствуют. Помнится, один мой знакомый диссидент, будучи выслан в Штаты, тут же в отместку родине изменил свое имя на Факъюрий. За что ему, между прочим, тут же выдали гринкард и фудстэмпс. У нас — совсем другое дело. Что касается, например, певцов, то каждый новый псевдоним сперва письменно утверждался в шести инстанциях, от семейного совета до общего собрания филармонии. И лишь потом в качестве предложения направлялся к нам в Комитет. Мы его рассматривали и давали свое заключение. Допустим, молодой подающий надежды исполнитель патриотических песен хочет получить оригинальный запоминающийся псевдоним. Допустим, захотел он именовать себя Энцефалев Клещенко. Проанализировав псевдоним, мы приходим к выводу, что он имеет однозначно негативный характер, несовместимый с общим положительным образом совэстрады. И предлагаем певцу что-нибудь более благозвучное. Допустим, Рощин-Соловейский. Певец не соглашается и говорит, что это как-то где-то вульгарно. Мы тут же озвучиваем следующий вариант. Допустим, Лев Иафан. Певец говорит, что красиво, но непонятно. И так далее. В общем, за несколько часов или дней псевдоним в конце концов рождается, утверждается и вскоре делается исполнителю ближе, чем настоящее имя. А мы, работники комитета, даже немножко ощущаем себя отцами и матерями тех, кому придумали новые имена. Однажды, помню, приходит к нам совсем юный парень и гордо сообщает, что придумал себе отличный псевдоним — Хулиан. В честь Хулио Иглесиаса, которым он восхищается. Мы ему говорим, что такой псевдоним будет ассоциироваться у людей в лучшем случае со статьей УК за номером 206. И предлагаем свои варианты. Назвать себя не в честь певца из чуждой нам капстраны, а в честь какого-нибудь из месяцев года. Допустим, Январиан, Февралиан и Мартын. Смышленый мальчик, надо ему отдать должное, в итоге сам синтезировал себе имя. И теперь, когда я вижу его лицо на телеэкране, то всегда прибавляю звук. Не потому, что он поет тихо. А потому что я испытываю к нему очень нежное и сложное чувство. Этакую редкую смесь из ностальгии, восхищения и отцовского материнства.

Относительно же имен политиков. Немногие, полагаю, знают о том, что Ленин — это не псевдоним. А только часть псевдонима. Лишь совсем недавно стало известно, каков он был в полном виде. Из материалов открывшихся в этом году архивов следует: перед февральской революцией Центральный Комитет партии большевиков, посчитав, что его вождь носит слишком игривую партийную кличку, единодушным голосованием обязал Владимира Ильича убрать из нее начальную букву «Ч». Думаю, что, выбирая себе такой псевдоним, Владимир Ильич, с одной стороны, хотел перещеголять Распутина, имя которого все еще было более упоминаемым, чем его собственное, а с другой, привлечь на сторону революции истосковавшееся по сидящим в окопах мужикам женское население.

Если же говорить о современности, то теперь, когда нашу организацию упразднили, все, кто хочет, называют себя, как хотят. Массово расплодились всевозможные «Тараканы», «Кирпичи», «Отпетые мошенники» и т.д. Пользуясь небывалой свободой, люди, называвшиеся когда-то работниками искусства, почти всю свою энергию тратят на скандальную рекламу и эпатаж. Вот и бродят по экрану и сцене накачанные силиконом по самые брови девушки из ансамбля «Мокрые киски», томные жеманные мальчики из группы «Задние проходимцы». Я понимаю, что, кроме прочего, наша нынешняя эстрада в какой-то своей части является рычагом для осуществления такого назревшего события как легализация проституции. И в целом ничего не имею против. Жаль только, что поют эти красивые молодые создания значительно хуже, чем оказывают другие услуги. Хотя бывают и исключения. Один мой знакомый банкир как-то заказал себе по каталогу очень модную эстрадную диву. И в процессе многократного наслаждения ее искусством с изумлением убедился, что она — просто гений по всем позициям. Это даже трудно себе представить. Когда танцующая на столе женщина исполняет ртом «Strangers in the Night», а из альтернативного отверстия одновременно мощно звучит «Попутная песня» Глинки! Она не сшибла ни одного бокала и не сфальшивила ни на йоту. И не сбилась даже тогда, когда прыгала через узкий горящий обруч. Существование таких талантов — самое яркое доказательство того, что наш шоу-бизнес не вечно будет находиться на мировых задворках. И мы еще покажем планете, что такое современная российская песня во всей ее привлекательной полноте и огромной оральной мощи.

Что же до вашей курсовой работы, Сергей, то возьму на себя смелость порекомендовать вам пару научных трудов, относящихся к данной теме. Прежде всего, это известное сочинение Афанасия Микитина «Хождение на три буквы». А также мой собственный недавно изданный трактат «Женщина в дательном падеже». И всяческих вам успехов!

(c) Евгений Шестаков

Недавно в нашем подъезде какой-то Дорогой Гость Города ходил, скрёбся во все двери и вкрадчиво объяснял соседкам, что необходимо открыть ему дверь, потому что через закрытые двери разговаривать «нэ прынята». И я в очередной раз испытал чувство глубочайшей признательности к тем, кто запустил сюда всех этих Дорогих Гостей. Ведь они, гости-то дорогие, не просто взяли да приехали, они же вот о нас радеют — ходят и учат нас, что прынята, а что нет.

Принципы
Есть у меня родственник, круглый сирота, воспитывался у дальней родни.
Парень умный, поступил в вуз, набрав не «квотные» баллы, а полноценные.
На третьем курсе выдался шанс — перевод в столичный вуз по какой-то там программе. Но документы подать надо было «вчера», имея при этом полностью закрытую сессию. В мае, если что.
Кто-то из преподов устроил ему досрочную экзаменовку, кто-то просто поставил зачет. А вот одна дама высказалась так — «ну, вы сирота, да и предмет знаете. поэтому денег брать, конечно, нельзя. но ведь и оценку ставить нельзя» — и убрала конверт в карман.
Вот это я понимаю — принципиальный человек!

Когда я училась в 6 классе, со мной за партой сидел мальчик Андрюша Жуков. Он был спокойным, рассудительным и незадиристым – впрочем, это не удивительно, учитывая то, что по росту он был самым последним, да и комплекцией не особо вышел. Удивительным было то, что при такой далеко не спортивной фигуре он пользовался большим уважением среди других мальчишек. Они звали его разрешать споры, и драчунов разнимал тоже он. До сих пор не пойму, как ему удавалось утихомирить размахивающих кулаками бугаев…
В общем, тут у Андрюши все было окей. Проблема была в другом – он никак не мог совладать с русским языком и постоянно делал нелепые ошибки. Он просто не понимал, как правильно… Поэтому он просил меня дать ему списать, чтобы вытянуть предмет. Как-то раз мне это надоело, и я решила, что пора ему попробовать написать диктант самому. Он мужественно воспринял мой отказ и, по-моему, даже не обиделся.
Была уже середина диктанта, когда я не удержалась и посмотрела, что пишет Андрюша. Увидев последнее предложение, я без слов пододвинула ему свою тетрадь. Вот что он написал:
«Ведь актеры же не бигудь, срывая пореки, как будто в театре вспухнул пожар!»

PS Уверена, он нашел свое место в жизни, не связанное с правилами русского языка 🙂

В 91 году на местном ТВ начали потихоньку появляться «независимые» каналы. Не совсем каналы, конечно, вещали они на частоте «больших» каналов — просто влезали в их эфирную сетку. Так вот, один из местных каналов по вечерам стал радовать зрителей зарубежным видеопродуктом. В хреновом, VHS-ном качестве, естественно, но разве это беда? Зато можно было дома, с комфортом без всякого видика смотреть на Стивена Сигала, Ван Дамма, Полицейских академиков и т.д.
Я в то время был настоящим студентом II курса, жил, как настоящий, в общаге. Часов в 9 вечера жизнь в общаге практически замирала — все смотрели кино.
Еще вводная. У нас был приятель, очень смахивавший на. Вот, представьте: худое, костлявое лицо, тонкогубый прямой рот, острый, немного крюковатый нос, почти лысый череп. Если на него нахлобучить шляпу и старый полосатый свитер — получался натуральный. кто?
Вот именно!
Как-то раз мы решили пошутить. У нас на курсе училась девочка Аня. Немного странная, говорили — набожная. Тихая, держалась особняком, да с ней никто особенно дружить и не порывался. Странная, в общем, ну ее.
После очередной серии «Кошмара на улице Вязов» мы наряжаем Серегу (это так зовут нашего Фредди) в шляпу и свитер. На руку ему надеваем перчатку, на пальцы которой примотаны пластырем маникюрные пилки (одолжили у девчонок). Когда Аня уже легла (мы специально проследили), Серега тихонько подошел к ее двери и постучал.
Аня доверчиво открыла.
Коридор был хорошо освещен, а Аня выглядывала из полумрака, то есть, Серегин фас был затенен, соответственно узнать Серегу она не могла, при таком освещении. Зато эффект был — что надо!
Серега что-то рыкнул и взмахнул своими маникюрными пилками перед ее лицом.
Аня потеряла сознание.
Мы опешили. Мы ждали визга, крика, сковородки на Серегину голову. Мы совершенно не ждали того, что Аня, не издав ни звука, ни аха, сползет по стене и упадет навзничь.
Сказать, что мы испугались — ничего не сказать!
Первым делом определили состояние. Пульс есть, дыхание есть. Слава те Господи! Серегу услали подальше, от греха. Отхлопали щеки, натерли уши. очухалась. Помогли встать, довели до кровати. Стоим. Виновато. Молчим. Ждем, что скажет.
Аня оглядела нас и сказала:
— Что со мной было? Что случилось?
Я открыл было рот, но получил толчок в ребро от самого сообразительного: подожди, мол, не вякай пока.
— А что ты помнишь? — спросил самый сообразительный.
— Я ведь уже спала, а потом открываю глаза — лежу в коридоре, вы стоите.
— Голова не болит? Дышишь нормально? Сердце не давит?Раньше такое было? В смысле — обмороки?
— Ничего не болит. Никогда такого не было. Но все нормально. Только слабость.
— Как ты вообще, помощь нужна?
— Нет, ребята, спасибо.
— Ну мы пойдем тогда?
И мы пошли.
— Ребята!
Оглядываемся. Аня сидит на кровати, смотрит на нас большими-большими глазами.
— Ребята, спасибо, что помогли.
— Да нет проблем! Спокойной ночи, Ань.
— Спокойной ночи.
Мы так и не узнали, в самом ли деле Аня ничего не помнила, или просто проявила великодушие к трем придуркам. Конечно же, мы никому ничего не рассказывали.
И хотя мы в своей молодости вытворяли еще много чего — всякий раз, когда мы вспоминали этот случай нам, всем троим было невыносимо стыдно.

Аня, если ты это сейчас читаешь и узнала себя — прости нас, пожалуйста.

Случай был.
Одна бабушка очень волновалась. И врач ей сказал, что волноваться вредно — может сердце заболеть. Вы бы успокоились после этого? И врач (по-совместительству вредитель), вместо валерьянки какой, прибор выписал. Кардио-чего-то называется. Вешаешь этот приборчик на пояс, цепляешь от него проводки к больному телу и гуляешь. Аппаратик пикает, шпиёнит за пульсом, давлением и прочими показателями ливера, подробно конспектирует и врачу сдает данные с потрохов. А врач, сумка*, изверг любопытный попался: вы, говорит, не просто так по рынкам гуляйте, а с нагрузкой. Пудовые сетки для вас уже пустячок, поэтому погуляйте с четвертого этажа на пятый в течении часа.
Еще сильнее заволновалась бабушка. Дом-то у нее двухэтажный, военной постройки. А на подъездах стало модно домофоны ставить и никого пописать не пускать. Только знакомых. Так куда же старушке податься.
А вот другая картина.
Одна другая бабушка очень любила смотреть в телевизоре про жизнь. А в телевизоре про жизнь только НТВ и рубит. Раньше, правда, еще Малахов был, у которого фамилия +, но его за правду убрали. Так вот, одна другая бабушка работала вахтером в общежитии техникума какой-то промышленности. И телевизор у нее переключаться как уже забыл давно. Только правда про жизнь.
«Чрезвычайное происшествие» тогда передавали. Расчлененные трупы в экране лежали тихо, а в окошко кто-то настойчиво стучал. Вахтерша выглянула и увидала не студента, а наоборот старушку в черном платочке.
— К кому?
— К тебе. Можно я тут у вас по лестнице похожу? А то у меня тут вот.
И старушка показала пояс. На нем висело что-то мигающее, и проводки уходили куда-то под кофту.
А вот еще сюжет видел.
В «Чрезвычайном происшествии» на НТВ показали как шахидку поймали. Теперь в смертницы даже престарелых берут. Чистят им мозги и на смерть во имя Аллаха. Ладно эту задержали. Хотела общагу взорвать, да вахтерша ее увидала, в обморок упала, заклинила собой вертушку. А шахидка внутри осталась. Так и задержали, слава Богу. А ведь могла. Короче, как представишь. Волнение одно, надо завтра к врачу сходить, сердечко проверить.

Jktu: Но в главном я с вами согласен: если разработчики обещали линукс-версию, то должны сделать. Жаль, что они не японцы и не следуют кодексу бусидо, там ведь строго: врать или не выполнять обещание — недопустимо, не выполнил приказа босса — отрезаешь себе мизинец, в следующий раз — безымянный и так далее, а если опозорил себя или организацию — делаешь сэппуку. Бусидо-программистов в отечественном игропроме явно не хватает)
PHILIN: Они просто больше одного проекта не живут

Работаю в районе одного из субъектов страны в . сами поймете где и кем.

Коллектив у нас делятся в основном на две категории «пора на пенсию» и «молодняк» только прибывший из ВУЗов и опыт работы который максимум 2-2,6 года. К вторым отношусь кстати я. Шеф за любые даже мелкие проколы называет нас любя» «придурками 90-х», «жертвами зачатия», «позором профессии», «срамным омоложением кадров» ну или просто «ДЕБИЛАМИ». Нет он у нас может быть и зверь но в то же время очень грамотный и справедливый, с его то должностью это понятно. Ведь как он сам говорить: от нас зависит судьбы людей. И прав он кстати. Хвалит он нас тоже своеобразно, гордо называя нас, последних детей родившихся в СССР и выросших в последнем десятилетии прошлого века «ПОСЛЕДНИМИ ИЗ МАГИКАН». Всячески поощряет инициативу и смекал.
Так вот это как здесь говориться преамбула.

По характеристики профессии занимаемся мы . Боже да чем только не занимаемся. По стечению обстоятельств и при наличии свободного времени и конечно при указанию шефа ходим мы в самые гуманные суды защищать обездоленных и карать преступников (проще говоря сажать). И бывает такое что подсудимые (они же «жулики») в суды для рассмотрения их злодеяний не приходят. Ну не применяют в отношении них меры в виде заключения под стражу за их «проступки» наказание которого не такое большое как показывают в НТВ. Ну не придет первый раз суд обеспечивает явку, второй может уже объявить в розыск.
Так вот бы у нас один такой кадр, обвинялся он по ч.1 ст.119 УК РФ, угроза убийством. Откладывали его раза три, то повестка не придет, то просто не придет, то найти его не могут. Должен сражу отметить что при отложенном деле, обвинительное заключение с материалами возвращается в канцелярию и на листке указывается по какой причине суд не состоялся. Обычно это бывает коротко и ясно,например:не явка сторон, не явка подсудимого,не явка потерпевшего, объявлен перерыв, переход из особого порядка в общий( кто в курсе тот поймет) ну и т.д. Так вот наконец привели этого гражданина в четвертый раз, нашел его где то участковый. Жулик пьяный и дурно пахнущий, сразу видно был в запое так что это УВАЖИТЕЛЬНАЯ причина не явки))). А участвовал по этому мой молодой коллега, тогда еще не аттестованный (звезды не получил)проработавший от силу 4 месяца, шутник и балагур(имя сами понимаете назвать не могу). Увидев это само собой и судья и коллега поняли что кина сегодня не будет. Его честь назначает ему административный арест на 3 суток отоспаться и уже его протрезвевшего и чистого привести в зал суда.

Еще одна преамбула. Как заметил многие кто приходит на прием ну пожаловаться там на зажравшийся ЖЭК, на доблестных полицейских на их равнодушие, на чинюшек (сам кстати не недолюбливаю) или еще на что, высказывают мнение что нас с пеленок учили и воспитывали, а может даже в пробирке выращивали как в Звездных воинах армию клонов что бы уже работать на своих местах и ничего человеческого нам не известно. Быть может так оно и выглядит, но это всего навсего имидж. Как говорит шеф лицом в грязь упасть не должны. Что мы роботы, сами отдыхаем и быт обычный человеческий и браниться умеем.

Извиняюсь отошел от темы. Ну вот суд отложен, сопля (оперативный сотрудник без звезд) пишет на бумаге причину переноса судебного заседания и сдает. В последующем все таки суд состоялся и его наказали. Вроде бы все но. Весь этот материал кстати накапливается в надзорке и не куда не выбрасывается. По итогам может быть истребован вышестоящим руководством находящийся в столице субъекта для изучения. И вот по истечению квартала запрашиваются материалы на проверку на угад по причине что указали мы в отчетах что косяков с нашей стороны по этим вопросам нет.
Одним из этих на угад выбранных материалов было и это дело со всеми ранее приложенными материалами. Вышестоящими главнюками материалы были изучены и как им полопаться направляют нам письмо с критикой и приказом о дипримировании шефа на 50%. Ибо деньги казенные надо экономить. Шеф в отместку дипримирует на 100% процентов весь коллектив (еще больше экономии) за все наши оплошности и за те которые были и не были. Называет нас малолетними педерастами, очковтирателями и проще говоря всячески обогащает наш словарный запас))
В письме примерно написали что Ф.И.О. шефа занимая свою должность не заниется воспитанием подрос тающего поколения идущий им на замену, допускает некачественные профилактические беседы, что приводит к неуважение к гражданину и суду, и обороту жаргонов в разговорной речи. Это в то время как наш доблестный орган сражается за нравственность и чистоту в наших ряда. И еще что то там насчет космических кораблей бороздящих просторы Большого театра. В доказательство своих выводов отправляют копию письма написанный «соплей» о причине переноса суда в котором было написано следующее, пишу дословно: «Вонючего жулика лысый ментяра привел бухим, усатый (т.е. судья) отправил в казенный санаторий на 3-е суток». Тогда было не до смеху))), откуда он из интеллигентной семью такого набрался так и не поняли. Может работа способствовать)))

P.S. Потом чуть позже дошло, что про лысового ментяру в письме не слово.

«Справедливость без силы и сила без справедливости — обе ужасны»
(Жозеф Жубер)

Эта, мелкая история дворового значения, произошла с моей старинной подругой по имени… но поскольку она отчаянно желала сохранить свое инкогнито, а стало быть и жизнь, назовем ее редким женским именем Андрей.
Парковочные места во дворе у Андрея делились на три категории:
1) Гостевой карман для десяти везунчиков – эти козырные места реально было занять, если только нигде не работаешь, а с заведенным мотором весь день поджидаешь, что кто-нибудь вдруг уедет (хотя дураков нет, кто же покинет такое парковочное место? Уж лучше пешком на дачу уйти)

2) Несколько мест похуже в так называемой – колесоснимательной зоне. Закуток темный и глухой, к нему даже дом боком повернулся, чтобы окна его туда не глядели. В этой зоне частенько происходил неравноценный обмен — машины засыпали на новых колесах, а просыпались на старых кирпичах.

3) И наконец те автомобилисты, которые не вместились в первые две категории, вынуждены были привязывать своих коней, просто вдоль улицы. Колеса там не снимут, но машину эвакуировать – это уж раз плюнуть.

И все было бы еще терпимо, если бы не два, очень не тактичных человека.
В отличие от всех жителей дома, проблему парковки эти двое решали ковбойскими методами. Один прокалывал колеса каждому, кто становился на «его» место, а на вопрос грустного человека с дырявыми колесами:
— Но позвольте, почему Вы считаете это место своим, я ведь его первый занял?
Ковбой отвечал:
— Закрой свою индейскую пасть, это место мое, потому что это единственное место на парковке, которое видно из моего окна. Еще вопросы будут?

Вопросов, ни у кого из краснокожих, не возникало, ведь ковбой этот был то ли бандитом, то ли еще хуже – шерифом.
Короче «его» место всегда было свято и пусто…

Второй ковбой действовал несколько иначе, но не менее решительно. Он подъезжал к парковке первой категории, выбирал себе жертву, просто цеплял ее тросом и выволакивал своим джипом из ряда, как ротный старшина выволакивает из туалета, уснувшего на унитазе молодого солдатика.
С этим ковбоем тоже никто не хотел связываться, по двум веским причинам.
Во первых, у него были дерзкие земляки, а во вторых, этих земляков было, как земляники в сказочном лесу…
Себе дороже.
Таким образом, каждый индеец знал, что если на парковке осталось больше двух свободных мест, то ему повезло, а если только два, то увы — они ковбойские…

Между собой благородные ковбои не бодались, а соблюдали холодный нейтралитет, они опасались и ненавидели друг друга, даже не здоровались.

Вот однажды, моя подруга Андрей, захотела в два часа ночи отвести свою маму в аэропорт, а машина ее, как раз стояла около ковбойского джипа.
Пригляделась Андрей и ахнула – джип немного, но все же наглухо перегородил выезд ее огромной мужской машинки.
Женщины запаниковали — до регистрации на рейс оставалось не так уж и много времени, но о том, чтобы разбудить страшного ковбоя, не могло быть и речи.
Андрей даже заплакала от обиды, оставалось только выходить на проспект и ловить такси.
Выволокли чемоданы на дорогу, видят – едет трактор а в нем кучка сонных гастарбайтеров. Андрей грудью остановила трактор и за смешные деньги подбила парней на подвиг.
Ребята в оранжевых жилетах, как пчелки облепили бампер ковбойского джипа, поднатужились, подняли передок и сантиметров на десять, аккуратно переставили в сторону, даже сигнализация не сработала.
Андрей с мамой были спасены, они благополучно выпорхнули из западни и умчались в сторону Шереметьево, гастарбайтеры тоже продолжили свой жизненный путь на тракторе, но цепная реакция уже была запущена…
Рано утром проснулся ковбой номер один, подошел к своему Мерседесу и увидел, что джип ковбоя номер два, нагло закрыл ему дорогу. Совсем немножко, на полвареника, но все же выехать помешает зеркало (Парни в оранжевых жилетах мал-мала перестарались)
Видимо ковбой номер один давно ждал и готовился к этой войне, он молча открыл багажник, извлек из него биту, с одного удара начисто снес джипу зеркало и уехал.
Вечером того же дня, второй ковбой встретил первого на въезде во двор и вместо «здрасьте», сходу провалил Мерседесу лобовое стекло. А дальше цепная реакция и вовсе вышла из под контроля…
Веселый выдался вечерок: покореженные дорогие машины, выбитые зубы, сломанные руки, крики подоспевшей земляники, полицейские сирены, новая злая земляника со свежими клятвами и угрозами, шерифы, наручники, жуть.

В итоге — обоих ковбоев увезла скорая, а их машины растащили по автосервисам.

Теперь на некоторое время парковочных мест во дворе стало на два больше, мелочь, а индейцам душу греет…

Преамбула.
В Украине заканчивается период сдачи документов на первый курс вузов и начинается страдная пора зачисления. Я много лет работаю в приемной комиссии одного из самых известных университетов и каждый раз удивляюсь, какие придурки сидят и придумывают правила приема.
Не знаю, как в РФ и других странах, а у нас прием происходит по результатам ЗНО(зовнишне незалежне оцинювання) + средний балл аттестата, что в общем то неплохо.
Абитуриенты могут подать заявления в 5 вузов на 3 специальности в каждом, что тоже, вроде не плохо.
Но.
Зачисляют в 4 волны —
1 приказ — все с максимальными баллами
2 приказ — все с максимальными баллами минус те, кто прошел по первому приказу, но не принес оригинал аттестата
3 приказ — тоже, что и второй,
4-й -окончательный (только с оригиналами).
Красиво? Но только тому, кто не понимает, а в самом деле хрень полная.
Амбула.
Сл. первый
За 2 часа до 4 приказа приходит оболтус и забирает аттестат (что запретить нельзя). Но демагрофический спад (пару лет назад) и других аттестатов нет, кроме одного, с 500-ми баллами (при проходном 700), который подавал на платную форму обучения. Прошел на бюджет.
Сл. второй
За день до 4-го приказа на сайте Минобразования родители видят, что в одном вузе проходной балл ниже, чем в другом. В последний день выстраивается очередь желающих переложить оригинал. Проходной балл повышается на 20 пунктов.
Сл. третий
Мамаша дает затрещину сыночку:
— Я же сказала, чтоб ты забрал документы и положил в другой вуз.
— А Аня прошла и я хочу учиться вместе с ней, даже на платном отделении
Сл. четвертый
Бабушка:
— Почему мой внук не зачислен, ведь у него такие высокие баллы?
Пересматриваем всё — нет документов внука, он их просто к нам не подавал.
Сл. пятый
— Какое Вы имеете право отказать в приеме документов?
Но здесь тоже самое, дитё великовозрастное и не думало нести к нам документы, зато как врать красиво умеет!

СПЕЦНАЗ, НЕ ЗНАЮЩИЙ ПОБЕД

Никакой ошибки в заголовке статьи нет. Cамый дорогостоящий, самый претенциозный отряд войск спецназначения в мире, американские «Дельта форс» — «Силы Дельта» — одновременно является самым безуспешным и бесславным.

— Пошло всё к чёрту, — выругался президент США Джимми Картер и бросил трубку. Его можно понять: он только что получил доклад, что санкционированная им операция спецназа на территории суверенной зарубежной страны окончилась провалом. И теперь ему самому грозил провал на очередных президентских выборах.
Все началось 4 ноября 1979 г. Группа студентов тегеранского университета, возмущенных противоправными действиями Вашингтона, заняла посольство США в Тегеране, взяв в заложники 53 его сотрудника. В обмен на свободу заложников студенты потребовали от президента Картера выдачи беглого иранского шаха и возврата награбленных шахом богатств. Когда американское правительство убедилось, что меры дипломатического урегулирования (т. е. угрозы и шантаж) на Тегеран никакого воздействия не оказывают, было решено пустить в ход кулаки.
Проучить иранцев доверили суперэлите вооруженных сил США — спецподразделению «Дельта» под командованием полковника Чарльза Беквита, «крутого парня», словно сошедшего с кинокадров голливудского боевика про Рэмбо. Ветеран Вьетнама, «зеленый берет», увешанный медалями от шеи до пояса, Беквит своими руками создал и подготовил «Дельту» в пику коллегам-соперникам, английским спецназовцам из 22 полка Специальной авиадесантной службы — 22SAS, легендарного отряда, имеющего на своем счету множество блестящих побед.
— Чарли, — мягко заметил бригадир Калверт, командир 22SAS, побывав в гостях у «Дельты», — боюсь, у твоих парней слишком много мускулов. Как бы это не сказалось на голове.
Беквит предпочел не услышать подначку Калверта (ну как же, янки круче всех!), а зря.
. Операция «Орлиный коготь» началась 24 апреля 1980 г. 8 транспортно-десантных вертолетов СН-53 «Жеребец» и столько же ударных АН-6 стартовали с палубы авианосца «Форрестол», крейсировавшего в Персидском заливе, и взяли курс на точку «пустыня-1» — заброшенный английский аэродром на полпути к Тегерану. Вскоре к ним присоединились 8 транспортных самолетов С-130 «Геркулес» с десантниками и дополнительным запасом топлива на борту, взлетевших с аэродрома о. Масира (Оман). Поскольку радиус действия вертолетов был недостаточен, в «пустыне-1» им надлежало дозаправиться с «геркулесов» и принять на борт десантников. Далее вертолеты перелетали в точку «пустыня-2» — старые соляные копи в 80 км от Тегерана. По плану операции, в ночь на 26 апреля спецназ при огневой поддержке АН-6 должен был взять посольство штурмом, освободить заложников и вместе с ними отступить к тегеранскому стадиону, откуда всю компанию забрали бы «жеребцы».
— 50 на 50 — если техника и люди будут работать, как надо, — оценил план помянутый выше бригадир Калверт.
Не сработали.
Для начала один «Жеребец» рухнул в воду прямо у борта авианосца. Второй заблудился в темноте и предпочел вернуться. Третий сел на вынужденную в пустыне. Т. о., без единого выстрела группа транспортных вертолетов сократилась до опасного предела: для того, чтобы вывезти всех заложников и десантников, Беквиту требовалось минимум 4 CH-53, и это с учетом возможных потерь от зенитного огня. А накладки тем временем продолжали громоздиться одна на другую.
Разведка клялась и божилась, что «пустыня-1» — это действительно пустыня, т. е. совершенно безлюдное место. В реальности оказалось, что поблизости проходит оживленное шоссе! Нервы у «суперменов», по-видимому, уже начали сдавать, поскольку дельтовцы не придумали ничего умнее, как расстрелять проезжавший мимо бензовоз с целью заблокировать дорогу. Поднявшийся столб пламени был виден с расстояния в 70 км! Если окрестные иранские гарнизоны до этого момента и спали сном праведников, то разожженный американцами костер точно сорвал их с коек. Тем более, что водитель бензовоза умудрился-таки удрать на проезжавшей мимо легковушке. Дельтовцы погнались за ним на мопедах, но не догнали, обстреляли, но не попали. Реальность все меньше и меньше походила на рекламный голливудский боевик.
Между тем на аэродроме кипела работа. При дозаправке вертолетов выяснилось, что шланги коротковаты, а поскольку тягачей в распоряжении отряда, естественно, не было, вертолетам пришлось подруливать к самолетам-заправщикам своим ходом. При этом один из «жеребцов» лопастями своего винта рубанул по топливному баку «Геркулеса».
Теперь пламя было видно, наверное, даже из Тегерана! Обе машины сгорели дотла вместе с экипажами (8 погибших), 4 десантника получили тяжелые ожоги. Для тонкой нервной системы американских рэмбо это оказалось каплей, переполнившей чашу. Перед глазами «самых крутых парней в мире» уже вставала картина пылящих к аэродрому бронемашин, а драться лицом к лицу с закованной в броню иранской мотопехотой, имеющей за плечами шестилетний опыт тяжелейшей войны, дельтовцам ну никак не улыбалось — это же не по студентам стрелять. Скрежетнув зубами, полковник Беквит приказал бросить вертолеты и сматывать удочки.
Сказано — сделано. Мандраж у янки к этому моменту явно перерос в настоящую панику, поскольку при поспешном бегстве никто даже не позаботился сжечь исправные вертолеты! Так они и достались иранской армии — с оружием, сверхсекретными приборами и столь же секретными документами операции «Орлиный коготь» — на потеху всему свету. Так что, повторимся, президента Картера можно понять.
Беквита за эту неудачу досрочно отправили на пенсию, но везения «Дельте» это не прибавило. Вновь и вновь, с удивительным постоянством питомцы Беквита умудрялись проваливать поставленные перед ними задачи. Их били в Азии, Африке и Латинской Америке; в Европе не били только потому, что там «Дельту» не задействовали. После очередного провала на Гренаде американский командующий, генерал Норман Шварцкопф, прилюдно поклялся, что больше ни за какие коврижки не согласится задействовать «Дельту» в руководимых им операциях! Однако, когда пришло время вторгаться в Ирак, генерала таки уломали подключить «Дельту» к поиску иракских баллистических ракет, надо полагать, с целью реабилитации многажды опростоволосившихся спецназовцев. Скрепя сердце, Шварцкопф согласился — и дельтовцы блестяще подтвердили его правоту: единственный рейд с их участием окончился очередным поражением.
И до сего дня «Дельта форс» остается единственным в мире спецподразделением крупной державы, не имеющим в своем активе хоть сколько-нибудь заметных достижений. Парадокс?
В свое время автор этих строк командовал разведгруппой морского спецназа — водолазы-диверсанты, или, обтекаемо, «боевые пловцы». В разгар «перестройки» в нашу часть с неофициальным дружественным визитом прибыли наши противники-коллеги — американские боевые пловцы из многократно разрекламированной группы спецназа ВМС США SEAL, «морские котики». Программой визита предусматривалось проведение, так сказать, товарищеского матча — состязаний по стрельбе, спортивному ориентированию и преодолению полосы препятствий. И ничего не получилось!
Нормативы по стрелковой подготовке наших гостей оказались настолько низкими, что состязаться с ними нашим бойцам-срочникам было просто неловко: маленьких обижать нехорошо. Наш боец из короткорылого пистолета Макарова должен класть пулю в пулю с дистанции 25 м, а профессионал-янки из длинноствольной «беретты» обязан просто попасть в мишень (неважно, куда) с 10 м. Поэтому стрелковую «дуэль» пришлось тихо отложить в сторону. Наша полоса препятствий, а я бы не назвал ее особо сложной, вызвала у гостей неподдельный ужас: как можно! Ведь тут солдат может получить травму, ему придется страховку выплачивать (я не шучу. Так они готовят своих Рэмбо). В общем, полосу препятствий тоже пришлось отложить в сторону.
Но самое смешное произошло на ориентировании. Ребята приехали к нам со своими приборчиками GPS, а по условиям состязания каждому отряду — нашему и американскому — полагались только карта и компас. Оба отряда десантировались с вертолетов в заранее неизвестной для них точке; им предстояло, сличив карту и местность, определить свое местонахождение и выполнить марш-бросок в точку встречи. В нашем отряде такие задания были набившей всем оскомину бодягой; дело настолько нехитрое, что я на тренировках доверял определение на местности рядовым бойцам — самому мне эта игра давно надоела, все равно, что старую книжку на десятый раз перечитывать. Так вот, «котики» умудрились немедленно потеряться. И вместо движения по маршруту нашей группе пришлось искать этих горе-суперменов в приморской тайге, чтобы они, не дай Бог, не загнулись от голода или не попались на глаза бойцам Внутренних войск МВД или пограничникам — и те, и другие народ особый, остро заточенный на схватку и стреляют без рефлексии. И правильно делают.
Когда мы нашли «котиков», вид у них был, мягко говоря, виноватый. Программу визита пришлось скомкать и быстренько завершить простейшим способом — совместной выпивкой. Когда «супермены» покидали нашу базу, мой боец-связист подвёл итог:
— М-да, а крутизна-то слетает с них вместе со снарягой!
— Когда у спецназовца слишком много мышц и снаряжения, — прокомментировал американский конфуз наш командир роты капитан Зорин, — он, незаметно для самого себя, начинает считать себя всемогущим. А это чревато потерей чувства реальности: такой «бык» не в состоянии правильно оценить степень опасности и принять адекватное решение. За что и будет непременно бит. Самые главные мышцы диверсанта — это разум и воля! А с этим у ребят, похоже, серьезные проблемы.

Из «Крокодила» за 1970 год

О Земле обетованной

(Крокодил. Вып. 13, май 1970 г. С. 12–13)

Знай же, мудрейший читатель, что живет в Бухаре почтенная пенсионерка Хевси Хаимова. И вот однажды получила она из Израиля красивую бумажку — приглашение посетить «землю обетованную», «землю предков».

Но, странное дело, вместо того, чтобы возблагодарить всевышнего, бежать за выездной визой и покупать в дорогу зубную пасту «Жемчуг», пенсионерка сунула заманчивое приглашение в ящик комода и начисто забыла о нем.

Некоторое время спустя сын Хевси — Григорий Кандов, сорокалетний парикмахер, наделенный чувством юмора и языком острым, как его бритва, сказал, прикрывая улыбку ладонью:

— Слышали, мама? Просто поразительно, какую потрясающую заботу проявила о нас эта мадам Голда Меир: она требует, чтобы все советские евреи переехали на жительство в Израиль! Кстати, если мне не изменяет память, в вашем комоде, мама, имеется документ, приглашающий вас воспользоваться услугами «Интуриста»?
— Сын мой Гриша, — отвечала достойная Хевси, — ты, как всегда, угадал, но угадал только наполовину. Бумага эта действительно взывает, чтобы я воспользовалась услугами. Но только не «Интуриста», а специального корреспондента «Крокодила», потому что приглашение это так и просится под крокодильскую рубрику «Просто анекдот».

И вот что поведала мне пенсионерка Хевси Хаимова:
— Вобще-то, когда зовут в гости, это хорошо. Интересно побывать в чужедальних краях, полюбоваться всякими пейзажами. Но когда приглашают на отдых в страну, авиация которой зверски бомбит мирные арабские селения, когда израильские бомбы с маркой «Сделано в США» разрывают на куски школьников. Нет уж, увольте от «отдыха» в такой стране!

Если говорить откровенно, — продолжала Хевси, — меня, как и других простых людей, возмущает все то, что вот уже столько лет творят мадам Голда и ее сподвижники. На Востоке говорят: «Если господь хочет покарать человека, он отнимает у него разум». Похоже на то, что израильских главарей всевышний уже взял на заметку. Так и хочется крикнуть прямо в лицо премьерше Израиля: «Мадам Голда! Да в своем ли вы уме? Подобно Ироду, вы убиваете детей! Вы превратили страну в военное поселение, устраиваете бесконечные войны, захватываете земли соседних народов! И вы еще смеете звать к себе в Израиль советских евреев на жительство. Да кому вы нужны с такой «землей обетованной»?!»
Допустим, приехала бы я с сыновьями. Ну и что? Старший мой сын Гриша — парикмахер — превратился бы в безработного, потому что бухарские евреи считаются в Израиле людьми «второго сорта», а там и «первосортным» евреям устроиться на работу — дело почти безнадежное. А мой младший сын Якуб — загремел бы в военное поселение, не так ли?
Правда, двум другим моим сыновьям мадам Голда обрадовалась бы и не дала бы засидеться без дела. Еще бы! Ведь Исааку, рабочему, всего 25 лет, а Абраму, студенту Ташкентской консерватории, — 21. Чувствую, ох как чувствую, мадам Голда, вас так и подмывает вытащить из рук Исаака разводной ключ, а у Абрама — скрипку и вручить им по американской базуке. Очень, очень хочется вам превратить моих сыновей в пушечное мясо!
Но, к великому счастью, живу я с сыновьями не в вашем военное поселении, а в свободной Советской стране. Живу в благоустроенном доме и, кстати говоря, получаю хорошую пенсию. У нас людей не подвергают проверке на «сортность». Все национальности у нас равны — русские, украинцы, узбеки, евреи.
Так что, мадам Меир, мой вам совет: не смешите людей, перестаньте плакаться о судьбах советских граждан еврейской национальности. Как говорится, пожалуйста, не надрывайтесь, поберегите сердце для инфаркта.

Когда же Хевси Хаимова закончила свою, прямо скажем, прекрасную филиппику, добавить к ней кое-что пожелал однофамилец Хевси — ташкентский писатель Якуб Хаимов:

<…> Предоставлю слово лицу незаинтересованному, Давиду Хаимову, гражданину США и, так сказать, по совместительству моему родному брату.
Еще перед Первой мировой войной отправился Давид в поисках счастья в Америку. Десять лет назад потянуло его побывать в родных краях. Приехал. Привез несколько пакетиков сахара — подкормить родственников. Потом зашвырнул в сердцах эти пакетики и долго ходил, поражаясь и восхищаясь достижениями Советского Узбекистана. И наконец принес в республиканскую газету «Правда Востока» статью. Вот выдержки из нее:

«Пока я не увидел жизнь в Советским Союзе собственными глазами, я верил американской пропаганде до такой степени, что захватил с собой несколько пачек сахара для родственников. Но, когда я приехал сюда, я увидел, что здесь изобилие различных товаров и продовольствия. Американская пропаганда обманывает народ. Она стремится убедить нас, что евреи в Советском Союзе живут ужасно и задача евреев, проживающих в Америке, — вести пропаганду за переселение советских евреев в Израиль.
Я встретился со своими родственниками. Все они окончили высшие учебные заведения, стали специалистами. Живут в хороших, удобных домах, хорошо одеты.
Я убедился, что антисемитизма здесь нет».

Якуб Хаимов сложил газетную вырезку и заключил:

— Вот, пожалуй, и все, что мне хотелось добавить к мудрым и прекрасным словам пенсионерки Хевси Хаимовой. Не с руки нам ехать в Израиль и таскать из огня каштаны для мадам Меир и ее друзей! И пусть эту простую истину зарубят сионисты на своих носах, которые они так рискованно суют в чужие дела!

Оказывается, я до сих пор остался советским человеком с советскими же представлениями об окружающем мире.
А я ведь так надеялся, что со времен СССР я абсолютно изменился, но на самом деле – всего лишь постарел…
Старший брат Максим недавно задал мне простенькую тестовую задачку, которую задавал уже сотню раз разным людям, во многих странах мира от Америки до Вьетнама, и результаты были одними и теми же: Ни одному человеку, рожденному и жившему в СССР, или в соседних с ним огородах, так и не удалось правильно ответить на этот вопрос, но для уроженца остального мира (даже сопливого школьника) – эта задачка не представляла особого труда и была лишена какой-либо изюминки. Все равно, что спросить: «Кто быстрее добежит до мишени, дядя Боря в новых кроссовках, или пуля 50-го калибра?»
Лично я с треском завалил этот тест на понимание причинно-следственной связи в экономически свободном мире и теперь, злорадно потирая ручки, буду ждать того же и от тебя, любезный мой читатель.
Итак:
Максим, лет двадцать пять назад, годик пожил в старинном доме, на небольшой, уютной улочке Амстердама, где, кроме всего прочего, и наблюдал эту картину:
На их улице, на первом этаже одного из домов, находился маленький овощной магазинчик, в котором торговали сами его хозяева – пожилая семейная пара (пара была чернокожая, впрочем, для задачи – это не имеет никакого значения, но все же).
Хоть стационарный магазинчик был на всю улицу один, но купить любые овощи и фрукты можно было на каждом шагу, их продавали все кому не лень, кто с громоздких ларьков с колесиками, а кто просто с поставленных друг на друга картонных ящиков.
Торговцы тоже были на все вкусы: китайцы, негры, арабы, да и сами коренные жители.
И что интересно, ассортимент в магазине и на уличных развалах — абсолютно одинаков, те же овощи – фрукты, ананасы–бананасы, зелень-мелень. Видимо поставки у всех с одного оптового склада.
Но была маленькая, а все же разница – у негров в стационарном магазине, хоть и продавалось все то же, но на пару гульденов дороже…
Брат мой, естественно стал затариваться у уличных торговцев, он ведь не идиот, чтобы переплачивать в магазине, пускай, сущий пустяк, но переплачивать.
Однако со временем, он стал замечать, что его соседи, коренные жители улочки, покупают огурцы и помидоры в магазине у негров. Призадумался Максим и решил, что тут так положено и местные, уважающие себя люди, приобретают все только в стационарном магазине, а на уличных развалах покупать груши и картошку – моветон и клошарство.
Так, тому и быть — подумал брат, в конце концов, разница в цене крошечная, зато он будет выглядеть как самый настоящий голландский Ван Макс.
И с тех пор он тоже стал гордо затариваться исключительно в магазине.
Но однажды, в один прекрасный день, брат заметил местных, совсем не бедных голландцев, еще вчера покупавших апельсины в негритянском магазине, но сегодня, они уже почему-то закупались на улице, у самых непрезентабельных картонных ящиков, а назавтра, смотришь, опять в магазине.
Картина мира пошатнулась, брат совсем перестал понимать логику происходящего, но спросить как-то не решался…

…На этом моменте любой человек, родившийся в Европе, или в Новой Зеландии, уже без труда выдавал правильный ответ: «Конечно пуля до мишени долетит быстрее, даже если за дядей Борей будет бежать кавказская овчарка…»
Но мы, советские люди, все еще оставались в тупике непонимания и тогда Максим продолжал разжевывать задачу и подбрасывать новые подсказки:
Бурная уличная торговля происходит только с весны до осени, а вот зимой, когда уже становится холодновато стоять с ящиками под дождем, переходящим в мокрый снег, все китайцы и арабы разбегаются до теплых времен и фрукты с овощами можно купить только у негров, в единственном на всю улицу стационарном магазине.
Ну, и для самых дотошных, последняя подсказка: — Ни на улице, ни в магазинчике никогда не бывает очередей и ни там, ни тут покупателей не дурят и не обвешивают.

Так почему же, черт возьми, — эти непонятные голландцы покупают летом яблочки, то на улице, где цены чуть дешевле, а то, смотришь, уже в магазине, хотя можно на улице, качество товара, ведь и там и тут абсолютно одинаковое…?

…А ответ таков:
Бедные хозяева магазина все лето ужимаются, цены ставят самые минимальные, но все равно, в чистую проигрывают конкурентную борьбу уличным торговцам.
Вот жители окрестных домов, через раз и поддерживают негров, покупая у них редиску, и не от того что такие добрые, просто без их помощи магазин за лето загнется и тогда зимой придется голландским старушкам ходить за картошкой аж на соседнюю улицу, а это далеко, тяжело и хлопотно.
К тому же, хозяева магазина очень четко отслеживают каждого летнего покупателя и зимой, когда такой человек затарится в их магазине, то по приходу домой, в своей картошке он обязательно обнаружит неожиданный апельсин, или ананас…

Тот, кто любит шариться по Интернету, знает, что такое «вброс». Это такой провокационный ход в общении в социальных сетях или на форуме, после которого активность участников резко активизируется. Чаще всего со скандально-негативным оттенком.

И вот на одном форуме идет обсуждение темы законодательного запрета абортов. Тема затухает. Но приходит мега-троль и делает «вброс». Приблизительно такой.

«Конечно, аборт — это убийство детей. И тут я конечно ЗА!
С другой стороны, разрешая женщине делать аборт, мы даем ей выбор.
И тут я конечно ПРОТИВ!»

Если после этого текста вам захотелось немножко намылить автору шею любым способом — просто запомните это чувство. И всегда, когда вам захочется проявить свою активность в Интернете, вспоминайте его.

Это просто технология манипуляций, ничего более.

А я ведь даже предупреждал — будет провокация-вброс.

РАБОТА ЕСТЬ РАБОТА

«Благонадёжность — это клеймо, для приобретения которого необходимо сделать какую-нибудь пакость»
(Салтыков-Щедрин)

Ко мне в монтажную заглянул продюсер и тихонько втолкнул молоденького парнишку одетого во взрослый костюм:

— Вот тебе человек, прошу любить и жаловать. Его зовут Костя, он учится на факультете журналистики и мечтает стать нашим корреспондентом. Приглядись к нему, поговори и потом скажи мне: «Что это за Сухов?» Ну, и вообще, потянет ли профессию?

Продюсер ушел, я отпустил монтажера на обед и усадил Костика на его кресло.

Вначале поговорили о всякой ерунде, чтобы бедный Костя опять превратился в восемнадцатилетнего парня и убрал с лица выражение председателя ВГТРК на допросе.

— Костя, подумайте, вспомните своих знакомых, знакомых знакомых, и прикиньте – о ком бы вы хотели сделать сюжет, чтобы это было интересно не только вам и мне, а еще сотне миллионов незнакомых нам людей? Попробуйте увлечь меня своей идеей, чтобы я бросил все дела, нарыл вам камеру, оператора и раздолбанную «Газель»

Костя погрузился в транс и стал похож на самовар, которого с нетерпением ждет большая компания, а он все не кипит. Наконец он робко запыхтел идеейками:

— У нас в доме живет тетка, на вид нормальная, выглядит солидно, но когда выпьет – себя не помнит. То на мусоросборнике проснется, а то и вообще…

— Стоп, стоп, стоп. Это немного не то, у нас каждый второй, когда выпьет – себя не помнит, каждый третий – просыпается в мусоросборнике, а каждый четвертый – так и вообще.
Этим никого не удивишь. Подумайте еще, не спешите.

— Есть один приятель, он всю свою жизнь собирает марки о животных.

— Вот это уже теплее, а сколько всего у него альбомов?

— Ну, не знаю, два, а может и три.

— Это тоже не масштаб, ну не торопитесь, подумайте еще, а как надумаете, приходите, а лучше зво…

— Есть! Есть у меня потрясающий человек с очень интересной и удивительной судьбой!
Это отец моего друга детства — дядя Толик, мы и теперь с его сыном на одном факультете учимся.
Так вот он уже восемь лет как живет в Крыму, в палатке, на самом берегу моря и только на зиму уезжает куда-то подальше вглубь острова.
Выглядит он как абсолютный хиппи, или растаман. Худой, жилистый и загорелый, как кочерыжка. Раньше у него даже дреды были, но теперь он слегка полысел. А самое интересное, то, что он совсем не наркоман и никакой не хиппи, да и вообще — не курит и не пьет, просто «косит», чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, там ведь таких много.
Целыми днями он ловит рыбу и слушает свой радиоприемник. На самом деле, этот дядя Толик был когда-то довольно крупным московским бизнесменом, потом, что-то случилось, на него «наехали» конкуренты, натравили органы и общими усилиями весь его бизнес прибрали к рукам. А Дядя Толик не сдержался и сильно избил судебных приставов, когда те пришли описывать имущество. Вот его и объявили во всероссийский розыск, но дядя Толик ухитрился и сбежал заграницу в Крым.
Мы даже в прошлом году ездил с его сыном Борей и с его мамой, навестить дядю Толю. Привезли ему новую палатку, теплые вещи, консервы, там, батарейки, еще кучу всего…
Ну, как? Эта история подойдет вам для сюжета?

Я надолго призадумался и почему-то сказал:

— А ведь ты вроде не голодаешь.

— Константин, я интересуюсь, а как вы собираетесь его снимать, он ведь в розыске?

— Ну, ведь у вас в телекомпании наверняка есть маленькие, невидимые камеры в пачке сигарет, например, или еще где?

— Да… камеры-то есть, а вы, Константин, не будете потом терзаться муками совести, что с потрохами сдали отца вашего лучшего друга? Его ведь экстрадируют и посадят.

— А при чем тут совесть? Я ведь не собираюсь делать что-то противозаконное и потом, работа есть работа. Разве нет?

Я еще многое хотел сказать этому славному парню, или скорее — спросить, но тут с обеда вернулся мой монтажер, согнал Костю со своего места, потом посмотрел на меня и тактично поинтересовался:

— Я так понимаю, что мне лучше еще покурить?

Но говорить с Костиком как-то перехотелось.

Я наскоро попрощался с мальчиком во взрослом костюме и сказал ему напоследок:

— Константин, мир телевидения не так уж и велик, как вам могло показаться, так вот, если я хоть раз увижу вас в наших, или каких-нибудь других телевизионных коридорах, я не поленюсь и в тот же день отыщу вашего однокурсника Бориса Анатольевича.
Мне есть что ему сказать…

Все актеры — сукины дети, и их вполне можно понять.
А что поделаешь? Тут уж, либо бросай свою подневольную профессию и лезь в шахту, либо становись шагающим по трупам экскаватором.
Начну с маленькой личной предыстории.
Довелось мне однажды снимать рекламу.
Как положено — провел километровый (с перерывом на обед и ужин) кастинг актеров, выбрал троих, снял и забыл.
А вот они не забыли.
И не удивительно, тысяча долларов за один съемочный день — такое не забывается.
Стали мне эти бравые парни названивать почти каждый день, чтобы узнать о моих творческих планах, или просто спросить — не разболелась ли у меня голова, на изменение погоды?
Звали на спектакли, на дни рождения, в общем, пытались дружить изо всех калибров.
Время шло, а звонки все никак не прекращались. Я даже пытался деликатно намекнуть, что пока не снимаю ничего с актерами и неизвестно когда снова буду, сукины дети наигранно обижались, уверяли, что это совершенно не важно, и с неослабевающей энергией продолжали интересоваться моим гениальным творчеством и зазывать на свои спектакли.
Мне стало жаль их и вот, в один прекрасный день, когда позвонил актер Дима, чтобы сердечно поздравить меня с наступающим днем независимости от любых зависимостей, я поблагодарил за поздравление и сообщил ему потрясающую новость:
— Дима, можешь меня поздравить, я наконец решился и снова обрел счастье в жизни. Представляешь, бросил к черту все это поганое телевидение и вернулся в школу.
Через паузу, Дима недоверчиво спросил:
— В какую школу?
— Ну, я ведь по первой профессии — учитель математики, а в лихие девяностые вынужден был податься в режиссуру, чтобы прокормить семью, и вот теперь я снова вернулся в свою родную школу. Это ли не счастье? К тому же у меня появилось масса свободного времени, чтобы нам, наконец, повидаться и сходить на твою премьеру. Когда она там у вас?
Актер Дима что-то буркнул и ответил:
— Пока неизвестно, и неожиданно повесил трубку.

На следующий день позвонили еще два архаровца и без «здрасьте» спросили:
— Про школу – это правда?
— Да…
С тех пор, звонки от них абсолютно прекратились. Трое верных друзей покинули меня, как детишки после мультиков покидают старый выключенный телевизор.
Но это все только присказка, а вот и сама история, которую мне рассказал один великий русский актер. Назовем его Сергеем.
Довелось ему сниматься где-то в Беларуси в очередном фильме о войне.
Вся группа жила прямо среди леса в каких-то строительных вагончиках и вот однажды ночью к Сергею в дверь скромно постучали.
Это был актер-эпизодник, игравший малюсенькую роль «убитого немца». Сергей даже имени его не знал.
Парень долго извинялся и наконец перешел к делу:
— Сергей, Вы не могли бы спрятать у себя в вагончике мою сумку, а то я из-за нее уже четвертые сутки не сплю.
— Что за сумка?
— Дело в том, что я как раз квартиру в Москве покупаю, а тут срочно предложили эту рольку и я, так со всеми деньгами и поехал. Теперь вот не сплю. У Вас ведь вагончик на ключ закрывается.
— Вроде закрывается, но, мало ли?
— Я фаталист, да и кому еще я могу довериться, если не Вам?

Сергей сумку взял и даже из любопытства заглянул внутрь. Там действительно были деньги в банковской упаковке, сколько неизвестно, но на квартиру в Москве должно было хватить.
Утром за своей сумкой пришел «убитый немец», он от души поблагодарил Сергея за ответственное хранение и сказал, что смотается на денек в Москву, чтобы совершить сделку и стать, наконец москвичом. Потом немного помялся, решился и сказал:
— Сергей, извините за наглость, но не могли бы Вы это… до завтра, только до завтра. Просто мои родители в Екатеринбурге продали дачу, а у банка два дня выходных. И мечта всей моей жизни под угрозой. Сделка может сорваться, а там такая квартира, что уйдет за полчаса, если я…
— Короче. Тебе что, денег одолжить?
— Да, если можно. Только до послезавтрашнего дня, когда я в банке получу за дачу деньги. Если хотите, я Вам расписку напишу, могу даже нотариа…
— Погоди, погоди, а много ли тебе нужно?
— Девятьсот…
Сергей присвистнул, подумал и сказал:
— Девятьсот не дам, а двадцать тысяч евро, так уж и быть, дам, пиши пока расписку, сейчас принесу.

…Сукин сын упал от радости на колени и даже пустил слезу, когда прижимал к сердцу, чуть испачканную с торца, запечатанную пачку двухсотенных, потом сел в свой «жигуль» и помчался в Москву.

Прошел, день, второй, третий.

Слава Богу, 20 000 евро для Сергея сумма не смертельная (всего-то несколько съемочных дней) но неприятный осадочек нарастал…
Наконец из Москвы вернулся сукин сын и потупив глазки сказал:
— Квартиру я купил, но родители меня подставили – не захотели продавать дачу и теперь я вообще не представляю, как быть и как расплатиться с Вами. Да и халтуры, как назло, никакой, а в театре копейки платят.
Сергей поиграв желваками ответил:
— Так, квартиру продай.
— Не могу, мы ее на маму записали… Простите, что так вышло. Но Вы не переживайте, я по чуть-чуть буду отдавать и верну все до копейки…
— До евроцента!
— Ну, да, конечно…
— Ну и когда же ты мне все вернешь, через сто лет?
— Если повезет, то месяцев через десять, двадцать…
— А если не повезет?

…Сергей схватил за шиворот «убитого немца» и с тех пор, месяца четыре, таскал его повсюду за собой, выпрашивая для него рольки и и ролюшечки, лишь бы тот скорее смог заработать денег на отдачу.
Наконец, в один прекрасный день, Сергей заметил, что его сукин сын уже достаточно засветился и раскрутился (его и без протекции начали звать в разные сериалы), и строго сказал:
— Все, с меня хватит, неси деньги!

И в тот же вечер сукин сын послушно явился к Сергею и принес чуть испачканную на торце пачку двухсот-евровых купюр.
Ту самую, даже не распечатанную…

Диалектика
==========
Обычный вечер в кругу семьи

— Я хочу чего-нибудь
— Ну возьми яблоко или еще оладушков.
— Нет я хочу чего-нибудь другого.
— Сынок, если ты хочешь еще конфету, то ты ее не получишь, сегодня их было достаточно.

Это строгая мать. Я-то считаю что мелких надо баловать.

— Но я голодный!
— Если ты голодный, то съешь яблоко, оладушек или вот к примеру запеканки кусок. Когда люди голодные они едят то что есть, а не сладости!
— А-а-у-о-аааа. Вы меня не любите.
В конце концов удовлетворяется мультиком, пластиком жевательной резинки и короткой сказкой «из головы». Потом засыпает.

Наконец мы остаемся с женой вдвоем.
— Петь, мне нечего читать.
— Возьми книжку, их тут пара тысяч.
— Но я не хочу просто книжку, я хочу чтоб мне было интересно.
— Когда люди действительно хотят читать, они не выбирают. Они читают то что есть! Вот тебе двадцать четыре тома всемирной истории и руководство по маркетингу (как оно тут оказалось?!).
— Они скучные! Я хочу как та, что ты мне посоветовал на прошлой неделе.
— Ну если они скучные, то возьми ту что я советовал
— А я ее уже прочитала.
— Прочитай еще раз, она ведь того стоит.
— А я ее и еще раз прочитала, я хочу книжку! Мне нечего читать.
.
Да-да. Потом тоже небольшой телесюжет, кусочек колбаски, поцелуй на ночь и смешная история прямо «из головы».
Заснула.

Я остался один.
Я хочу чего-нибудь выпить.
Вот не воды или кефира, а чего-нибудь эдакого.

Петр Капулянский (с)

Спецзадание
===========
После армии я вернулся на свой физический факультет только потому, что на дембель ушел слишком поздно для поступления в другой институт. До следущего лета оставался почти целый год, делать было абсолютно нечего, и я занялся зарабатыванием денег. Доход шел с трех мест – стипендия (ну раз в месяц я на факультет заходил и экзамены кое-как сдавал), зарплата с премией за охрану склада железных болванок ночь через две и основной из кооператива «Забота». Мамина сотрудница, окончательно разлюбившая кульман и ватман, решила открыть свое дело, по задумке, довольно благородное. Работники означенного кооператива должны были водить старушек к врачам, ходить для них в магазины и аптеки, выгуливать собак. Со старушек планировалось брать совсем небольшую плату, а деньги для нормальных окладов добирать со спонсоров. В кооперативе числились в основном женщины, но пару мужчин для особо тяжелых покупок и крупных собак держали. Одним из этих двоих по знакомству стал я. Очень скоро, однако, выяснилось что спонсорские деньги редки и невелики, старушки быстро привыкают к хорошему и трогательны настолько, что никто, начав помогать им, не оставил подопечных несмотря на мизерную плату. Но сантименты сантиментами, а нашему частному собесу надо было как-то жить, и мы решил в список предоставляемых услуг добавить мытье полов и окон. Тут уж кооперативом заинтересовались не только пенсионерки, а я стал куда более востребованным, закупил профессиональный набор щеток и швабр, моющие средства и стал зарабатывать совсем не плохие по тем временам деньги. Заказы посыпались пачками.
И вот как-то звонит мне наша председательница и говорит:
— Петька, лети на Малый (дом-квартира), там надо срочно что-то помыть. Ситуация особая – корреспондентка газеты «Вечерний Ленинград». Сделаешь работу как надо – статья в газете будет.
А я что? Я лечу. Мне — лишь бы платили.
Вхожу в квартиру. Два окна огромных. Эркер. Все чисто красиво. И хозяйка тоже. лет тридцати, чистая красивая (эх, думаю, вот ее бы помыть).
— Здравствуйте, молодой человек, — говорит, — проходите.
И смотрит подозрительно на мои щетки с тряпками.
— А это вам зачем?
— Инвентарь, — отвечаю, — Ну разве что у вас свой имеется.
— Имеется, — говорит хозяйка, — а это уберите подальше, а то он не согласится, — и корресподентка удалилась куда-то в глубину квартиры.
Кто он? Чем мои швабры не показались? Ладно. После надраивания паркета в квартире одинокого восьмидесятилетнего отставного боцмана мне все нипочем. Мое дело маленькое – помыть, роспись в квитанции получить и денежку в клювике унести.
Через минуту выходит дама с какими-то импортными бутылками и набором гребешков и щеточек. За ней шествует огромный сибирский кот.
Ох блин! – думаю – только не это.
— Вот. Ему может не понравится.
А деваться некуда. Спецзадание. Статья в прессе. Реклама. Помолчал я минуту, попросил чая для начала. Сижу – пью, размышляю.
И придумал!
— Валерьянка дома есть? – спрашиваю.
— Есть, но животину мучать не дам.
Быстро соображает моя журналистка.
— А это ему в удовольствие будет. Вот если нам с вами по рюмочке коньяка выпить, это ведь не во вред пойдет?
Убедил я ее. За четверть часа убедил. Больше чем на двадцать капель она, правда, не согласилась, но я под шумок все шестьдесят котяре выдал. Забалдел наш сибиряк. Я ему на каждую пару лап по носку шерстяному надел, чтоб от когтей уберечься, в таз поставил и принялся за дело. Зверюга даже не брыкался. Только мяукал дико и косил на меня левым глазом, часто подмигивая. Потом я ему еще десять капель выдал, хозяйке объяснил, что после бани нам мужикам положено.
Вот тогда она и мне коньячку налила. И себе. Намеки дама быстро понимала. Засиделись до очень позднего вечера. Потому что коньяк не валерианка, его много выпить можно. Кот изредка приползал и нагло мяукал, требуя то ли еще рюмочку, то ли просто пожрать, а может быть, снова хотел принять ванну, но вот именно на нее уже имелись другие планы. С моим-то опытом в мытье всего на свете!
А статья в вечерке появилась через пару дней. Хорошая, хвалебная. В основном, правда, про пенсионеров и нашу «заботу». Про нас с кошаком ни слова. Ну и правильно, я ведь не для славы работал, все больше из-за денег и только иногда для удовольствия.

Петр Капулянский (с)

Пока мне не стало интересно учиться (то есть курса этак до третьего), был я студентом так себе. прямо скажем – неважнецким. Можно даже сказать, плохим. Адекватнее выразиться не могу – ведь заметку эту могут и дамы прочитать.

Вот, например, выехали мы после второго курса на учебную практику в Белгородскую область – ну и начал я там сильно пьянствовать и безобразничать. Да ещё и окружающих в это дело активно вовлекал. В первые же часы так напился с комсоргом, что сорвал ответственное мероприятие – ему курсовое комсомольское собрание вести, а он спит. Наладил беспробудную пьянку-гулянку в нашей комнате. На линейку-планёрку выходил с коктейлем в руках, потягивал его через соломинку, здоровье с утра поправлял. В ответ на замечание – показал фигу начальнику практики, а затем и его заместителю. Да не просто показал – а совал в носы и долго вращал, поочерёдно давая им возможность обозреть её внимательно и с разных ракурсов. Самовольно объезжал местного жеребца. Ночью сорвал коллективное прослушивание соловья – с трудом подготовленную преподами акцию. Это ж его надо было выследить, не вспугнуть, потом вернуться, народ разбудить, поднять и привести туда затемно, и притом опять птичку не вспугнуть. – и вот, наконец-то, все расселись, замерли, дождались. И только он запел, как мне тут же некстати муторно стало. Моё-то соло вышло куда громче, и соловей навсегда удрал оттуда, ломая ветки. Ну, благодарный народ мои рулады послушал, за неимением соловья – да и обратно в лагерь пошёл по ночному лесу, досыпать.

Коллектив меня честно пытался перевоспитывать. Ну, не весь коллектив, а кроме собутыльников и собутыльниц, конечно. Изобретались тут всяческие воспитательные меры. Рисовали на меня в стенгазету обидные карикатуры, отчислением стращали, а при полевых работах старались подобрать мне в напарники мужиков серьёзных и положительных, способных показать хороший пример. Но я и на них влиял плохо. Помнится, назначили мне для сбора энтомологической коллекции в дальнем лесочке сотоварища – человека солидного, позитивного, уравновешенного. Был он намного взрослее нас, в армии отслужил, семья, дети, авторитет. Ну, поехали мы с утра на задание – да сначала решили зайти немного пивка попить, а то жарко. И тут вдруг оказалось, что напарник, зная уже, что я за человек-то, для налаживания рабочего контакта портвейном обстоятельно запасся. А я – водкой. Вернулись мы в лагерь поздней ночью, в страшном состоянии, спотыкаясь и падая, песни горланя, коллекции не собрали, оборудование всё потеряли. Ну, тут уж нас даже не ругали, только диву давались.

В общем, как только практика закончилась, начальник её лично отвёз меня на своей машине к вокзалу, засунул в вагон и, когда поезд тронулся – несмотря на безбожные времена, размашисто и широко перекрестился.

Но ведь что притом удивительно – учился я самым возмутительным образом хорошо. И это доставало товарищей моих куда больше, чем разные мои шумные и буйные гусарства. Вот, например, собралась как-то бригада наша сдавать самый злостный, самый ужасный зачёт по почвоведению. Больно уж преподша там суровая была, тройку получить у неё – за удачу считалось. Народ наш готовился всю неделю. Наконец, настал страшный час, все, значит, идут толпой на полусогнутых ногах на этот зачёт – а меня нет. Что такое? Зашли они по дороге за мной – а я о зачёте и не думаю вовсе. Да и вообще ни о чём думать не способен – на столе панимаш пятилитровая банка с пивом полупустая, одна бутылка водочная стоит, едва початая, две – уже пустые валяются, сижу за столом с двумя девчонками, песню похабную горланим.

Шибко осерчали тут мои одногруппники, схватили меня под руки, из-за стола выдернули и поволокли с собой. Идём-ка, говорят, такой-сякой, зачёт с нами сдавать, пусть на тебя во всей твоей красе посмотрят. А я уж совсем осоловел, даже куда тащат — не понимал, знай себе висел между ними, как куль с. мукой – ноги за дорогу цепляются, пузо голое, рубаха до подмышек закаталась, башка висит-болтается.

Однако же, по мере приближения к домику, где зачёт этот шёл, стало со мною что-то непонятное твориться. Ноги как-то подобрались, а потом и сами стали переступать. Глаза помаленьку прояснились, вот и проблеск сознания в них появился. Около крыльца распрямился, встал твёрдо, раздвинул несущих – что за зачёт? – спрашиваю. Ну тут народ даже поперхнулся. А я уже и конспект прошу. Ну, наши смеются – давай, давай, мол, вовремя спохватился, самое время поучить немного, уж заходить пора. Да там и списать-то невозможно, брат, всё на виду. Но взял я конспект, напрягся, побледнел, говорят, подобрался весь, аж осунулся – и первым пошёл. Умудрился выдрать из конспекта нужный лист. Написать сам бы ничего не смог – выдал этот листик за только что подготовленный ответ. Дыша в сторону, что-то пробубнил – и получил пятёрку.

Первую и единственную пятёрку по этому самому почвоведению на нашем курсе.

Вышел вон на крыльцо – и последние силы меня оставили. Так и рухнул малиновой рожей в соседний куст сирени, а ноги – на крыльце остались, на ступеньки задранными. И сию же секунду мёртвым сном заснул. Долго ли, коротко ли, народ с тройками выходит, переступает через эти ноги, спотыкается, слышит храп мой – и доброжелаааательно шипит себе под нос:
– Аааатлиииичнииик. Ссссука.

Йэххх, были времена.

История 17. Китайское ТВ

«В мире только идеализм и метафизика требуют наименьшей затраты усилий, ибо они позволяют людям городить всякий вздор. » Мао Цзэдун, Послесловие к «Материалам о контрреволюционной Клике Ху Фэна» май 1955

В Гуангжоу около 40 ТВ каналов, включая несколько гонконгских вещающих вперемешку на английском и кантонском. Смотрю иногда полчаса-час поздним вечером. Конечно, часто «городят всякий вздор». На то оно и телевидение. Сначала расскажу о китайских каналах. Реклама есть, но не так много как у нас. И пошлятины нет. Никаких тебе прокладок. Рекламируют, в основном, зеленый чай, мотороллеры, мотоциклы, автомашины, зубные пасты, кремы для лица и бесконечные «Сейф гарды» и «Хэд энд Шоулдэрсы». Кстати, транснациональные мыльные монополии разнообразием рекламных сюжетов не балуют. Все такой же придурковатый молодой человек только китайской национальности пытается с помощью пылесоса избавиться от перхоти. А еще один лысый необычно одетый китайский полудурок, вроде бабы с яйцами – Верки Сердючки, бегает по домам и уговаривает китаянок стирать «Тайдом». Вот, пожалуй, и вся реклама. Много новостей. Причем пекинские и гуангжонгские передают на китайском, а потом часто на английском. В конце пекинских новостей показывают прогноз погоды для «важнейших» городов мира. Москва присутствует. Случайно или нет, но из германских упоминается только Франкфурт, а из американских – только Нью-Йорк и Сан-Франциско. С показом партхозактивов не перебарщивают. Так, минут десять, «в тезиках». Иногда показывают награждения передовиков производства. Но тоже не перебарщивают. Хорошие детские передачи. Много китайских мультфильмов. Очень часто показывают футбол, и, вообще, спортивные соревнования. Очень много интересных передач о природе, переводы фильмов и передач с National Geographic, Discovery. Очень хорошо сделанные передачи для взрослых, изучающих английский. В регулярной пекинской передаче для этого, например, привлечен некий 60-летний Питер. По виду и говору – глубоко пьющий англичанин. Но ему на китайском ТВ велено быть трезвым и говорить просто и медленно. Что он и делает. Кстати, в Китае приглашенным иностранцам «плотют» очень прилично. Так что Питер тут не зря околачивается и воздерживается.
Порнухи на ТВ, понятно, никакой нет. Любят собраться три-четыре мужичка с двумя-тремя тетками и поговорить о проблемах «коротенько» часа полтора-два. А кто не любит поговорить? Часто распевают народные песни и отплясывают народные пляски. По этому поводу разные конкурсы с обязательным награждением победителей. Кстати, китайские народные песни очень мелодичны. Хотя и не без мату.
Особо нужно сказать о китайской попсе. Ее по ТВ показывают мало, да и та, слава Богу, вся локализована на одном канале. Но «видуха» у попсы – прости Господи! Во-первых, чтобы быть китайской попсой нужно обязательно волосы выкрасить в рыжий цвет. И так-то все страшные, а тут еще и рыжие! И кто им сказал, что так красиво? Кстати, японская попса, как помню, тоже красится в рыжий цвет. Так что это какая-то азиатчина. Чубайс бы у них точно не затерялся. Хотя, наверное, в Китае его бы давно уже расстреляли. И еще у попсы желательно перемежать свою речь словечками вроде «типа», «как бы», «о’кей» и «вау!». Ну, и, конечно мат-перемат вперемежку. Иначе – какая же ты попса! Понятно, что китайская попса непричесанная, волосы рыжие в разные стороны, одеты небрежно в какие-то немыслимые кафтаны с золотыми пуговицами, часто на босо тело, в ухе серьга, разве что в носу кольца нет, черные очки в придачу, ведут себя развязно. Да, еще надо чтобы на сцене дым изо всех щелей валил! Все как у нас. Попса, она и в Африке попса! Вообщем, такой попсой можно пугать непослушных детишек! Меткое определение у нас когда-то придумала «партия и правительство» – «безродные космополиты». Не знаю, как вы, а я антиглоболистов «целиком и полностью» поддерживаю.
На китайском ТВ часто показывают наши фильмы. С удовольствием посмотрел, например, «Кукушку» и «Семнадцать мгновений весны». Кстати, последний показывали сразу по 2-3 серии. Смотрится интереснее. Немного забавно, правда, слушать, как Штирлиц с Мюллером «матюгаются». Ну, Штирлиц – понятно, а вот Мюллер. В «Кукушке», правда, обошлось без мата – перевод на китайский дан в субтитрах. Иногда показывают американские фильмы. Но не частят.
О китайских сериалах надо сказать особо. По разным каналам показывают сразу 12-15 сериалов. Два-три — обязательно на производственную тему. Как без этого — святое дело! Некоторые – о поучительных житейских историях. Вот типичный сюжет. Приезжает пожилой крестьянин в город навестить свою дочку. Харчей два мешка привез. А дочка не работает, не учится и ведет, похоже, антиобщественный образ жизни. Хотя живет очень прилично. А на какие шиши – не понятно. И крестьянин начинает дочку воспитывать на многочисленных примерах из жизни. Дочка по началу отца посылает, по нашему, по китайский! Но, кончается дело тем, что дочка перевоспитывается, макияж к чертовой матери смывает, устраивается на фабричку, а крестьянин уезжает довольный.
Два-три фильма — про милицию и ворье-жулье. Тоже надо. Три-четыре фильма – из древней китайской истории. Там очень красочные костюмы и всего понемногу: и злые богатеи – добрые бедняки, волшебства всякие, заколдованные мечи, любовь несчастная, и «конфуциане» морды друг другу «чистят».
И обязательно идет пара сериалов о борьбе плохо вооруженного китайского народа со всякими аспидами. Понятно, что в фильмах одна из центральных фигур — известно кто — Председатель. Один сериал – про борьбу с хорошо экипированными японскими оккупантами. Тут много интересного и поучительного. Красная китайская армия на лошадях, а японцы – на танках. Кто победит? Ясно, кто. С танками ведь как можно бороться? На любом японском танке имеется множество железных крючков, на которые очень удобно подвешивать связки гранат. Специально для этого и сделаны. А еще японские танки движутся медленнее китайских лошадей. Тоже очень удобно. Доблестный китайский всадник догоняет танк сзади и спрыгивает со связкой гранат на броню. Лошадь при этом рядом бежит, ждет. Всадник подвешивает на крючки гранаты и благополучно сбывает вместе с лошадью. Отзвонил и с колокольни долой! Танку капут! Кстати, про крючки тоже Мао-Цзэдун придумал и даже план крючков на доске бойцам нарисовал, чтобы, видимо, не туда не подвесили. В другом сериале Красная китайская армия во главе с Председателем борется с армией аспида Чен Кай-ши. Чен Кай-ши и его окружение все злые, мундиры у всех чистенькие, похожие на белогвардейские. Чен Кай-ши всех приближенных «материт» в хвост и гриву. Предчувствует поражение! И штаб у них в каком-то дворце. И охраны у него человек десять. Опасается гнева народного! Вообще, обстановка у них не здоровая. А в Красной китайской армии все одеты попроще – бедно, но чисто, но все веселые, хотя и не без мату. Штаб в какой-то деревенской хате. Председатель Мао, всегда с папироской, или что-то народу объясняет или сидит в хате и все пишет, пишет. Когда говорит с народом – может папироской угостить, или кого-нибудь за ухом почесать. Охраны у Председателя – всего пара человек. Так что народу не боится. С охраной, в отличие от Чен Кай-ши, Председатель всегда «здоровкается». Часто по голове гладит. Надо ли говорить, к кому народ тянется? Ходоки-прихожане к Мао так и прут. Охране, даже не пущать приходится. Тогда Председатель сам на крыльцо выходит и строго велит охране «пушать!». Ходоков всегда чайком угостит, папиросками. Иногда во время боя случается паника. Все бегают туда-сюда, не знают, что делать. Тогда оповещенный Председатель прекращает писать, выходит с папироской из хаты и наводит порядок – подсказывает, кому что делать и куда бежать. Потом возвращается в хату и. опять пошла писать губерния! А части Красной китайской армии тут же побеждают супостата!
Теперь о гонконгском ТВ. Здесь рекламы полно и она пофривольней. Тут тебе и прокладки, и таблетки для похудения, и презервативы, и садоводства во Флориде или на Рублевском шоссе. Но, иногда, видно, что в тамошнем рекламном бизнесе есть и блатные. Вот тетка уговаривает плоскогрудую китаянку для роста груди намазываться какой-то мазью. Через некоторое время понамазавшись довольная «плоскогрудая» и впрямь напоминает Брижит Бордо. Но, как бы сказал Станиславский — «не верю!» Почему? Да потому что у самой уговаривающей тетки груди-то нет! Сама бы сначала понамазывалась. Еще часто рекламируют оконные рамы, по-нашему — стеклопакеты. Все не мог понять, в чем дело? Потом понял – за время моего пребывания в Китае, по крайней мере, раза четыре сообщали в ТВ новостях, что «ихние» рамы выпадали из окон. Одному «гонконгчанину» по башке попало рамой выпавшей с 4-го этажа! И что вы думаете? Рама – к чертовой матери вдребезги, а «гонконгчанин» матюгнулся по нашему, по-кантонски, встал, отряхнулся и дальше пошел! Как говаривал Маяковский: «гвозди бы делать из этих людей!».
Во многих гонконгских передачах чувствуется британское наследие. Например, почти каждый день долго показывают и обсуждают скачки или гольф. Игры чемпионата Англии по футболу. Каждый день в новостях большой финансовый блок. Курсы валют, индексы Никкей, Доу-Джонса и другие чуждые нам вещи. И потом, в гонконгских ТВ новостях, в отличие от китайских, когда показывают погоду, к важнейшим городам мира, сволочи, Москву не относят! Правда, и Вашингтон тоже не балуют. Только Нью-Йорк, Сан-Франциско и Чикаго.
И еще, по гонконгскому ТВ, гораздо чаще, чем по китайскому, показывают американские фильмы. Кстати, американцы когда-то придумали «вестерны». У нас, возможно, в отместку изобрели «истерны». Типичные примеры – «Неуловимые» или «Белое солнце пустыни». А в Гонконге придумали что-то новое — «вест-истерны». Это вот что. Сюжет. Дикий американский запад, маленький городок, XIX век. Группа трудолюбивых китайцев-челноков пытается открыть магазин. Их «душат» с одной стороны неумеренно пьющие «огненную воду» плохие белые, а с другой – трезвые, а потому, наверное, злые индейцы. Понятно, что трудолюбивым китайцам-челнокам, чтобы отстоять свое право на труд и челночизм, приходится применять конфу и «чистить» морды и тем и другим. Чем они успешно и занимаются.
Интересны фильмы о местной гонконгской мафии. Основная мысль – гонконгская мафия хорошая, а вся плохая — из бывшего португальского Макао. Вспоминается старая шутка: «Коза у хозяев была бодучая и злая. Хозяева назвали ее «Коза ностра». Так вот. Во главе «хорошей Козы ностры» стоит пожилой, мудрый и добрый китаец. Часто инвалид-опорник. Это существенно. Потому что может целыми днями сидеть и думать. Вот он и сидит и все думает, думает и пытается сделать, как лучше для общего дела. Прямо как Черномырдин, ей Богу! К нему в «хорошую» мафию внедряется молодой «карьерист-редиска» из «плохой» мафии и начинает вредить общему делу. В конце концов «плохого» карьериста изобличают и «закатывают в асфальт». Полиция не вмешивается. Аминь! Не зря говорят, что организованная преступность выделила миллиард долларов на борьбу с неорганизованной!
Вот такое вот телевидение смотрим, “понимашь”!

Спасти рядового Сноудена

Когда рейс Аэрофлота из Шереметьево на Кубу набрал высоту 9000 метров, началась дискотека.

Генеральные директора, топменеджеры и многочисленный офисный планктон танцевали “Барыню” под Элвиса Пресли. Брызги шампанского летели в разные стороны, а стюардессы умоляли сильно не топать, дабы не проломить пол авиалайнера.

Эдвард Сноуден, загримированный под афроамериканца, сидел уткнувшись в журнал. Он очень волновался. Рядом была переводчица WikiLeaks Эмилия и держала его за руку.

Через несколько часов полета, угар в салоне достиг апогея – играл трэш. Генеральный директор ООО “СтройСпецМаш” Никита Иванович Голубцов с супругою, полулежали в проходе между рядами сидений и, утирая слезы умиления, показывали всем желающим свой семейный альбом.

— Это первая наша брачная ночь, — говорил Никита Иванович, тыкая пальцем в черно-белую фотографию с четырьмя голыми ногами на переднем плане, — Эх, сколько времени прошло! Такие молодые и стройные были! А сейчас?

А в нос и корму самолета образовались две очереди – впереди отец Порфирий (назначенный настоятелем русской православной церкви на Кубе) причащал всех желающих, а в хвосте менеджер Лисовский разжег свой пятилитровый кальян. Отстояв одну очередь, люди сразу же занимали место в другую.

У ног Сноудена мирно заснул юрист Андрей Николаевич Парфенов – во сне он одной рукой протирал очки, а другой трогал колготки переводчицы Эмилии. Та не отталкивала его, что бы не привлекать внимание.

Внезапно в динамиках раздался голос командира корабля:

— Уважаемые пассажиры! Сядьте на свои места и пристегнитесь. Нам настоятельно рекомендовано совершить посадку в международном аэропорту Нью-Йорка. Не волнуйтесь, это ненадолго.

— Какого хрена?! – взорвался криками салон, — Нам надо в Гавану! Не останавливайся!

У Эдварда Сноудена сжалось сердце.

— Все, это конец, — пронеслось в его голове.

Эмилия сорвалась с места и подбежала к отцу Порфирию. Она горячо говорила и жестикулировала руками. Тот понимающе кивал головой.

Когда борт приземлился и наступила тишина, батюшка залез на сидение и, подняв крест, сказал пастве:

— Православные! Еще святой Дмитрий Донской говорил, что не в силе Бог, а в Правде. В этой небесной колеснице, среди нас, находится раб божий, который не убоялся бросить вызов Сатане. И теперь его преследуют за Правду! Сейчас к нам ворвутся слуги Дьявола и попытаются схватить его! – отец указал на Эдварда.

Сноуден в это время стирал свой грим спиртовыми салфетками – он хотел предстать перед телекамерами в своем обличии.

— Не ссы, братан, — сказал подошедший к нему генеральный директор ООО ”СтройСпецМаш” Никита Иванович, — Мы не отдадим тебя. Ведь не отдадим?!

— Не отдадим! – вскричал весь самолет.

Голубцов одобрительно закивал головой и снял свой фрак.

— Не надо, Никита! – прошептала его супруга.

— Надо, Настя, — отвечал он, надевая выцветший тельник, который достал из сумки-сейфа, — Я ведь раньше был не директором, а реальным корабляцим пацаном! Морпехом! За правду зубами рвать буду!

Мужчины стали переодеваться во все чистое, а отец Порфирий опрыскивать их святой водой.

Когда к самолету подъехал трап, дверь открылась и в проеме показалась фигура юриста Парфенова (его разбудили и опохмелили):

— Это терр… территория российской феде… федерации! Вы не имеете пра… пра… Идите на…уй, короче!

Но американские агенты спецслужб просто оттолкнули Николая Андреевича и прошли в салон.

— Мистер Сноуден? Пройдемте с нами, — сказали они, подойдя к Эдварду.

В этот момент поднялся отец Порфирий и громко произнес:

— На Тебя Господи уповая, да не посрамимся во веки веков!

Это было сигналом — русские люди бросились на американцев.

Прямая трансляция CNN показала миру, как по трапу скатываются те, кто две минуты назад вошли туда.

Вторая попытка вытащить Сноудена из самолета, тоже оказалась безрезультатной. Вся планета прильнула к экранам телевизоров.

Руководителя операции позвали к телефону – на другом конце провода был сам Барак Обама:

— Что у вас происходит?

— Господин президент, русские не отдают Сноудена! Прикажете применить оружие?

— Вы с ума сошли. Какое оружие?! Вы хотите начать третью мировую войну?!

— Это поют русские в самолете.

— Вот, послушайте, господин президент.

Из самолета раздавалась неизвестная американскому уху песня:

Прощайте, товарищи! С богом, ура!
Кипящее море под нами!
Не думали мы еще с вами вчера,
Что нынче умрем под волнами.
Не скажет ни камень, ни крест, где легли
Во славу мы русского флага.
Лишь волны морские прославят в веках
Геройскую гибель «Варяга».

— Попробуйте еще один штурм, — тихо сказал Обама.

Но как только отряды изготовились у трапа, русские сами пошли в контратаку! Сбежавшая с трапа живая волна смяла агентов, а громогласное “Ура!” раскатилось над аэропортом имени Кеннеди. Началась всеобщая эвакуация.

Вскоре весь терминал был захвачен русскими. На зданиях поднимались триколоры и красные флаги. Отряд менеджера Лисовского ворвался в Duty Free и захватил все запасы крепких напитков.

— Сигары не берите, — говорил он, — На Кубе их полно.

Через два часа аэропорт был оцеплен танковой дивизией. Но пассажиры уже вернулись на борт и закрыли за собой двери.

Эдвард Сноуден плакал и обнимал своих спасителей.

— Spasibo, — искренне говорил он.

А Барак Обама приказал отпустить самолет.

— Пусть эти коммунисты убираются к черту! В стране началась паника. Интернет пестрит сообщениями, что русские предприняли вторжение!

Когда рейс Аэрофлота из Шереметьево на Кубу набрал высоту 9000 метров, началась дискотека.

Не знаю — может, это возрастное,
А может, под влиянием весны,
Но происходит странное со мною:
Мне снятся политические сны.

Там президент, упорно, чуть угрюмо,
Слегка отклячив мускулистый зад,
Весьма брутально естествует Думу
Во все большие фракции подряд,

Ну, ладно Думу, Дума — все же дама,
Но я чего бы только не отдал,
Чтоб не приснилось мне такого сраму
Который он с СовФедом вытворял!

Тревожные приходят мне фантомы:
Вот, например, привиделось на днях,
Что коммунисты лижут бур Газпрому —
И я проснулся в мокрых простынях.

Я знаю, что политика — для взрослых,
Но сил порвать с дурной привычкой нет,
Большие Дяди, это ведь так просто:
Не портите детишкам Интернет!

С 15 июня я самая прикольная тетка в нашем районе, так как уже пять дней управляю уникальным «автомобилем».
Муж, перед моим 50-тым Днем рождения и так и сяк выпытывал у меня, какой я хочу подарок, а я всеми способами намекала на новую машину.
Заранее PS: я вечером ее, классическую аудюхю и получила. Но, не об этом.

И вот настал день Х.
Я просыпаюсь от телефонного звонка супруга, который он сбрасывает, а на его подушке лежит записка «Выйди на балкон и посмотри вниз». Старый романтик, блин, думаю я и выхожу. Он стоит внизу (у нас 2-й этаж) рядом с накрытой автомобильным чехлом какой-то кучи, которая украшена как в кино красной лентой и бантом.
— Неужели кабриолет, – бормочу я. – А на какие грОши?
Увидев меня, он радостно машет букетом цветов и сдергивает чехол. А там.
Как в анекдотах. Ушастый запорожец (и где только он его раздобыл?). Да не просто ушастик, а со срезанной крышей, и переделанный в «кабриолет». И это еще не все. Выкрашен он в салатовый мой любимый цвет, по всему кузову веселенькие мои любимые ромашки, а на капоте божья коровка нарисованы.
Как говорит мой внук — пооолный улёт.

Вот вы наверняка думаете, а откуда такие «больные» фантазии у мужа? Да все очень просто. Он знал, что есть у меня такая мечта НЕСБЫТОЧНАЯ, с юности – именно «запор-ушастик под кабриолет», и именно такой раскраски.
И вот уже пять дней я рассекаю на чудо – транспорте по магазинам, отметилась в поликлинике, а в пятницу собираюсь парализовать весь наш дачный поселок.

Я офигиваю над своим мужем. И горжусь им.
Ведь такого подарка во всем МИРЕ никто не получал.
Эксклюзив, так сказать.