Анекдот про кыш

Эта история произошла в одной из частей ПВО Архангельского гарнизона. Полковник Б., находчивый офицер с хорошим чувством юмора в то время. А капитан К как «Кыш и два кошелька», имеющий квартиру в Архангельске, служит в части и поэтому страстно желает досрочно покинуть ряды вооруженных сил. Он не всегда приходил на службу, пил и потихоньку забивал на выполнение служебных обязанностей. А теперь сама история. В часть прибыла комиссия из штаба армии, в ней находилась главная армия, стремящаяся проверить состояние дел в подчиненном полку. Комиссия, как и ожидалось, сначала прибыла к командиру, чтобы он мог представиться и принести план работы. В это время капитан осматривал территорию полка, надеясь найти какое-нибудь развлечение, чтобы скрасить день до вечера. И он нашел его, в лице трех офицеров, активно восстанавливающих его служебный алкоголь, его пошатнувшееся после вчерашнего здоровье. На предложение поддержать компанию капитан откликнулся с небывалым энтузиазмом, а на вопрос о первой дозе, как любой самостоятельный опытный офицер, ответил, как отрезал: «Стакан». После этого он осушил его с должным усердием. Не успел он откусить и кусочка, как по ГГС пришло объявление, что командир подразделения вызывает его. Капитану было нечего терять, и он бодро двинулся в штаб.

По просьбе трудящихся. Вся правда о сбежавшем трамвае.

В том самом роковом 2000 году я арендовал офис рядом с шоссе Энтузиастов. Я работал в паре с Борисычем. Как-то так вошло в привычку, что к концу рабочего дня к нам заглядывал гоблин, мы брали по паре пива и медленно шли через Измайловский парк к одноименной станции метро, откуда отправлялись домой. Но в эту пятницу посреди парка было устроено барбекю с бочкой разлитого вина. Пиво вино — это здорово, да.

Короче говоря, мы попали на трамвайное кольцо с тупиком, где тогда разворачивалась трасса 43. В тупике стояла кабина такси.

Идея спрятать его, конечно же, у Борисыча. Я бы не подумал об этом. Прецедент — замечательная вещь.

К нашему удивлению, задняя дверь машины открылась с первого удара. Замок висел прямо перед ним: инерция мышления? Хранимый гоблин открыл дверь кабины швейцарским армейским ножом и устроился в середине кабины. Борисич медленно распускал веера, а Кемарил находился где-то сзади. Я начал изучать органы управления машиной, густо окрашенные бежевым маслом. Отсутствие рулевого колеса сильно мешало. Наконец главная резина была выставлена выше моего затылка, и трамвай зажужжал ожившим конвертером. Я нажал на педаль — газ? — А затем она перешла в деревянную балку, которая заканчивалась тупиком. Это понятно. (Спящий Борисыч впервые озвучил оборот переднего сиденья на переднем сиденье, затем, не просыпаясь, сполз обратно на свое. Оказывается, что он поворачивается к ручке противоположного левого кресла. Я начал осторожно поддерживать его и наткнулся на яростный dzzzzynnnnn, пролетающий мимо кольца 32-го трамвая. Стук головы Борисичевой дал мне понятие о качестве трамвайных тормозов: вагон, как оказалось, остановился мгновенно.

Мы вышли с ринга, лицом в сторону Семеновской. Ну, мы пошли туда. Оглядевшись и не найдя никаких помех, я надавил тапочкой на пол и, не без удовольствия, убедил себя, что трамвай мог бы завестись с пробуксовкой, только вместо скрипа и дыма — искры и грохот.

Перед мостом на МКАД я регулярно останавливался на красный свет, потом тихонько пролезал под мостом, дергая за веревку, опускающую пантограф: мост низкий, я мог видеть, как это делают трамваи. Но немного перестарались: «коробка» сложилась и защелкнулась на месте. Лидер был удивлен, трамвай остановился. Мы стоим под мостом, преграждая путь. Все кричат, кричат, я в панике. Наконец появился маленький шнур, который освободил защелку. И ваша нога на педали. Как мы взлетели. на красный. бедный Борисыч.

До Семеновской мы добрались почти без происшествий, если не считать того, что на остановках приходилось притормаживать за идущими впереди трамваями, пока люди пытались взять штурмом соблазнительно пустой вагон. Мы упорно не открывали двери, и это было к лучшему.

В метро мы поняли, что просто оставить трамвай на путях и спрятаться было бы несколько неэтично, поскольку способность трамваев обгонять и поворачивать оставляет желать лучшего, а за нами уже ехало несколько машин. И мы поехали.

А потом была стрела. Налево на Лефортово — или направо на Преображенку. Я начал искать кнопку стрелочного переключателя, пока (в лучших традициях мышей из мультфильма про машину кота Леопольда) мне не удалось открыть и закрыть все двери, мигнуть всеми фарами, включить печку, позвонить гаишнику и попрощаться с его дворниками. Но стрелка не переключилась, и мы поехали в Преображенку. К моему удивлению, люди на остановках продолжали пытаться подойти к нам, несмотря на то, что 43-й туда не ходит, а Леший размахивал бутылкой и, подергивая усами, говорил грозное «Шу!».

На Преображенке стрелка подсказала нам ехать прямо, поэтому наш путь лежал в Останкино, за 11-м. К этому времени я уже почти освоился с управлением, и, пропустив трамвай вперед, догнал его с воплем, воем и ревом. Это было весело. Правда, на кладбище, на довольно резком повороте, Боришич выпал из своего кресла. Я попросил Лешего укрыть его и положил куртку ему под голову.

В Ростокинском я случайно подрезал долбаную багги, которая потом ехала за нами до Галушкина, сигнализируя. В то время я еще не знал всех выразительных возможностей автомобильного гудка. Я многому научился.

Возле Аргуновской образовалась небольшая пробка: на светофоре на другой стороне проспекта Мира я пропустил своего «лидера», и несколько переполненных трамваев из Медведкова, тащась как улитки, втерлись между нами. У самого кольца (свободы.) в Останкино, окончательно потеряв терпение (все-таки едем мы долго, а туалетов в трамвае нет), я решился на непродуманный трюк: тихонько подтолкнул медлительного предшественника с зацепом. По совпадению, в тот же момент я ударил локтем по кнопке выключателя и, совершенно обезумев, успешно затолкал переполненный людьми трамвай в тупик, на ту же улицу, с которой мы начали путешествие. Потом мы с Лекси подтолкнули Борисыча и пустили слезу.

Я выбежал и оглянулся, а водитель трамвая, которого я запер, все еще стоял у своей кабины, с монтировкой в руках, стоял и стоял.

Насколько я помню, это бессмысленное хулиганство нигде не было зафиксировано, кроме короткой заметки в «подвале» с какого-то вечера, которую я вырезал и бережно хранил, пока не потерял при очередном переезде.

Это было очень давно, прошло более 20 лет. Мальчики пришли на гору на тренировку. Тренировка прошла отлично и весело. Горы дикие, красота почти первозданная. От цивилизации — только маленькая деревня на противоположном берегу быстрой и холодной реки. Да, местные жители время от времени проходят мимо, пасут скот.

Итак. Ребята приехали поздно вечером, и, конечно, их слияние с природой было хорошо заметно. Честно говоря, высоко отмечено. Но утром нужно вставать, завтракать и идти на работу. И вставать нужно очень рано, потому что летом в горах солнце печет неимоверно. Но они справились с этим, встали, освежились холодной водой из реки и пошли к столу. Ни одного. Где, где. Один по имени Костя пошел за своим товарищем. Он добрался до палатки, крича:

— «Женька! Сердитый Стэнли, иди сюда! Вызови на работу!», он говорит: «Убирайся!

Из палатки доносился слабый, вялый голос лебедя, умирающего от тяжелого похмелья:

— «Ко-о-остик … будь другом, выведи козлов из палатки …».

Костя, не менее больной с похмелья, но все же поднявшийся навстречу трудовым подвигам, слегка теряет дар речи:

— Ты с ума сошел, что? Какие еще козы?

«Се-е-ереньких», — доносится до него слабый голос, вместе с сильным запахом испарений.

— Сколько их вы насчитали? — Ирония не покидает Костю даже с похмелья. Он твердо уверен, что товарищ пытается что-то подстроить, чтобы сорвать работу, которую он не ждет.

— Уже семь штук… у них вся грудь истоптана, — был ответ.

— Ну, вот и все, — решил Костя. Белая горячка, человек пил. А чтобы успокоить больного, он добросовестно делал вид, что изгоняет из палатки назойливых представителей чифтокопитни.

Вернувшись к костру, он сообщает своим коллегам неприятную новость. И так, мол, и так, человек пил. Видимо, водка, смешанная со свежим воздухом, ощущение сданной сессии, в сочетании с невероятными пейзажами и горами, добили нежную психику студента. Коллеги смеются, обещают Жене больше не наливать и, посмеиваясь, уходят на работу. А Костя, покурив, решает во что бы то ни стало поднять жертву Бахуса и снова идет к палатке, громко крича на ходу что-то вроде «Вставай, бездельник, иди работать». Ну, смысл тот же, но слова, конечно, немного другие. И все с непристойной терминологией. Однако стоило ему подойти к палатке и откинуть полог, как он тут же забыл все слова и выражения, как цензурные, так и идиоматические. Из палатки, вместо Женского, пусть и ужасно похмельного, но почти родного человеческого лица, на него смотрит натуральный GOAT MUTZURA.

Костя делает два неуверенных шага назад, спотыкается о валяющийся рядом кроссовок и падает на задницу, не сводя глаз с козла (или козлов). В голове вихрь мыслей: «Я тоже напилась… Это животное съело Женю… Надо перекреститься…» и т.д. Но тут, уже на грани безумия, он замечает в глубине палатки, мягко подсвеченной снаружи выползающим из-за гор солнцем, распухшее, небритое, но до боли знакомое лицо… — Жени.

Как оказалось, приехав вечером и начав праздновать единение с природой еще в пути, ребята прибыли в лагерь уже вполне счастливыми. Пока они были пьяны, они пропустили мимо ушей информацию от старых лагерников: «Между палатками бродит несколько коз, которые любят забираться внутрь и лакомиться печеньем, крекерами и пряниками, оставленными в рюкзаках».

Например. Пейте в меру и прислушивайтесь к мнению более опытных товарищей.

Я смеюсь над всеми шутками о «давно женатых», когда муж не замечает, что его жена в противогазе или что она не разговаривает с ним уже неделю. И тут я понял: нет. Это не шутки. Поехали мы тут, ненадолго, с мужем и ребенком к морю отдыхать. Никакого праздного отдыха с ребенком, весь день — то тут, то там, все равно нет времени на совместную романтику. Но почему я опытный родитель? — Я договорилась, чтобы ребенок встал пораньше и лег спать, и он мгновенно заснул без задних ног. да Сейчас мы устраиваем романтический вечер вдвоем. Мужа за руку отвели в коктейль-бар, потом на звездный пляж: цикады, луна, шепот волн, все. Потом — в комнате, я первая — в душ, потом муж пошел. Пока я не легла на кровать, а кровати в комнате — обычные односпальные кровати, только плотно придвинутые друг к другу. Я имею в виду, что нельзя спать посередине — они разойдутся, и вы провалитесь. Потом я ложусь на ЕГО половину, решив, что ПОСЛЕ того, как он всегда мгновенно засыпает — что ж, пусть тогда он остается на месте, а я заползу к нему. Я лежу там, мысленно рисуя всевозможные приятные картины того, что я сделаю с ним и что он сделает со мной. Наконец-то! — Из душа! Мы принимаем кокетливо-соблазнительную позу. Подходит. Он видит меня и говорит: «О! Что это?

— Это ваша машина? — Мой! — Вы бы прогнали его? — Легко. Ух!

— Почему вы без коньяка? Где коньяк? — Я куплю немного к вечеру. — Почему позже, давайте сейчас. — Да, и как же я тогда вытащу машину? — И я говорю: «Шу, шу отсюда!».

— Сегодня пятница, поехали? — Лучше ночью. — Почему именно сегодня, давайте сейчас. — Да, и как же я тогда вытащу машину? — И я говорю: «Шу, шу отсюда!».

Нелегко упустить свой шанс быть побежденным. Даже «Тсс!» Не помогает.

Как кот нарушил клятву.

В жизни каждого военнослужащего, как бы он ни развивался, есть один самый важный, можно сказать, ответственный момент. Это и есть принятие присяги. Как только вы произносите слова и ставите свою подпись, по сути, подобно средневековому рыцарю-крестоносцу, вы отказываетесь от права на свою жизнь, оставляя это право своему Повелителю — то есть государству, которому он присягнул. В сентябре 1987 года мы стояли на школьном парадном плацу, чтобы в последний раз в стенах местной школы принять участие в мероприятии, серьезность которого теперь была признана и принята. Уже случился Чернобыль, и один из преподавателей, отправившихся туда, внезапно умер от лейкемии, время от времени приходили гробы из Афганистана, а из внутренних районов СССР — пресловутые цинковые ящики: все практиканты представляли последствия своего выбора. Поэтому процедура принятия молодых последователей в свои ряды была серьезной и ответственной. Зная, что процедура, разумеется, происходит на парадном плацу, в присутствии родителей юных, по школьной традиции, лично сотрудников двух-четыре х-летних рот, раскрасили и раскрасили наше учебное святилище, оборудованное весьма достойным крытым жезлом из мрамора и гранита, взамен, взамен старого подобия лобного места из белого кирпича. Построение было с ротными коробками по 10 в линию, наши коробки, пятая и шестая, стояли прямо напротив трибун, серьезность события подчеркивала парадная форма с белыми ремнями и начищенными до зеркального блеска сапогами. На этот раз командование даже не запретило вставки в погонах, с которыми до этого боролось без устали, и, что обычно было неслыханно, выдало белые перчатки. Перед нами в две шеренги с автоматами на тонких шеях стояли получившиеся первокурсники, которые в августе прошли месячный курс молодого бойца, а в сентябре уже начались занятия. Они были одеты в новый, неизведанный парад, немного неудобный и похожий на котов в сапогах, так как пока они не пришли в надлежащую физическую форму, даже сапоги смотрелись на них великолепно. Но они выдавали форму в течение двух лет, и к концу второго года мы поняли, что этого недостаточно для всех. В то же время, он был слишком большим. А под трибунами лежал настоящий кот. Самый обычный, толстощекий котенок, лежащий на парадной площадке перед трибуной, олицетворял социум в экстремальном проявлении, демонстрируемый адресной публике — тем, кто мог позволить себе это состояние очень скоро. Внимательно выслушав приветственные речи сначала начальника училища, потом начальника политотдела, кот вдруг почувствовал непреодолимую тягу к плотским утехам и, выбрав пригретое местечко на асфальте, расплывшись перед всей желеобразной тушей Трума, тут же переключил внимание аудитории на трибуну. Убедившись в этом, Outside, в отличие от толпы сапиенсов, встал перед ним и отказал себе не то что в возможности — а в праве составить ему компанию. Прозвучала команда «Начать присягу» и с двух рядов на двадцать четыре стола с двумя папками посыпались первые проклятия. Содержимое одной папки нужно было торжественно и громко прочитать, чтобы попасть в содержимое второй. Кот принял команду начать ругань по команде «коту начать лизать яйца!». И сразу же взялся за эту тему,

Более того, он мужественно боролся с невообразимым животом, который мешал ему, так как он уже достиг такой стадии развития, что мог жить своей жизнью, не заботясь о мнении своего носителя. Но кот был упрям, и, видя, что внимание аудитории направлено исключительно на него, он нашел способ удивить зрителей, приняв совершенно невообразимую позу, опершись одной задней лапой на подиум, вытянув хвост и наклонившись в стиле «но ты же слабый», он потянулся к объекту своего интереса длинным фиолетовым языком, затем принял более устойчивое положение и приступил к процедуре мытья гениталий, выведя на свет сосок в форме морковки. Ряды зрителей начали колебаться. Те, кто сидел в первых рядах, тряслись от смеха, задние ряды, менее заметные, все еще пытались понять причину уморительного смеха в первых рядах. Присяжные офицеры стояли спиной к кошке, руководство стояло на платформе и тоже было лишено возможности наблюдать это зрелище передвижного цирка актера, но остальные с трудом сдерживались, чтобы не поджечь себе колени прямо на месте. Офицеры, стоявшие справа от ящиков, до определенного момента старались не обращать внимания на кошку, но тут. Кот, между тем, был бесславен и вылизывал свое хозяйство с тем же рвением, с каким чистят личное оружие после перестрелки. Не иначе — готовится к свиданию, пусть и осеннему. Хихиканье усилилось. Росло и тихое недовольство содержимым трибуны, что вполне объяснимо — впервые на живой памяти присяга воспринимается военными с некоторым смехом. Особенно озадачило то, что даже молодые бойцы, принимавшие присягу, полностью участвовали в общем веселье. Накал веселья потихоньку нарастал, и наконец начальник политотдела заметил, что визжащие люди заглядывают под трибуну. И я тоже ходил посмотреть. То, что он увидел, конечно, потрясло его. Прямо под подиумом лежала скрюченная жирная туша кота, демонстрирующая достижения кошачьей порнографии в разгар священного ритуала. Было бы оружие. но даже у пулеметов на площади кончились патроны. Поэтому он решил пнуть кошку. Ритуал практически прекратился, даже ребята, вышедшие к столам для присяги, вместо того, чтобы читать, повернулись к трибуне и смотрели на дуэль между котом и политруком. Реакция кота на напугавшего его политрука оказалась примерно такой же, как реакция ежа на голую задницу. Видимо, кот, не привыкший к грубому обращению, сначала пренебрежительно проигнорировал угрозу, но когда объект, постоянно пугавший его, приблизился, он решил отступить, нырнув под подиум. Победитель вернулся на трибуну и крикнул в микрофон: «Поехали». Кот, услышав команду, вернулся на выбранное им место, но его уже не было — обнаружив возобновившееся оживление, политрук выскочил перед трибуной, размахивая папкой и выкрикивая что-то вроде «шушу». Кот недовольно вздохнул. Стоя перед трибуной без микрофона, шеф По уже отдал голосовую команду, чтобы они приступили к работе, оглядывая окружающую обстановку. Убедившись, что все в порядке и процедура идет правильно, он тоже отправился на свое место. Кошка ждала. Понимая, что ему не позволят продолжить выступление, он правильно рассудил, что помешать ему закончить эффективно будет невозможно. Поэтому, как только «шу-шу» пнул сапогом ступеньки помоста, он тут же выполз из-под помоста на уже знакомое место и откровенно плюхнулся в тяжелую, почти лошадиную кучу, всем своим видом показывая, как он относится к угрозам видного армейского сановника. Выдающийся сановник, поднявшийся на трибуну, больше не видел смеха,

но буквально скатываются в трехмерную, испепеляющую толпу. Результат был достигнут благодаря кошке. Формирование было распущено и приказано собраться через час.

Те, кто считает животных, особенно кошек и собак, глупыми, сильно ошибаются. Я не знаю, знал Кот или нет, что через три года государства, которому они тогда присягали на верность, уже не будет, но он единственный на трибуне знал, что присяга теперь будет даваться в государстве, в котором военные, присягнувшие на верность СССР, будут считаться угрозой и в котором та самая школа, которая 70 лет готовила специалистов, остро необходимых каждой армии мира, через 15 лет будет ликвидирована как ненужная.

За доброго доктора и серую кошку.

У нас есть пожилая тетя, которая последние три года была прикована к постели. Она живет в своей квартире, недалеко от нас. А незадолго до Нового года она совсем похудела и снова была готова умереть.

И она стала видеть, как большой серый кот приходит в ее комнату, садится в углу и смотрит на нее. и ждет. И она боялась этого серого кота, и махала на него своей слабой рукой, и просила своих родственников и друзей прогнать его. Родственники кота не заметили его, но тоже слабо помахали руками в том направлении и неуверенно сказали: «Тссс». А кот продолжал равнодушно смотреть на тетю и не уходил. Слабеющим голосом тетя объяснила родственникам: «Вы не можете ни увидеть, ни прогнать Серую кошку».

Источник: https://www.anekdotas.ru/anekdot-pro-kysh-2

Top

Сайты партнеры: Сонник, толкователь снов | Блок о щенках и собаках | Погода в Санкт-Петербурге России Мире | Копирайтинг студия TEKT | Газобетон стеновой с захватом для рук